Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
26.02.2012

ГРЯЗЬ

Автор: Виктор Мельников
Через два часа развод. Надо успеть почистить форму, отутюжить. Для меня это целый ритуал. Я никогда не тороплюсь. Не хочу, чтобы получились две складки на брюках вместо одной. Любая пылинка, малейшая грязь должны быть удалены, без пятен. Перед дежурством я довожу форму до блеска, чтобы она сияла: как представитель власти, я обязан быть безупречен. На меня обращают внимание.

Иду в участок. Вечереет. Середина апреля. Ощущается слабый запах весны. Наверное, будет дождь: воздух разряжен и хорошо прослушивается стук колёс поездов о стыки рельсов, гудки электровозов перекликаются между собой,  отзываются далёким эхом, - будет гроза? Если, само собой разумеется, туча не пройдёт стороной. Мало хочется патрулировать по городу в дождливую погоду. Издержки службы.

Казалось бы, весна, ожидание предстоящей любви, природа шепчет, и, тем не менее, в воздухе весит слабый запах осени: он, без сомнения, вызван остатками дыма, - дворники жгут прошлогодние листья, убивая тем самым всю прелесть  запахов  только что распустившихся цветов плодовых деревьев. И на душе становится неуютно, как будто из зимы ты сразу попадаешь в осень, - паранойя!
Этот городишко не отличается серостью улиц, домов и людей. Нет, конечно. И пасмурная погода на исходе дня  здесь не причём. А запах гари – вряд ли кому-то другому может поменять настроение, если он, например, влюблён, стало быть, предстоящая встреча с возлюбленной обещает жаркие плотские утехи, которые могут теперь быть скрыты не только в четырёх стенах свободной квартиры, но и на свежем воздухе, в укромном местечке лесопарка или пустующего пока стадиона. Тут всё дело, наверное, во мне, в моей серости сознания, в моём восприятии окружающей действительности, которую я специально окрашиваю в тёмные тона;  я не обладаю, видимо, тем самым качеством молодого человека, который должен быть уверен в себе, потому что совсем недавно ему, то бишь мне, исполнилось только тридцать, но он – я! – не способен найти для себя ту самую точку отсчёта, от которой можно  делать уверенный шаг в будущее.  Я начинаю искать в собственном воображении элементы той несуществующей, достойной жизни, которая могла бы меня если не переделать, то хотя бы растормошить, уйти от самого себя на короткое время, чтобы попытаться оказаться по другую сторону бытия, ибо здесь, где я, мало чего хорошего.  Попытка длительного запоя, пожалуй, - это не выход из положения, не моё. Хотя, честно признаться, я способен на многое, в том числе и на такой необдуманный шаг.
Что за херню я несу! Действительно, весна с ума сводит! Думать о том, что, кажется,  второсортно, когда идёшь на работу, – непростительно. Для мента. Сука, расслабился.
Я плюю себе под ноги, вычёркиваю всю эту лирическую белиберду, злюсь, что мог такое взять в голову. Слово «взять» у меня ассоциируется со словосочетанием «брать в рот». Любимая пословица майора Щербатова звучала так, мол, не берите в голову, берите в рот – легче выплюнуть. Припоминаю одного педика, наряженного в бабу, который работал на трассе, рядом с кафе, где часто приходилось патрулировать, так вот он обслуживал дальнобойщиков – бедные водилы, думали, кормят бабу, красивую бабу, а это – мужик! Я с того гомика бабки сосал:  мол, сдам, что ты не баба, и он платил, боялся, исправно платил, пока не захлебнулся спермой, урод. Лихая смерть! Не смог выплюнуть! Одно дело быть застреленным преступником на дежурстве – поганый мент становится героем! – или вот так уйти из жизни, по-блятски. Баб, проституток, могу понять, а педрил не понимаю совсем, они как будто иностранцы в моём городе. 

Развод закончен. Я, сержант Прокопенко, старший. Напарник, младший сержант Долгало, - в нагрузку. Сопливый он, гляжу на него. Совсем недавно в ментах. Устроиться на работу из-за грёбанного кризиса нигде не смог – в мусора полез! Понятное дело, работать-то надо где-то…


Центральный стадион и прилегающие окрестности – наша территория. Патрулируем. Идём молча. Высматриваем всякую пьяную рвань. У нас план: задержать и привести в отделение не менее трёх человек. Я, конечно, удивляюсь с такого «плана», но от него зависит моя премия. До полуночи двух человек задержим однозначно, протокол, значится, захуевертим – писанина эта, правда, угнетает; Долгало – тот совсем баран, писать не может, приходится мне бумагу марать. А после – в подсобное помещение, к Зинке, в бар, - смена сегодня её, глядишь, ещё и бухнём! На халяву.  Получится, раньше к ней зайдём, - возможно, вот-вот дождь накрапывать начнёт. 


Проходим мимо стадиона. Я говорю:

- Долгало, когда совсем стемнеет, вернёмся сюда – я знаю, как можно сделать деньги. Много не обещаю. Если не получится – лоха однозначно в участок приведём.
Долгало молчит. Слова не выдавишь. В истину – дебилоид! Хоть что-то сказал бы в ответ. По таким служивым о нас и судят негативно, басни придумывают. Последняя байка, слышал, мол, почему менты по двое ходят? Да потому что один говорить может, а другой писать. Мой напарник не может не то, не другое, бог дал и бог взял. Или это: сколько ментов надо, чтобы вкрутить лампочку? Десять человек! Почему так много? Значит, один лампочку вставляет в патрон, четверо стол держат, вращаясь по часовой стрелке, а остальные в противоположную сторону шагают, чтобы у тех, кто держит стол, голова, значится, не закружилась.
Сука, я бы  этих  авторов  дубинкой  по спине  пару  раз  приласкал. Заслужили! Любая работа требует уважения, но не всякий может с такой вот работой справиться, в жару и холод, изо дня в день со всякой швалью общаться.

Рация рычит загробным голосом.

- Сержант  Прокопенко слушает.
- На Островского восемнадцать загляните, вы там рядом?
- Так точно.
- Там кто-то с балкона шагнул. Проверьте.
- Труп – это не наше дело.
- Знаю, но вы будете первыми, не успеваем.

Труп лежал на асфальте бесформенной массой. Вокруг человек пять, охают. Долгало вздохнул глубоко, закурил.

- Кто знал потерпевшего?
- Я, - сказал молодой человек. – Я знал.

Ожидая следственный отдел, пришлось выслушивать этого придурка. Валера его звали. Слезливый такой типчик. Никто ему вопросов не задавал, он сам всё рассказывал и рассказывал о потерпевшем, находясь, видимо, под воздействием увиденного.

Он говорил:
- Все в доме звали его Борисович. Он тяжело болел. У него парализовало ногу, и он с трудом передвигался даже по квартире. Жена – паскуда, так все говорили в доме – бросила его почти сразу, как он слёг. Детей не было. Единственный сын пропал без вести, так Борисович говорил. Просто взял и исчез: ушёл однажды из дома и больше не вернулся – сыну тогда стукнуло двадцать, и он всегда был неадекватен в поведении. Со слов же Борисовича, жена винила только его в поступке любимого сына, так как видела во всём некий протест.  Она не переставала упрекать, что Борисович, как отец, не нашёл с Олежкой общего мужского языка, придерживаясь строгого воспитания… Я не мог его, как соседа по лестничной площадке, оставить на произвол судьбы. И помогал по возможности: то ходил за продуктами в магазин, то стирал (первобытная «Вятка-автомат» работала исправно); приходилось делать и уборку. Он настаивал, Валера, брось это неблагодарное дело, брось, я сам, не мужская эта работа. Но я не в состоянии был бросить его, не позволял  себе прислушиваться к настойчивым словам. Обычное человеческое общение – наша разница в возрасте двадцать лет не имела значения – было для него важней, наверное, чем все мои мелкие хозяйственные дела. И я это видел. Борисович преображался, когда я заходил к нему. Мы вместе часто подолгу засиживались на лоджии, пыхтя сигаретами. Он рассказывал больше про жену, Елену, и ни разу не сказал о ней плохого слова, не мог, видимо, поверить в её предательство. Её поступок подломил его окончательно, ещё сильней, чем та самая болезнь…
Он перевёл дыхание, огляделся, будто ожидал увидеть кого-то, кто может его осудить за дальнейшие слова, и перешёл на тихий голос, к которому приходилось прислушиваться, чтобы лучше расслышать:
- Вчера он вручил запечатанный конверт без каких-либо надписей. 
- Завтра вскрой, - сказал Борисович. – Утром, когда проснёшься.
- Что там? – поинтересовался я.
- Не задавай вопросов, увидишь, - буркнул себе под нос. Как будто вернул журнал, взятый на время для прочтения.
- Я вскрыл конверт только что, совсем позабыв про него.
Долгало затушил о стену дома очередной окурок. Я смотрю, курит он много, переживает. Всех не пожалеешь.
- Где письмо? – спрашиваю у этого Валеры. 
- Здесь, со мной. – Он достал из кармана измятую бумажку.
Читаю (Долгало заглядывает мне через плечо): «Моя внутренняя сила настолько мала – она равна почти нулю.  Внешние силы непропорциональны, они сжимают меня, пригибая к земле ураганным ветром, словно осиновую ветку. Я не пытаюсь бороться, я слаб – я просто существую. В любую минуту меня может оторвать от ствола дерева, и я превращусь в хворост, пригодный лишь для сожжения в печи… Интерес к жизни пропал. Любовь прошла. Петрович с семнадцатой квартиры сказал, что я умер. И я действительно ушёл из жизни. Сам.
P.S: иногда я вижу женщину в чёрной фетровой шляпе, которая смотрит на меня прищуренными от солнца глазами, и от этих глаз разбегаются множество морщинок. Она в возрасте – она жива, ей хорошо в лучах солнца. Я не вижу в её взгляде любви, и испытываю к ней странную, суровую жалость. В выражении её лица нет доброты, от этого становится не по себе. И оба – и я, и она, – находясь далеко друг от друга, чувствуем, что, может быть, когда-нибудь сумеем примириться с фактом расставания… Для этого ей придётся умереть – я это знаю. Совсем скоро. Она же об этом даже не догадывается, в этом мире все равны. Обиды и предательства прощаются. Ада – нет, не нами он придуман, не нам туда дорога».
Следственная группа как всегда прибыла вовремя. Я вручил им предсмертную записку, и мы с Долгало покинули место суицида, или убийства, какая, честно говоря, теперь разница.

Возле стадиона вспоминаю свою идею.

Уже совсем темно. Стадион не освещается. Приходится внимательно всматриваться в темноту.
- Что мы ищем? – любопытствует Долгало.
- Тише!
Перед нами футбольное поле. Я говорю:
- Мотай себе на ус, Долгало. То, что мы делаем, незаконно, сам попадёшь в такую ситуацию по молодости – можешь смело посылать, куда подальше любого, кто будет приставать к тебе.
И вот вижу долгожданный объект!..
- За мной, только тихо.
Подходим ближе. Хоть и темно, теперь можно хорошо разглядеть влюблённую парочку с обнажёнными задницами. Поза боком. Очень удобно. Сам знаю. Лежат, кажется, на джинсовой куртке парня, он услужливо простелил её для своей дамы; нас не замечают, увлеклись.
- Разрешите обратиться, сколько лет девушке? – спрашиваю. – Сержант Пирожков, - вру и отдаю честь для приличия.
Парочка подскочила на ноги, быстро натягивая на себя джинсы. Парень  говорит:
- Двадцать лет.
- А паспорт есть? У девушки.
- Давай документы, - потребовал он от своей подружки.
- Откуда? – голос дрожит.
- Пройдёмте в отделение.
- Но ей есть двадцать лет, скажи им, Света.
- Да, я совершеннолетняя.
- У тебя на лбу это написано, милая? В общественном месте заниматься любовью – это мелкое хулиганство, а если девушке нет восемнадцати, - включаю фонарик, направляю в лицо парню, - ты понимаешь, что тебе светит?! Пройдёмте!!!
- Но товарищ сержант! Может, договоримся?.. 

Пошёл моросящий по-осеннему дождь, правда, тёплый. Мелкими перебежками направляемся в бар.

Долгало купил себе в ночном магазине пачку дорогих сигарет, важно запыхтел. Остальные бабки, сказал, потратит на свою Юльку, цветов купит, - романтик!
Зинка впустила нас в подсобку, на кухню, совсем уже мокрых. Я нагло запустил ей под белый халат руку, ухватил за грудь. Зинка взвизгнула от удовольствия.
- Наливаешь?
- Есть вино, клиенты не допили. Полбутылки.
- Пойдёт!
В тепле сон накатывает, как волна на берег. Уже час ночи. Вино делает своё дело. В расход пошла третья бутылка красного.
Зинка шеф-повар. Заказов мало, и она присоединяется в нашу компанию. Выпиваем.
Она рассказывает, сколько сорвала левых денег – мало. Я тоже хвалюсь удачной рыбалкой, рассказываю про влюблённую парочку. Она смеётся, говорит, что у меня нет совести, обнаглел, мол, до крайней степени, и говорит, вся страна – это сплошные менты, а порядка нету. И не будет. Я соглашаюсь. Говорю, если мы с Долгало берём по маленькому, то нас вряд ли поймают, - чем выше чин, тем больше взятка. Банальщину говорю, но говорю, потому что вино язык развязывает. А Долгало молчит. Ест, главное, остатки с барского стола, пьёт вино, и молчит! Вот с кого хороший легавый может получиться. В будущем. И тупой. Но никто, ни о чём не узнает.
В четыре утра покидаем гостеприимную Зинаиду – бар закрылся. Дождь прекратился, свежо и пахнет сыростью. Патрулируем дальше.

Оба на! Поздний клиент из бара делает попытку дозвониться по сотовому кому-то. Наверное, такси вызывает. Он пьян в стельку, еле на ногах держится. Надо успеть задержать, план никто не отменял.

- Ваши документы? Сержант Прокопенко, - чеканю.
- Иди на х…й, сержант Прокопенко!
Честно говоря, я не ожидал такой наглости. Хотя он базарит правильно, я сам не в восторге от своей профессии, сука. Долгало берёт его за локоть, но тот вырывается и пытается бежать.
Я догоняю его, делаю подсечку, он падает мешком на асфальт. Не встаёт.
- Гражданин, подорвался! – приказываю.
- Я же сказал, иди на х...й!
Нервы не железные, я достаю дубинку, перетягиваю его спину смачным ударом.
- Помогите, мусора убивают! – заорал он.
Ещё раз я приложился дубинкой к его спине. Он заорал громче. Но так и не поднялся с асфальта. Протестует. 
- Долгало, - говорю, - берём его с обеих сторон за руки и тащим в ту подворотню.
Гандон, сопротивляется. Хоть ты убей, не можем мы его сдвинуть с места. И я ещё разок бью его дубинкой прямо по лицу.
Кажется, успокоился.
- Вызывай машину, сами не допрём.
Долгало связывается по рации с мобильной группой. Те, видимо, спят, ехать не желают.
- Скажи им, срочно, - уже кричу, не могу говорить.

- Минут через пять будут, - сказал Долгало.

Приседаю на корточки, глянуть – клиент жив? И только я это сделал, как увидел, эта пьяная тварь зачерпнула в ладошку весенней грязи с газона, где дворники произвели рыхление почвы для будущих цветочков, и обтёрла о мои брюки. Я онемел  от этой наглости - я увидел себя со стороны: запачканный чёрным перегноем… об меня вытерли руки!.. Я ничем не смогу оттереться сейчас!  Форму, которую я каждый день довожу до блеска, чтобы быть идеальным в глазах любого прохожего, измазал какой-то поддонок, не имеющий представление, что такое мундир и пагоны представителя власти. Он замарал меня, а завтра он замарает кого-нибудь ещё. Это непозволительно никому! К любой власти должны испытывать и страх, и уважение, плевать в неё нельзя… И вся моя ярость обрушивается на этого говнюка. Я пинал его ногами, прикладывался дубинкой… я умолял в глубине своей души, чтобы Долгало меня остановил, но ему, видимо, доставляло удовольствие смотреть на всё это, он курил свои дорогие сигареты, молча, смотрел на нас, ждал, когда подъедет мобильная группа.

Они меня и оттащили от бессознательного тела.


Тому уроду повезло, что я его не убил. Легко отделался. Мобильщикам, правда, пришлось доставлять пострадавшего не в участок, а в больницу, договариваться, что, мол, это не их рук дело, подобрали на улице.


К следующему разводу форму пришлось отстирывать в хорошем дорогом стиральном порошке. И не раз, и не два. Грязь въелась глубоко, пропитала, видимо, структуру ткани основательно. Но пятно осталось, малозаметное. Если хорошо присмотреться - невозможно не заметить...


2009 год.


Возврат к списку


Страницы: 1 2 След.


Александр Чистович 26.02.2012 00:55:52

Жызненна. Но, что интересно: сочинение датировано 2009 г., а известные события, барражируемые не единожды по ТВ, выпущены буквально намедни. Это, что, совпадение?

Александр Чистович 26.02.2012 00:57:10

Слог чистый, логика такая правильная, читается легко и уверенно. Нормалек!

Vincent_Killpastor 26.02.2012 01:26:14

опаньки - менты!

Виктор Мельников 26.02.2012 02:13:22

Copyright: Виктор Мельников, 2009
Свидетельство о публикации №2906110429
Лучший сайт для сохранения текстов, проза ру: ты насрал - я подотру.

spas 26.02.2012 10:35:19

Чойто мне прямая речь свидетеля ну совсем не пришлась. Выбивается из ровного текста своей натянутостью.

Дальше - норма

Чиж 26.02.2012 10:40:32

крайне неприятная плесень эти менты
вспоминаю слова Девида Линча"это было ещё до того, как менты стали пидарасами". вселенское зло, черти полосатые

spas 26.02.2012 20:53:33

Попрошу ЧАС а начитать. Непротив, Виктор Иванович?

Виктор Мельников 27.02.2012 00:05:40

Я не против, Владимир. Чистовичу, который Александр, спасибо! Заранее.

spas 27.02.2012 10:08:34

Ага, тогда сегодня и попрошу.
Спасибо, Виктор тебе.

Карлос Татарский 27.02.2012 15:21:48

Стибрино у Ирвина Уэлша один в один .Не стыдно? Название романа назвать, откуда ты это скрал слово слово, , единствено - не было только дроччки в сортире полицейского управления под амфетамином. ???
Ну? Или сам признаешся?

Карлос Татарский 27.02.2012 15:22:45

Простите, как обычно резок. Ибо не литератор, и не толерантен.

spas 27.02.2012 15:30:16

Да ты ебанись Карлос!

Там реально не то и не так. Попустись и байбай иди.

Совсемсумасошол.

Ирвин Уэлш - роман "дерьмо" . Здесь зарисовочка из жизни ментов наших...

Тьфу недалекий ты и одичавший в питерской глуши

spas 27.02.2012 15:32:38

А стили ну абсолютно разные. Просто совсем разные. Это как Твоего любимого Питера Габриеля с Бобом Марли сравнивать, ну

Чиж 27.02.2012 15:32:42

какие страстные страсти. пост начался, ура.

spas 27.02.2012 15:33:29

Мясца парного взял сегодня по дешевке. Пост это славно.

Чиж 27.02.2012 15:33:56

молились бы лучше, хоть 50-й псалом выучили наизусть

spas 27.02.2012 15:34:30

У меня супруга постится а я жру ибо немочен и имею право пост пускать побоку гагага

Чиж 27.02.2012 15:35:45

еда имеет к посту очень косвенное отношение
балбесы, тьфу, ничего не знают

spas 27.02.2012 15:36:39

Я Отче Наш знаю и еще там пару тройку для отходняков лечебных. Хватит. Отче наш универсально

Чиж 27.02.2012 15:37:36

рече безумец в сердце своем(с)

spas 27.02.2012 15:39:34

Поеду в церковь сегодня. Там кагор говорили можно в разлив взять. Но тока три дня до среды включительно. Сосед сказал. Литр - пятьдесят рэ.

Чиж 27.02.2012 15:41:28

благолепие какое...

spas 27.02.2012 15:44:26

И я о том же. Вот и приложусь к иконам заодну. Благодати обрету пару тройку литриков в бидончик, а

Куб. 27.02.2012 18:42:12

Иваныч автор обстоятельный. Всё расписал, разложил как надо. Молоток. И фамилии правильные такие - Прокопенко, Долгало.
Мне тоже речь свидетеля сначала показалось неестественной, но потом я себе решил, что это её воспроизведение уже мозгом Прокопенко.

Виктор Мельников 27.02.2012 20:14:28

Я прав не знаю, за этот труд журнал питерский выдал мне тогда 300 рублей. Я и журнал забыл (могу вспомнить, лежит номер, как член у алкоголика), и рассказ, но, видимо, правдой попахивает, не говном, а это чё-то. Было дело в далёком 2009-ом.
Видно, ничего не изменилось до сих пор. Неправильно. Голосуем против. Путина. Против системы.

Александр Чистович 27.02.2012 23:43:54

Карлос активно помогал в озвучке, после чего переслал МП3-шный файл Шефу. Вроде бы получилось неплохо.

Александр Чистович 28.02.2012 00:29:10

А что касается И. Уэлша, то из его "Дерьма", для сравнения, привожу маленький такой фрагментик, а именно:
"...Чешется невыносимо. Я переношу вес тела на одну ягодицу и вцепляюсь в задницу прямо через потертые черные штаны. Что мне нужно, так это найти хорошую прачечную. Не помогает. Терплю, пока мы не доезжаем до Хай-стрит. Останавливаю машину и иду в общественную сральню. Тут полумерами не обойтись. Сдергиваю все и вытираю влажную задницу туалетной бумагой. Потом начинаю чесаться. Жир из-под ногтей попадает на расчесанное место, но я чешусь и чешусь, находя мучительное наслаждение в освобождении от проклятого зуда. Сдираю кожу и чувствую пульсирующую под ней плоть. Вижу кровь на пальцах. Чтобы ягодицы не терлись друг о дружку, заталкиваю? между ними скомканную туалетную бумагу. С яйцами дела обстоят не так плохо. Я возвращаюсь к машине, не потрудившись вымыть руки..."
Думается, что нашим аффтарам нет нужды повторять только что прочитанное...

Виктор Мельников 28.02.2012 01:00:42

В народе, Александр, это называется, поймать Карена, чёс и адские муки в жару обеспечены! Лично я всегда подмываю жопу, даже в холода, не говоря о жаре на югах, иначе - не только крофь, а мясо под ногтями с говном засыхать станут. И вонь - многие знают, как пахнут красивые кавказкие женщины, наверное.

Петя Шнякин 28.02.2012 01:18:03

Я фиг знаю, что за Уэлш за такой..
Мне показалось Виктор Иванович "стыбрил" это из моей жизни(там, где менты ох"ели походу и мудохали клиента)..
Кстати, я всегда тихим был, никуда их не посылал, потому что не поймут, но били меня всё равно..
Даже сильнее, чем одного из героев этого рассказа.

Виктор Мельников 28.02.2012 02:00:34

Недавно полиция тут забирала с бара. Разгулялся. Не бил никого - солянки да рюмки раскидал. Короче говоря, успел до знакомого судьи дозвониться - не взяли меня менты. А на улице - минус 25 и ветер (недавно было). Я говорю ментам, до центра подбросьте.
Подбросили. Там дом рядом, я дошёл.
И такое было.

Страницы: 1 2 След.

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости