Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
08.03.2012

БРАЧНЫЙ ПЕРИОД (НЕОКОНЧЕННЫЙ РАССКАЗ, БРОШЕННЫЙ НА ПОЛУСЛОВЕ)

Автор: Виктор Мельников
Всё странно происходит, да и могло ли это произойти как-то иначе, коль вообще произошло? Поэтому, очевидно, имею право утверждать, что развод начинается со штампа в паспорте о браке. Именно в этот момент любой человек становится совершенно другим.
Перемены произошли и во мне. Внешне я совсем не изменился, мои привычки, а вместе с ними и недостатки не исчезли, зато я приобрёл некое поле брани, называемое семья. В этот омут, разумеется, просто так никто не лезет. Затягивает любовь. Она, сука, хитрая, имеет свойство – слабеть, исчезать и возникать вновь. Даже к одному и тому же человеку снова и снова.
Однако, любовь без секса неосуществима. Если – да, то ненадолго. (Кстати, секс без любви возможен. Читателю, конечно, видятся противоречия, но мне не хочется вдаваться в лишние рассуждения. Скажу: нормальный мужчина, как и женщина, втайне от супруга, что естественно, может позволить себе секс без любви. С  возращением на прежнее супружеское ложе. Причём не только тела, но и души своей, и того чувства, называемого любовью. Если этого не произошло – пиши, пропало! Тебе изменили по-настоящему! Но любой из нас надеется, с моей второй половиной такого не произойдёт.)
Но эти слова сказаны сейчас, а начиналось всё, можно сказать, романтично. Так, видимо, всегда проистекает, когда ты молод, красив и чувствуешь взаимное чувство.   
  Итак, со Светой, будущей супругой, я познакомился по переписке. Сам не знаю почему, но я написал в газету «Двое» (от безделья) - и меня завалили письмами! В день приходило тридцать, а то и пятьдесят конвертов, с красивым и не очень почерком, со всей страны. Я, было дело, растерялся, читал все послания подряд, восхваляющие ту или иную претендентку, почему именно она достойна оказаться рядом со мной. Затем пришёл в себя. Моё внимание привлекали письма только с вложенными фотографиями. «Дурнушек» я откладывал в сторону, а после выкидывал в мусорное ведро.  И вот я обратил внимание на письмо из Мордовии.  
В те времена интернет был развит плохо. Поэтому процесс очного знакомства, если, конечно, людей разъединяли тысячи километров, затягивался на несколько месяцев. Вначале писались ответные письма, высылались фотографии, затем только происходил обмен стационарными телефонами (не сотовыми, подчеркну) – и вот ты слышишь голос, который желал слышать, кажется, всегда, он приятен на слух, он ласкает. И только дорогая междугородняя связь сдерживает те порывы бесконечного разговора ни о чём.
Шёл 1999 год. Власть Ельцина, казалось, приобрела пожизненный статус. Путин виделся этаким ангелом-спасителем, о нём мечтали, мужчины, как о президенте, а женщины мастурбировали, завидев его на телеэкране телевизора. Взрывы жилых домов чеченскими террористами ещё не потрясали Россию. Задержки заработной платы и пенсий – к этому привыкли и сумели приспособиться.
А я, между прочим, на всё смотрел с оптимизмом, потому что остро чувствовал те наслаждения, которые должна была подарить встреча, обговорённая заранее, на середину июля упомянутого года. Как только мы договорились об этом по телефону, я обрёл твёрдую почву под ногами, ощутил уверенность в себе, чего не было, по крайней мере, с момента возвращения из армии, и наконец-то почувствовал себя серьёзным и мудрым человеком. Я много читал в тот период. Ерофеев, Миллер, Буковски, Ирвин Шоу, Марио Пьюзо… я законсервировался ото всех, оставленные пустоты в образовании я заполнял неким культурным раствором, черпаемым из книг.
Можно подумать, другие женщины меня не интересовали. Нет, это не так. Чтением – я убивал сексуальный голод. Я оставался наедине с какой-либо книжкой, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, создающих образ призрачной пока ещё возлюбленной, и попадал в те или иные события, описываемые именитыми авторами; тем более Света писала стихи, и я обращался к поэтам – Пушкин, Блок, Лермонтов... Кстати сказать, у меня тоже возникали идеи.  Я делал скромные шаги, заносил мысли и миниатюры в тетрадку, но никому не показывал. Светлана же, напротив, в каждом письме присылала свои новые стихи, они казалось мне шедевром женского рифмоплётства – скорей всего так оно и было в тот период!
Потом пришло письмо, она писала, что 11 мая развелась со своим первым мужем. То есть в день моего рождения. Это так совпало, я понимал. Полгода они уже не жили вместе. Детей не было. А письма от других девушек и женщин так и продолжала опускать почтальон в мой ящик. Я их уже не читал, выбор был сделан.
И всё же я испытывал волнение перед поездкой в Темников. Одно дело общаться с человеком вживую, совсем всё по-другому происходит заочно! Человек на фотокарточке – это картинка! Живой человек – он может опротиветь в первую же минуту! Тем более мы подробно не обсуждали своё прошлое ни в телефонных разговорах, ни в письмах.
Очередное письмо привело к мысли, что либо я ошибаюсь, либо меня обманывают: Света указала точную дату своего рождения – она была старше меня почти на три года, ей уже исполнилось двадцать девять, а на фотографии я видел красивую девушку, больше двадцати трёх лет которой дать не мог. Казалось, меня вводят в заблуждение.
В телефонном разговоре я расспросил о высланной фотографии. На ней была изображена девушка в купальнике в полный рост, внизу надпись «Анапа». Красивое тело – оно сводило с ума! Света ответила, фотография двухлетней давности, сама она нисколько не изменилась. Это успокоило, тем более что Света много смеялась, ибо моя подозрительность её веселила.
Потом я долго не мог приобрести билет до Саранска. Мало того, что мне необходимо было доехать туда, - мы договорились о поездке к морю, в Криницу, где располагалась база отдыха торгового предприятия, где я работал продавцом-консультантом, - требовалось ещё купить два билета обратно, до Тихорецка, а оттуда, уже на автобусе, предстояло добраться до Геленджика, а Криница – там рукой подать, так сказать.
Стало быть, я ходил на железнодорожный вокзал каждый вечер. И всякий раз получал один и тот же ответ:
- Билетов нет.
Дефицит! Наследство «совка».
Существовал один выход, и я бы им воспользовался: дать взятку проводнику. Всё к этому шло. И вот кассир сказала:
- Есть один билет. Тринадцатый вагон, тринадцатое место. Купе. Берём?
- Конечно, какой вопрос! Один билет и нужен.
Попытка купить ещё два билета на обратную дорогу казалась не осуществимой, но я попытался взять быка за рога. И сделал это напрасно.
- Билетов нет, - равнодушно ответила кассир. Но я радовался, что хоть с одним билетом повезло. За три минуты стоянки поезда могло не повезти с проводником: либо не взял (за «зайца» проводнику самому пришлось бы платить рублём), либо я сам переплатил бы, что не очень приятно.
Ночью отправление. Когда я вошёл в вагон, то не удивился: нижняя полка свободна. И я лёг спать, ни о чём не думая. А в купе ехали три не маленькие женщины, каждая весом свыше ста килограмм – это я увидел утром, - меня это не привело в недоумение, ибо все мысли витали в облаках. Но когда поезд подъезжал к Саранску, то я обратил внимание на номера автомобилей: Мордовия - тринадцатый регион, а письма, отправляемые в Темников, подписывались просто: ул. Ленина, дом 13, кв. 13. И тут я задумался – такие совпадения… то есть – либо повезёт, либо нет.
Я засомневался, но было уже поздно поворачивать назад: если судьба так сложилась, идти к чёрту на кулички, ничего не изменишь в сию минуту перед открытой дверью вагона, обратного пути нет, далеко до дома.
Правда, когда я увидел её на перроне, то забыл про всё: Света подбежала к вагону – она была не просто красивой, а очень красивой женщиной! Яркая брюнетка с копной чёрных волос – и почти никакой косметики! В таких красавиц влюбляются с первого взгляда. И это произошло на третьем пути железнодорожного вокзала города Саранска. Её большие глаза казались в первые секунды встречи испуганными, затем я увидел в них блеск. Всё будет хорошо, мелькнула мысль, но цифры тринадцать волновали, не выходили из головы. И я засуетился, чем особо привлёк внимание Светы к себе: где здесь кассы, спросил, каким троллейбусом можно доехать до автовокзала, у вас тринадцатый регион?.. Она остановила меня на полуслове коротким поцелуем, почти незаметный пристальный взгляд – я разволновался – и сказала:
- Число тринадцать моё счастливое число, - голос казался ласковым и приветливым.
Позже в этом ангельском голоске я стал слышать: «Меня не победить, покуда мы вместе». Возникающий союз представлялся некой сделкой. Мы были обязаны чем-то друг другу.


И вот наконец я оказываюсь лицом к лицу с человеком-тайной, числом Х этаким – мамой Светланы. Она встречает нас прямо у подъезда дома.

- Здравствуйте, - говорит, - я Тамара Григорьевна, - и провожает нас в квартиру.
Говоря об этом человека, спустя двенадцать лет, я могу сказать, что она располагала к себе не только приятной наружностью, но и хорошо подвешенным языком, поставленным голосом. Человек с добрым сердцем, можно было сказать, переполненная доброжелательностью, вежливостью, мягкостью, учтивостью – и это на первый взгляд, ширма, за которой сидел дьявол.
Разыгрывать такого человека, делать ему больно, казалось, нет надобности. Идея познакомиться со мной пришла в голову именно Тамаре Григорьевне, когда она купила газету «Двое». На тот момент Света уже не жила с мужем, и мама предпринимала попытки найти ей жениха. (Обо всём, что я здесь буду сейчас говорить, не высосано из пальца. Кое-что Света рассказывала о маме сама, что-то подмечал я, да и будущая тёща много чего говорила и о себе, и о дочери, но, думаю, некоторые самые важные факты прошлой, но чужой уже жизни, остались в стороне.) Она старалась подобрать будущего мужа из, так сказать, высшего сословия – врач, адвокат, судья, например, - но не так всё просто это получалось. Тамара Григорьевна рассказывала про тех мальчиков, которые дружили со Светой: это были в основном курортные романы (мальчики учились в военных училищах), один из которых, было дело, не привёл к трагедии, когда Света гостила в Феодосии и чуть не утонула. Помог случай, её спасла женщина. В общем, прочитав моё брачное объявление, Тамара Григорьевна показала его дочери и напомнила, что она сама когда-то всегда хотела жить на юге.
Бывая на курортах Краснодарского края только вместе с мамой до этого момента, Света согласилась и написала мне, выслав фотографию. Завязалась переписка.
За обедом я узнал, что Тамара Григорьевна бывший медицинский работник, всю жизнь проработала медсестрой, на пенсии, но продолжает работать на станции скорой помощи, диспетчером. Отец Светы, Виктор Степанович, инженер-строитель, тоже на пенсии, сейчас в деревне, улаживает дела после смерти бабушки (отец, когда я его увидел – это произошло позже, после возвращения с моря - был немногословен, он произнёс: «Витя, за дочкой следи, лишнего ей не позволяй», он говорил неопределённо, и я могу только теперь догадываться, что он имел в виду). Света заканчивает заочно университет, на последнем курсе, работает в лесхозе, бухгалтером-кассиром. Зарплата маленькая, есть задержки, но выкручиваться надо. Затем Тамара Григорьевна рассказала о бывшем муже Светы, Александре, мол, я не была согласна на этот брак, даже кот, Маркиз, который крутился в тот момент у меня под ногами, не принимал этого человека, говорила она. Он мог нагадить – и только ему, в обувь, или даже в зимнюю шапку. А вот меня, сказала она, Маркиз принял, потому что сидел рядом со мной, чего не случалось с Александром, который много пил к тому же.
- Пьют все, - сказал я. – Но не все спиваются.
Я так понял, что первое замужество дочери стало неким шоком для Тамары Григорьевны. Красивый парень – с её слов – работал сантехником. Учиться не хотел, зарплату не отдавал. Он  не был достоин её дочери. (Как-то позже, Света обмолвилась, почему за него вышла замуж: мне с ним было так хорошо в постели, как ни с одним другим мужчиной. Но меня почему-то это заявление не укололо совсем.) В этот момент Света принесла фотографии и стала показывать, передавая в руки. Попадались свадебные фото. Там, где Света была вместе с мужем, Александр отсутствовал – фотографии были вырезаны.
Я спросил:
- Для чего это сделано?
Ответила Тамара Григорьевна:
- Прошлые отношения должны быть забыты. Навсегда.
Я предположил:
- Из головы ножницами память не вырежешь.
Ответа не последовало.
Честно говоря, на тот момент прошлое Светы меня не интересовало совсем. Я понимал, у каждого из нас существовали отношения, удачные и не очень. К сказанному и показанному я относился как некоторому ритуалу приёма гостей.
Меня интересовало настоящее время, а именно Света, я видел её перед собой, она мне нравилась, то есть её недостатки, достоинства и тайны мало интересовали, я их не замечал - я должен был разобраться сам во всём, а не слушать, какая она хорошая девочка, с чужих слов. Именно моё равнодушное отношение ко всему происходящему, видимо, привело к пропасти, Света быстро разобралась, какой я человек. И может, с подсказки мамы.
Вопросы Тамары Григорьевны, простые, на первый взгляд, на которые я отвечал прямо, писали картину маслом. На ней появлялся портрет Виктора Мельникова. Портрет чёткий, настоящего художника – хотя, понимаю, я сам его рисовал. На картине изображался человек, которому можно врать, он влюблён. И это станет нормой.
Я рассказывал, что учился в техникуме железнодорожного транспорта, хотел после окончания поступать в Ростовский институт, РИЖТ на тот момент, но мне не предоставили отсрочки от армии. После окончания службы, когда Советский Союз распался, а Россия не приобрела законченных очертаний, я долго работал грузчиком в мебельном магазине и не мог позволить себе учиться. Затем устроился в более престижную фирму, продавцом-консультантом. Были любовные интриги, увлечения. Было дело, чуть не женился на одногруппнице, но она залетела от другого парня. Говорил честно, уверенно, мне нечего было скрывать, но ощущал чувство неудобства, которое возникало под воздействием тёплой улыбки Тамары Григорьевны – я почти не смотрел на Свету. Добавил ещё, что говорю всегда прямо - то, что думаю, имею взрывной характер, если чувствую ложь и вижу нахальство. Правда, быстро отхожу. Ярость мгновенная, не более того, вроде молнии.
Тамара Григорьевна заметила, сделав выводы:
- Бить свою дочь я не позволю, - она как будто боялась.
Я успокоил:
- Женщин никогда не бил. И не ударю.
Света прочла своё стихотворение, она принесла газету «Темниковские вести», где это стихотворение было опубликовано:

       Я буду помнить о тебе
       И в час рассвета, в час заката.
       Я буду помнить о тебе,
       Что были вместе мы когда-то.
       Я буду помнить о тебе
       И в жаркий день, и непогоду.
       При солнце или при луне,
       В любой час дня и время года.
       Я буду помнить о тебе,
       Когда легко и когда трудно,
       Всегда мечтая о тебе,
       Во снах тебя я не забуду.
       Я буду помнить о тебе
       И ждать тебя всегда с надеждой,
       Назло всем-всем, назло судьбе.
       Ты так и знай, я жду, как прежде. ***


- Светочка моя ещё и поёт, - сказала Тамара Григорьевна. – Раньше выступала на сцене. Поп-группа у них в техникуме была, Света солировала.

Мне подавались на стол вместе со щами всё новые и новые вкусные блюда из прошлой жизни.
Тема разговора сменилась:
- А как мама твоя? Она готова принять мою дочь, если у вас всё получится? – спросила она, словно эта мысль только что пришла ей в голову.
Не имея подобного опыта, я поспешил заверить:
- Думаю, всё будет хорошо.
Вот тут-то я ошибался. Тамара Григорьевна и Екатерина Петровна, моя мать, были одногодки, рождённые в 1942 году. Разница в возрасте несколько дней. И они мало, чем отличались. Каждая из них любила своё дитя так сильно, что понять, принять другого человека, который мог бы стать дочерью или сыном, они не могли. Разница заключалась в том, что я всегда конфликтовал с матерью, когда мне указывали, я имел своё мнение. Света была – мамина дочка! Хотя говорила, мама мне не советчик.
Кстати сказать, мы сами с женой не хотели подстраиваться под чужих женщин, понять их. Именно «чужих». Это определение дала Света. Она сказала, твоя мама для меня всегда останется чужой. И я понимал на тот момент жену.
В общем, я прибыл за Светой в хорошем расположении духа, мне устроили замечательный приём, накормили щами, которые до этого я не пробовал никогда (замечу, с первого раза они мне не понравились, но я поблагодарил Тамару Григорьевну, а после вспоминал и вспоминаю тёщины щи), налили сто грамм водки, припасённой с Советских времён. И когда обед подходил к своему логическому завершению, произошло то, что явилось для меня открытием. Все мы услыхали громкий вой пожарной сирены. Тамара Григорьевна встала из-за стола, подошла к телефону, набрала номер, стала говорить:
- Пожарная охрана? А вы не подскажите, где горит, и что горит?.. Зачем? Мне интересно... Нет, машина с включенной сиреной проехала у меня под окном… Не надо ругаться, - и она положила трубку. – Что за люди!..
Она вернулась на своё место за столом. Ей очень хотелось, чтобы мы поддержали её, дали чёткую оценку тому хамству, которое она услышала в телефонном разговоре. Ей сказали, не любопытствуйте. И послали…
- Мама, - сказала Света, - успокойся, всё нормально, не обращай внимания.
- А я не пойму, - сказал я, - зачем было звонить туда. Это некрасиво.
- А ты разбираешься в красоте? – съязвила Тамара Григорьевна. Телефонный разговор, было заметно, расстроил её окончательно.
- В противном случае я не приехал за вашей дочерью, если хотите знать.
В  этот момент, думается, и произошёл разрыв тонкой нити между ней и мною. Эта нить не успела сделаться прочной. Мы были разными людьми. И поняли это буквально сразу. Если я плыл по течению, то Тамара Григорьевна, видя, что её дочь следует за мной, пыталась повернуть реки вспять.
Ей это удавалось.
Она могла давать ценные советы, узнавать разные тайны, обзванивая разных людей, в том числе малознакомых, она без труда добывала любую информацию и пользовалась ею так, чтобы было ей хорошо, а стало быть –  и её дочери. Она могла быть надоедливой (для меня), следуя за дочерью по пятам. В будущем, когда мы стали мужем и женой, приезжая в Темников, я становился неуправляемым, когда видел рядом с собой тёщу. Однажды, собираясь в обувной магазин вместе с женой, увязалась и Тамара Григорьевна. Она сказала, что пойдёт за хлебом, проводит нас. Но когда мы подошли к хлебному магазину, она обратилась к Свете:
- Я пойду с вами, на обратном пути куплю хлеба.
Жена согласилась. Но моё терпение лопнуло! Я сказал:
- Вы можете, Тамара Григорьевна, нас оставить наедине?
Мой голос вибрировал, нёс ту самую интонацию, которую тёща не могла стерпеть. До этого самого случая я узнавал из её уст наши некоторые интимные подробности, Света делилась с мамой секретами своей сексуальной жизни. Та в свою очередь советовала, учила заниматься любовью!.. И кого – меня! Я слушал, злился, но молчал (правда, случались моменты, требовавшие консультаций врача, о них потом скажу). В этот раз терпение моё кончилось. (Разорвав брачные узы, я имею право в дальнейшем повествовании подробно описать некоторые интимные стороны сексуальной жизни с женой, ибо на сексе, как на дрожжах, замешивается тесто, из которого выпекается вкусный, с хрустящей корочкой хлеб.)
- Почему, не «мама»?
- Света, идём, - сказал я, и мы пошли прочь.
Вернувшись домой, Света застала маму в постели. У неё было высокое давление, и на меня обрушилась волна негодования свойственная только моей жене.
- Пойди, извинись, - говорила она спокойно. Это спокойствие меня больно зацепило клешнёй краба. Но я переборол себя, пошёл приносить свои извинения. Совесть меня не мучила почему-то. Мне казалось, что передо мной разыгрывается спектакль.
А он и разыгрывался. Только за моей спиной, для других зрителей.
Видимо, всё так и было. Только недавно я многое узнал, всплыли на поверхность некоторые утопленные факты (о них позже). Короче, говоря о пресловутом дьяволе, я тут же вижу перед собой Тамару Григорьевну. Я вижу, как готовит она адские щи, которые мне нравятся до сих пор, я бы их отведал.

Примечания:

*** Стихи Светланы Тишковой.


Возврат к списку


Виктор Мельников 08.03.2012 01:21:41

Это тоже, наверное, здравствуй праздник, женский день!

Александр Чистович 08.03.2012 01:22:11

Светлана Тишкова (Я вас прошу)
"Я вас прошу — не рвите мою душу,
И чувствами моими не играйте!
Я не сломлюсь пред вами и не струшу,
И вы кинжал мне в спину не вонзайте.
Я не нуждаюсь в жалости беспечной,
Ни в подаяньях, ни в советах ваших.
Я не хочу в дороге бесконечной
Лететь за вами, будто лист опавший".
Я лишь прошу, откройте мне дорогу,
Мне ничего от вас уже не надо.
И боль любви печального чертога
Растает, как прошедшая бравада." (С)

Виктор Мельников 08.03.2012 01:28:08

угораздило обоих, было дело

Ника 08.03.2012 01:38:04

Виктор, прочла это - " ...развод начинается со штампа в паспорте о браке." - и поняла, что тут именно о том! Читаю дальше...

Виктор Мельников 08.03.2012 01:43:43

слава богу, дальше меня не понесло! Нагородил бы. Рассказ, конечно, дерьмо, ибо оборван.

Ника 08.03.2012 02:52:26

ну уж нет, это вовсе не к восьмому марта. рассказ не оборван. вы ещё и не начали-то собственно рассказ. это сидит в вас глубоко. и его нужно выудить и вывернуть наизнанку. иначе никогда не отпустит, Виктор.

spas 08.03.2012 12:17:19

Да ничо рассказец то, зря ты так, Виктор Иванович. Мне вот про штамп тоже к примеру понравилось. Да по тексту... Чо бросил то?

Виктор Мельников 09.03.2012 01:23:59

Меня бросили, а я по жизни такое не прощаю.

spas 09.03.2012 06:00:51

Понял.

Виктор Мельников 15.01.2015 19:49:12

"Светлана, положения статьи 1255 безоговорочно применимы для тех случаев, когда происходит публикация Вашего текста как самостоятельного произведения. Если бы кто-либо на нашем сайте опубликовал Ваше стихотворение в качестве самостоятельного произведения, не указав Вашего авторства, или присвоив его себе, или приписав его кому-то другому, то имело бы место явное нарушение авторских прав, и мы немедленно бы вмешались.

Но в данном случае Ваше стихотворение цитируется в другом произведении, являясь частью нового художественного целого, принадлежащего уже другому автору. Этот другой автор процитировал Ваше стихотворение в своём произведении, указав в сноске Ваше авторство. При этом его произведение является художественным, поскольку написано в жанре рассказа, о чём указано в заголовке. Отсюда следует, что Ваше стихотворение в контексте этого произведения звучит из уст вымышленного героя.

В мировой художественно литературе есть множество примеров, когда в уста героев художественных произведений вкладываются стихи других авторов. Однако нарушения авторских прав в таких случаях никто не усматривает, поскольку читателям понятно, что цитируемое произведение используется в качестве художественного средства.

Ну а правила цитирования, как и например, использования чужих текстов в виде эпиграфов, не требуют согласия их авторов - при условии, что оригинальный текст не искажён и указано имя его автора.

Отсюда следует, что у автора этого рассказа есть право использовать Ваше стихотворение в качестве части своего произведения с указанием Вашего авторства без Вашего разрешения.

Если наша логика Вам непонятна или Вы приведёте более весомые контраргументы, мы готовы продолжить этот разговор".

"Война миров" на "Новлите" - автор стишка, не удивлюсь, скоро и сюда напишет. Дмитрий Соколовский написал, я удалил твой текст от греха подальше. А вот на "Новлите" главный редактор в полемику вошёл с "упёртой". И как мне написали: будут более весомые контраргументы, что вряд ли, тогда текст удалю.

Год овцы, однако!

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости