Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
20.04.2013

ПОБЕГ В РЕСПУБЛИКУ Z (глава 6-10)

Автор: Виктор Мельников
6
За визами очередь, большая, длинная, толстая, шумная, живая несправедливость.
«ОЧЕРЕДЬ – ЭТО НЕ ТАК УЖ ПЛОХО. ОЧЕРЕДЬ СПЛАЧИВАЕТ, В ОЧЕРЕДИ ЕСТЬ ВРЕМЯ ПОДУМАТЬ. ХУЛИ Я НЕ ЗАРЕГИЛСЯ ОНЛАЙН?»
Кто же знал, что я здесь окажусь?
Визовый режим – единственный недостаток Республики, маленькое, временное недоразумение. Надпись на стене говорит о том же:
«ВЕЛИКИЙ НАРОД – ЭТО ТОТ, КТО ЖИВЁТ НА КАЗАНТИПЕ, ЭТО - ТЕ, КОГО ЖДЁТ ДОМА РАЗОЧАРОВАНИЕ».
И тут во мне поднимается такая всепоглощающая тоска, я возвращаю к себе другую действительность, серую и унылую, она временно в прошлом, но я к ней вернусь, никуда не денусь.
Здесь жизнь такая, она сиюминутная, а там – заслонка стоит прочно? – все на одного, а один против всех… И я размышляю, да, элита в одной куче, шоу-бизнес; мистический народный фронт – туда же лезет. С кем-то воевать собирается. Однако фронт есть фронт. Зато по другую сторону фронта находятся граждане и поэты, писатели и патриоты, журналисты, рабочие, служащие – просто люди, которые мне симпатичны. Они очень ясно выражают свою позицию: «нах-нах». Это – жестокий юмор. Очень мощный юмор – он работает гораздо сильнее, чем любые марши «миллионов». У одних он на кухне, у других в интернете. Информационные технологии помогают находить единомышленников, да. Но я не верю в «миллионы». Я доверяю себе, своим чувствам, стараюсь, если получается, обойтись без эмоций. Не смотрю «первый канал», не смотрю рекламу, не смотрю «как готовить», не читаю «жёлтую прессу». То, что смотрят «миллионы» и то, что они слушают и чего не читают – это огромнейшее большинство, не способное самостоятельно думать. Я к нему не принадлежу. Есть те, малая часть, кто убит или покончил жизнь самоубийством, кто сидит за решёткой – к ним я тоже не отношусь. Есть ещё одна группа людей, которым можно доверять, они могли бы создать правительство. Но они не допущены к власти. У них очень маленький рейтинг. А «первый канал» обещает, обещает, обещает… много чего обещает. И те, кто его смотрит, ведутся на обещания, один раз, второй, третий. Им что-нибудь кидают, бывает, чуть лучше обглоданной кости – бутылку водки, например. Радуются. Или добавку к пенсии, маленькую, рублей триста… Но народ по-своему всё равно уникален – его трясёт и трясёт, трясёт и трясёт… и он выживает!.. С «первого канала» всё время кричат, забросаем шапками Запад, снежками забросаем. Это основная тема «первого канала», чтобы уйти от реальных проблем. Но это - такая глупость!.. Что делать, конечно, я не знаю, что предпринимать, но, если говорить о себе, здесь всё понятно: вести себя честно и порядочно. Не врать, не лгать. Никому! Слава богу, что я в той среде, где думают так же. Мы находим взаимопонимание. Да, случается, что можем поспорить, идти или не идти на выборы, но – не более. И среда моя очень большая. И мы в ужасе ото всего, что происходит. Или произошло… «случилось страшное»… И всё равно, мне кажется, это клоунада, непристойная клоунада. Это не аристократично! «Подержи моё место, я сейчас приду. Теперь садись на мой стул, я сюда. Ага, всё!» Ноль благородства!.. Да, это клоунада! И мы её наблюдаем… Куда это годится? И где эти люди, а их миллионы, замечу, которые скажут «нах-нах» на такое хамство?.. Поэтому я, видимо, здесь, а не в Турции или Египте. Казантип – это неудачные музыканты, актёры, певцы, писатели, поэты, художники, фотографы, журналисты, фотомодели, манекенщицы, модельеры, спортсмены и им сочувствующие. Одним словом, дети-переростки – это весь контингент Казантипа, и я с ними: стою за визой уже более трёх часов. В подтверждение своих мыслей замечаю надпись:
«НАС, ПСИХОВ, НА КАЗАНТИПЕ ПОЛНАЯ КЛИНИКА, ПРИСОЕДИНЯЙСЯ!»

7
Вскоре, получив визу, вливаюсь в ряды сумасшедших, рисую планы. На сегодня и завтра. Когда пребываешь один в незнакомом месте и ещё почти ни с кем не знаком, пытаешься определиться с досугом, нет той спонтанности, когда отдыхаешь с друзьями, или нет той предсказуемости – пляж, обед, пляж, кафе, секс, сон, - когда приезжаешь на курорт со своей любимой.
Покупаю холодную бутылку «шампанского». Алкоголь самое верное средство сближения, то ли с Республикой, то ли с незнакомой девушкой перед сексом: исчезают проблемы и неуверенность. Открываю бутылку, пью с горла. Поистине кажется, что этот клочок земли вдали от сложностей и бурь – сущий рай! Эта иллюзия видится невероятной. Я делаю ещё несколько глотков и чувствую себя так, словно меня перенесли в экваториальные широты, на остров, где вместо кокосов на пальмах растут «баунти». Я забываю вчерашние дни и весь свой горький опыт, ту грязь, в которой барахтался, я забываю изрубанную топором дверь квартиры в три часа ночи, забываю sms с угрозами: «ты подохнешь в канаве», «тобой займутся казаки», «тебе подбросят наркотики »… Неожиданно вспоминаю, что у меня реально нет карманов. Я их сразу зашил, когда один из руководителей полиции посоветовал: «Всё, зашивай карманы, ты нам во уже где, надоел».
Бутылку ставлю на землю, пытаюсь убрать нитки, не получается. Тогда я резко дёргаю материал джинсов правой рукой и разрываю карман. Со вторым так и не справляюсь.
Выгляжу оборванцем, но здесь так заведено: любая неординарность приветствуется.
Звонит сотовый телефон. Это Андрей. Помогает издавать газету. Заслонка не перекрывает телефонную связь, я об этом сожалею. На звонок не отвечаю. Ромка предупреждал, чтобы я не разговаривал даже с самыми близкими мне людьми, если только сам не позвоню. Моё местонахождение, кстати, пока никому не известно. Я уезжал быстро, неожиданно, можно сказать, в первую очередь для себя самого.
Решаю идти на пляж, искупаться, упасть в песок и всё… остаться там до вечера.
Неожиданно ко мне обращается иностранец. Он говорит на английском языке. Кажется, что он делает упрёк, зачем я испортил джинсы.
- Не понимаю, - перебиваю его, машу головой, развожу руками.
Тогда он начинает смешивать русские слова, украинские и английские, получается хреномуть: «мани, хривьни, рупли». Я поворачиваюсь к какой-то девушке, проходящей мимо:
- Говорите по-английски? Помогите молодому человеку…
- Do You Speak English?.. – она начинает диалог.
- Yes… - англичанин радуется, это заметно, что перед ним оказывается симпатичная девушка.
Ухожу. Может, так выйдет – они познакомятся ближе. Моё незнание иностранных языков сведёт их вместе. А вообще, иностранная речь всегда напрягает: не понимаешь, о чём разговор – может, гадости о тебе говорят, а я – лошара!.. «Карандаш, кровать… пиздец» - это весь русский словарный запас иностранцев здесь, убеждаюсь.
Вижу плакат, на нём надпись:
«НЕ ПРЯЧЬСЯ ЗА МОИМ ЗАБОРОМ ОТ СВОИХ ПРОБЛЕМ».
Какой идиот выдумывает эти слоганы?
Иду по узкому коридору меж высоких бетонных стен серого цвета, узкая полоса неба над головой. Чувство клаустрофобии окутывает меня, ведь я здесь впервые. Затем – резкий солнечный свет бьёт в глаза, оказываюсь на свободе: белая пыль перемешана с жёлтым песком под ногами; бетонная дорожка ведёт к ступеням, поднимаюсь, вестибюль, фейс-контроль – Казантип!
«НУ, ЗДРАВСТВУЙ!»
«ЗАЦЕНИ!»
«МЕЧТАЙ!»
«ДОВЕРЯЙ!»
«НЕ ЗАЙОБУЙ!»

Громко звучит музыка. Кто-то рядом со мной недовольно говорит:
- На Казантипе музыки нет. Одна попса на Казантипе!
«БУДЬ КЕМ ХОЧЕШЬ, ЖИВИ КАК ХОЧЕШЬ».
Справа, чуть впереди, идёт блондинка в купальнике. У неё очень аппетитная попа, я любуюсь. На бордовых шортах-плавках – местный стандарт – надпись чёрными буквами «щастье». В руках жёлтый чемоданчик (для некоторых счастливчиков – это самодельная виза, она бесплатная, только неудобно таскать с собой), на нём написано: «Вечером занята! Моей маме зять не нужен! Телефон потеряла, папа олигарх. Будете проходить мимо – проходите»… Аля, Советское кино на современный лад, «Приключения жёлтого чемоданчика».

Море. Пальмы. Фрик-парад.
Кисс FM и Цифроград.
Щастье. Музыка. Сансет.
Казантипа мало! NET.


Обгоняю блондинку, моё внимание переключается на группу девушек топлесс, выкрикивающих стишки. Юные срамницы!
«ТЫ ВЛИП!»
Пью «шампанское» залпом, капли льются на грудь – чувство блаженства растекается по телу: я здесь, я «щастлив», а это почти настоящее счастье!

8
Выхожу из воды, ложусь на песок. День подходит к концу и солнце не такое жгучее. Смотрю на небо и слушаю музыку. Все связи с внешним миром распадаются, теряют смысл. Я здесь и сейчас! Все опасности становятся безымянными. Хотя там, за заслонкой, казались настоящими, реальными, ужасными, ибо подкрадывались беззвучно и незаметно.
Я вспоминаю местного фотографа Дмитрия Шалаева.
Он как-то опубликовал в своём блоге фотографии директора одного местного небольшого заводика. Это Сергей Данилов. День рождения он провёл в храме. Затем переместился в ресторан, а оттуда приплыл на свою дачу на теплоходе. Всё это – в сопровождении патриарха, Никона.
Два месяца на этот материал никто не обращал внимания. Потом Дмитрий скинул мне ссылку. И я его отчёт опубликовал у себя в газете, а затем в блоге. Его лавинообразно начали переопубликовывать, мол, директор маленького завода так шикует!
Сначала позвонил человек братковских манер:
- Чё ты, кто тебе давал право? Ты кто такой вообще?
С такими людьми я долго не разговариваю, просто пишу всё на диктофон и сразу выкладываю в комментариях. Или в газете, в следующем номере.
Потом позвонили с прокуратуры:
- Что у вас там происходит? Нам звонили из Генеральной прокуратуры, сказали разобраться.
Следующий звонок от Шалаева:
- Удали, меня убьют. Угрожали и моей жене.
Это единственный случай, когда я поддался на уговоры человека, который дал мне информацию. Так как понимал: это точно не шутка, раз из-за заметки в каком-то региональном СМИ задействуют Генпрокуратуру. И я удалил фотографии из интерната, дал пояснения, что Дмитрий подвергся угрозам со стороны неизвестных лиц.
А газета уже вышла... Но как-то всё обошлось…
День заканчивается. Я наблюдаю картину, как толпы отдыхающей молодёжи собираются возле главного понтона Казантипа, сливаются воедино. Музыка стихает. Я одеваюсь и тоже присоединяюсь к всеобщему действу. Кто-то садится на песок, кто-то влезает на подиум, другие идут на пирс.
«НЕ ССЫ!»
Сансет – одна из самых популярных традиций республики «Z». Солнце медленно утопает в волнах Чёрного моря. Оно захлёбывается, умирает, чтобы завтра родиться снова... И чем его становится меньше, тем громче крики зрителей, тем сильней и чаще хлопают в ладоши, кто-то целуется. У многих в руках жёлтые воздушные шарики. Взмах волшебной палочкой – и шары взлетают в воздух! Небо усеяно сотней искусственных солнц. Крик, свист, улюлюканье! Я сам присоединяюсь к этой церемонии и машу руками, кричу, зная, что мой голос сливается с другими голосами и его не разобрать.
Я кричу:
- До свидания! Встретимся завтра.
Эта традиция мне напоминает похороны, ибо закат – это смерть. И вся эта суета, ритуальные действия, крики, поцелуи, шум и гам – не что иное, как способ отгородиться от старухи с косой, не оставаться с ней наедине. А похороны – тот же день рождения, по сути: скоро финиш, флажок на пути, ты к нему приближаешься; гости веселятся, веселят тебя, чтобы ты не думал о финишной черте.
Я кричу до хрипоты в горле. Лютый угар! Я трезв – и я пьян! «Шампанское», казалось, снова ударило в голову газами. Подпрыгиваю вверх.
- Ахуенно! – кричит кто-то громче всех.
Его возглас подхватывает толпа: «А-ху-е-но! А-ху-е-но! А-ху-е-но!»
И я со всеми, не сдерживаюсь:
- А-ху-е-но! А-ху-е-но! А-ху-е-но!
«ПУСТЬ ВСЁ БУДЕТ ТАК, КАК МЫ ХОТИМ – ИБО МЫ НЕ ХОТИМ НИЧЕГО ПЛОХОГО!»
Какая-то незнакомка хватает меня за руку, разворачивает к себе (я послушен), она в белой панаме, возбуждённо выкрикивает, лицо излучает довольство, как будто только что в её жизни случился самый яркий оргазм, и об этом она хочет поведать миру:
- Послушай! Я сюда приехала первый раз. Я отдыхала на Ибице – везде! Но, блядь, это такое место, просто… я его полюбила, правда! С третьего дня. Нет, со второго… А сейчас я целовалась с незнакомым парнем минут пять, его девушка смотрела на нас, она не ревновала, иначе – вмешалась, и я поняла, что вокруг меня больше ничего не существует… Энергетика, любовь, кураж – я поняла, я вернусь на Казантип снова… Я хочу…
«КЛЕЙ В МОМЕНТ!»
Неожиданно для себя прерываю её поток слов очередным для неё поцелуем (для меня он первый в этом государстве), мы обнимаемся и валимся на песок. С неё слетает панама, я отрываюсь на миг – передо мной брюнетка, которую я видел с блондинкой у Анны Васильевны. Я сразу её не узнал.
- Мы сегодня виделись, - говорю; она классно целуется, делаю для себя пометку.
- Верно…
- Кирилл.
- Чего? – переспрашивает.
- Меня зовут Кирилл.
- Я Регина. Рада знакомству. Ты приехал сегодня.
- Да, и ты первая, с кем я знакомлюсь…
- Нагло целуясь…
- Тебе не понравилось?..
- Ты целуешься, как настоящий мужчина!
- Я – он и есть… А где подруга? Ты была ни одна.
- Рита где-то здесь. Она ревнует, когда я обнимаюсь с чужими мужчинами.
- И ко мне приревнует?
- К тебе тоже… А вот и она… Рита, это Кирилл, наш сосед…
Мы поднимаемся с песка. Я протягиваю руку Рите, повторяю своё имя:
- Кирилл…
- Моя подруга сумасшедшая… - говорит она. В уголках губ у неё видятся маленькие морщинки, это с рождения, наверно; даже отсутствие улыбки предполагает некую вечную усмешку, то ли над жизнью, то ли над кем-то конкретно. Глаза слегка припухшие. Но не ото сна, а, видимо, из-за его нехватки или отсутствия вообще в течение суток.
- Здесь все, я вижу, ни от мира сего…
- Наверно, - Рита равнодушна как будто ко всему.
- Шампанского хотите? Лично я хочу! – предлагаю девушкам. Мне хочется их угостить. – Выпьем за знакомство. Как вам такое предложение?
- На «Марсе» есть «Гнездо», - говорит Регина, - если мы не хотим напиться.
- Напиться можно везде…
- Лучше это сделать в баре «69».
- «Как ни крути…» - говорит Рита.
- Значит, отправляемся на «Марс», «как ни крути», - говорю я. – Показывайте дорогу, вперёд!
Пробираемся через толпу.
- «Марс» обитаем! Сейчас убедишься, Кирилл, - говорит Регина.
- Там продают чебуреки…
- Возможно.
- Нет, это точно. Марсиане питаются тем же хлебом, что и мы. Одного сегодня я уже встретил оттуда.
Девушки ведут меня за собой. На одном из танцполов крутят «Prodigy». Группа людей танцует, входит в экстаз. Возникает такое чувство, точно я соприкасаюсь с неведомой степенью воодушевления, но не танцую, а просто иду. Шаги заводят.
Рита берёт меня под руку. Затем это делает Регина. Я имею смешной вид. Правила этикета отменяются. Каждый видит каким ты кажешься, мало кто чувствует, каков ты есть. Я человек, которому всё равно сейчас, потому что, понимаю, невольно создаю здесь свой новый собственный мир. Не знаю, создали ли его Рита и Регина?
Мне кажется, если я останусь в Республике навсегда, то никогда не умру. Эйфория!
Замечаю надпись возле бара:
«БОГ МЁРТВ! (НИЦШЕ.) НИЦШЕ ЖИВ? (БОГ.) БУ-ГА-ГА! (СМЕРТЬ.)»
Я живу! Я здесь, я «щастлив», а это почти настоящее счастье!

9
«МАРС АТАКУЕТ».
Перед баром стоят несколько ковбоев в широкополых шляпах, курят, у одного в руке пачка «LM»; три инопланетянина с большими кошачьими глазами пританцовывают, как будто на пляже минусовая температура, лютый холод; две девушки загримированы под древних старух, на одной одеты лохмотья, она лучше всех вжилась в роль, трясётся голова, трясутся руки. Разношерстная компания производит очень странное впечатление.
Из бара выкатывается парочка в обнимку. Оба пьяные.
- Нормально так ебашим, Маша!
- Да, Паша… Идём к морю… Скорей…
- Кино! - говорю девушкам. – Мне нравится.
Регина отпускает мою руку, первой входит в бар. Риту я пропускаю вперёд, захожу последним.
Посетителей много, но меньше, чем я ожидаю увидеть. Основная масса толпится возле барной стойки, на которой две посетительницы исполняют стриптиз; они пьяны, их движения рук и ног спонтанны. Бармен и ди-джей не обращают на девушек внимания. Зрители из толпы фотографируют либо снимают на видео бесплатное шоу.
Оглядываюсь, вижу, что присесть не удастся. Протискиваюсь ближе к бармену, заказываю бутылку «шампанского».
Объявление, написанное от руки, прикреплено к небольшому стеллажу, на котором располагаются полупустые бутылки с выпивкой: «Для работы в баре требуются тёлки. Оплата бухлом».
Расплачиваюсь. В этот момент одна из танцовщиц на стойке забирает бутылку у меня из рук, взбалтывает и открывает, поливая меня и толпу брызгами шампанского. Все визжат от удовольствия! Стриптизёрши громче всех.
Прошу бармена повторить заказ.
Ди-джей заводит Skrillex, «Kyoto».
- Казантип – это частичка пьяного угара, - поясняет Регина.
- Да, - говорю я, не сводя глаз с Риты. Она начинает танцевать. Как бы в стороне ото всех.
- Мы за трезвый Казантип! А – это невозможно.
Регина берёт бутылку из моих рук и делает несколько глотков из горлышка, возвращает назад.
- Кирилл, я вижу, тебе нравится Рита. Ты поедаешь её глазами. Но она тебе не даст!
Инстинктивно пью «шампанское».
- Не напрягайся. Химия либо возникает, либо нет. Я как медик говорю. Секс не всегда нужный химический элемент для любовной реакции. А ты хочешь с ней секса.
- Почему так решила? – интересное замечание, а главное – в лоб!
- Я её подруга, лучшая, - Регина делает акцент на последнем слове. - Ей не нравятся мужчины.
- Лесбиянки, что ли?.. Кстати, моя ориентация правильная. И – слава богу!
- Удивлён? Мы с ней очень близки, да. Но в отличие от Риты, я не делаю различий между мужчиной и женщиной. Поэтому она меня часто ревнует, у каждого свои недостатки… Посмотри на неё, она отказывает во внимании всем парням.
- Забавно.
Регина смеётся над чем-то. Видимо, забавное слово «забавно» смешит.
- Рита позволит тебе переспать со мной, если будет наблюдателем.
- Станет держать свечку? Интересно, - улыбаюсь. - И?..
- Нет, обойдёмся без свечей. Представь, ляжем в постель, прижмёмся друг к дружке, я слева, Рита справа, а ты посередине. Мы увидим твоё лицо напротив и прислушаемся к шуму моря. Ты обнимешь меня, поцелуешь…
«ИНЬ, ЯНЬ, ХРЕНЬ».
Я прерываю её монолог. Всё, что она говорит, это замечательно. Но в сексе должна присутствовать какая-то непредсказуемость, здесь нельзя ничего планировать. Я ещё раз кидаю взгляд на Риту, она соединяет в себе, по моему представлению, гениальный женский образ: блондинка со смуглой кожей, роскошный бюст, кошачий голосок, капельку, наверно, дурочка, но какая-то добрая и чуть смешная. Так мне видится. Слабая – чем не жертва для маньяка, в которого мне хочется превратиться прямо сейчас. Но – лесбиянка! Подобная правда – болезненный удар по яйцам. Такая девушка не должна принадлежать другой девушке, но она принадлежит. И эта другая девушка – Регина. Она откровенна (со мной всегда все откровенны, внушаю доверие, профессиональное качество), и она тоже вмещает в свой женский образ много чего, но является брюнеткой с болезненной бледностью кожи, мелкогруда и нагловата.
Очевидно, всё хорошее в этой жизни приходится отбивать у кого-то: лучшую работу у коллег, первые места на спортивных мероприятиях, правду – у лжи, клиентов – у конкурентов и, конечно, красивых женщин… частный случай – у других женщин.
Я предлагаю:
- Давай лучше выпьем водки, ты как?
Регина внимательно смотрит на меня. Я понимаю, характер и эмоции, написанные на лице, - главные отличительные признаки любого человека, а не его внешность. Она умней, чем кажется.
- Я не против крепких напитков. Мужчина, кстати, имеет право выпить, но он должен себя контролировать от первой рюмки до третьей… - Рита улыбается, мне она начинает нравиться, ибо нет некрасивых женщин, как я писал однажды, а есть у мужчин разные представления о красоте. - Заказывай бутылку или две, здесь принято угощать водкой всех подряд. Вчера с Ритой мы сюда уже заглядывали.
- Необычное место.
- Как ни крути…
- Туда-сюда…
Бармен разливает водку в пластиковые стаканчики (невыносимая лёгкость бития стеклянной и фарфоровой посуды привела к пластиковой эпохе загрязнения окружающей среды). Кто-то из посетителей ещё берёт водки, ещё и ещё… Когда у всех в руках тара с алкоголем, подвыпившая и весёлая толпа начинает петь:
- Михаил Сергеевич Боярский, Михаил Сергеевич Боярский, Михаил Сергеевич Боярский, лала-лала-лала, лала-лала-лала, лала-лала-лала, лала-лала-лала!..
Пауза. Выпивается водка. Здесь никто не закусывает и не запивает.
Дальше снова все вместе:
- Самый, сука, бар! Можно, сука, всё!.. Самый, сука, бар! Можно, сука, всё!.. Самый, сука, бар! Можно, сука, всё!..
Какой-то парень присоединяется к стриптизёршам, влезает на стойку, снимает шорты и трусы, кричит в толпу:
- Лера, с днём рождения тебя! Я тебя люблю!!!
Пытаюсь увидеть Леру, но не получается. Женская часть посетителей улюлюкает, все превращаются в многоликую Леру. Рита вместе со всеми; Регина рядом со мной молчит.
Народ прибывает.
Раздевается ещё одна парочка девушек.
Крик из толпы:
- Снимайте трусы, помашите ими на прощанье!
Девушки недолго раздумывают, оголяются полностью.
«ТРуСЫ НОСЯТ ТРУСы, НЕ ТРУСЬ!»
И толпа заводится снова:
- Самый, сука, бар! Можно, сука, всё!.. Самый, сука, бар! Можно, сука, всё!.. Самый, сука, бар! Можно, сука, всё!..
В руках у меня оказывается огромный фаллосимитатор, кто-то передаёт. Я отдаю его дальше по цепочке...
- Гандон-пати! - слышу возглас.
Объявляется конкурс «поцелуй во все места».
Задираю футболку Регине, у неё очень маленькая грудь, целую соски, они тёмного цвета. Рядом – может, муж и жена, они «окольцованы» – парень пытается сделать пухленькой блондинки "куни". Отрываюсь, потому что к нам подходит Рита, хочу приподнять её футболку, но она не соглашается, отталкивает мои руки, целуется с Региной.
Зрители возбуждены, выкрикивают различные непристойности. И мне кажется, эта армия тунеядцев и бездельников ругается, как тысяча чертей, но она не понимает, что говорит.
«Марс» атакует пьяным угаром.
Звучит музыка. Начинаются танцы.
Я заказываю три коктейля «Александр Невский». Смешанные ароматы абрикоса и апельсина придают необычный оттенок вкусу, но я чувствую, уже пьян, мне всё равно, что лить в себя, лишь бы горело. Мы втроём пьём коктейль на брудершафт, идём танцевать.
Рита как обычно в стороне, у меня за спиной. Я танцую с Региной и иногда оборачиваюсь. Я вижу Риту в зеркале, что висит на стене, и без зеркала. Странное ощущение: мне становится не по себе, словно мы все утратили реальность и каждый из нас в своём зеркале видит отражение другого зеркала.
- Девственницам шампанское бесплатно! – выкрикивает ди-джей.
- Бесплатно!!! – заводятся посетители.
- Девственницы есть?
- Девственниц нет!!!
- ААААААААА!
- ААААААААА!!!
- Мама, здесь нет ничего хорошего, блядь!
- Ничего хорошего!!!
- Мама, пришли кокаина! Вообще, нет сил никаких! Что делать?..
- Что делать?!!
Вдруг я начинаю понимать тот самый слоган на входе:
«РЕСПУБЛИКА Z – ЭТО НЕ ТО, ЧТО ВЫ ДУМАЕТЕ, НО ИНОГДА ТО, О ЧЁМ МЕЧТАЕТЕ».
Мне кажется, это зона ядерной реакции без радиации – термоядерный миг. Лучевая болезнь в другой форме.
Возникает пауза, мгновение тишины. Она, тишина, – дефицит, на вес золота, она – может контузить.
- Надо поехать в Щёлкино, - говорю Регине. – Хочу посмотреть заброшенную атомную станцию. Читал про неё. Первые «Казантипы» проводились на её территории – историческое место.
Ди-джей объявляет LMFAO – Sexy And I Know It. Снова звучит музыка. К нам подходит парень. Где-то моего возраста, лет тридцати. Яркий коротко стриженый брюнет, мускулист, чем-то напоминает араба – таких мужчин обычно женщины обожают, они им снятся в эротических снах. Он дружески целуется с Региной. Здоровается со мной.
- Кирилл, знакомься – это Женя, - говорит Регина. – Он тоже наш сосед, живёт у Анны Васильевны. Фотограф. Из Санкт-Петербурга.
У Жени на шее висит фотоаппарат с огромным объективом. На Казантипе много фотографов и видеооператоров. Ведь Казантип – это массовка для фильма, маленький эпизод из жизни… двадцать пятый кадр!
Рита в танце приближается к нам, она тоже целуется с Женей, и я бы не хотел, замечаю для себя, чтобы это повторялось.
- Всем салют! Услыхал, в Щёлкино собираетесь? Я хочу сделать несколько снимков станции. Одному ехать не хочется, скучно будет.
- Нас сфотографируешь на этих развалинах? – уточняет Рита. – Я поеду.
- Он снимет всё, - шучу я, - если снять одежду всю!
- Почему бы и нет? Красивые девушки смотрятся великолепно на фоне любого пейзажа. В жанре «ню» я тоже работаю.
- Мы готовы попойзировать и посмотреть, - говорит Регина, специально искривляя одно слово.
Женя мне кажется каким-то странным. Он тоже один, как и я, понимаю. Но у меня уважительная причина, почему я оказался здесь. А он, не сомневаюсь, приехал сюда как все, за удовольствиями. Сказать нет ему, не могу. Так как детская ревность на безобидные поцелуи – это не повод отказать человеку в его просьбе.
Я говорю:
- Замётано, едем… - и пускаюсь в дикие танцы, чтобы отвлечься от создавшейся неприязни к нему. А ещё – показное добродушие, вот что необычно в нём. К таким людям я отношусь с подозрением.

10
Теперь нас четверо. Мы пьём «шампанское» и продолжаем танцевать.
«ЖИВИ, ЧТОБ ПРОБКИ ВЫЛЕТАЛИ!»
Я чувствую, как пьянею на глазах, подкашиваются ноги, но остановиться не могу, продолжаю прилаживаться к бутылке.
Сознание пока ещё в норме, и я вспоминаю, когда в последний раз так напивался?.. Полтора года назад. У нас в городе случилась череда убийств, стало очень тревожно. Была гнетущая атмосфера. Вначале убили экс-омоновца из пистолета в голову – это произошло первого февраля, я его очень хорошо знал. Через пять дней расстреляли предпринимателя, владельца гостиниц, он выжил, мы с ним дружили в детстве. Через месяц из пистолета застрелили бизнесмена из криминальных кругов. Я тоже его знал.
«Провинциальный репортёр» освещал все эти события. Город маленький, но всегда есть о чём писать. Тем более все местные СМИ завязаны либо на органы власти, либо на частный бизнес, который так или иначе всё равно связан с властями. Я же созерцать молча это не мог, писал. Говорил даже в одной заметке, что власть сидит на пожаре, администрация горит, как в лихие девяностые годы, но создаётся впечатление, мол, как будто ничего не происходит. И указывал фамилии.
И тогда меня избили. Ходили за мной человек шесть, потом подошли, сказали: «Чего всякую фигню пишешь?» Повалили и попрыгали по голове. Я думал – убьют, но отделался сотрясением мозга. Очень легко. А вскоре от меня ушла жена, с которой мы прожили почти три года. Незаметно сбежала. Повыносила свои вещи из дома, а затем пропала – не отвечала на звонки. После всех событий возникнуть могли только самые чёрные мысли, я думал, с ней что-то случилось серьёзное. Потом сама позвонила, чтобы подробно рассказать, как спала с нашим общим приятелем… в его машине, он часто приезжал к нам во двор якобы по работе, она спускалась к нему… Об этом знали многие уже бывшие друзья, но молчали… И я запил. Неделю не выходил из запоя. Андрей спасал, привозил пиво и успокаивал, говорил, что надо не бросать газету, в городе её ждут. Приезжал Ромка.
Однажды Андрей пришёл, я сидел на кухне, принёс водки. Играло радио. И тут я услышал Кипелова: «Дождь проходит сквозь меня, но боли больше нет…» - я попросил Андрея сделать погромче звук. Он выполнил мою просьбу. Мы с ним выпили. На фразе «В шуме ветра за спиной я забуду голос твой» - запел сам. Последний припев мы орали с Андреем: «Я свободен, словно птица в небесах. Я свободен, я забыл, что значит страх». Доорал, вытер слюни и забыл про жену. Навсегда.
Тогда я понял, что музыка – это изложенное настроение в звуках. Для каждого случая есть своя композиция, а моя жизнь может зависеть не только от меня самого, но и от чёртового случая, веди ты хоть самый праведный и здоровый образ жизни.
А Казантип – однобок. Клубная музыка настраивает на весёлый лад, не более того. Секс без интима.
Я выпиваю «шампанского» ещё. Вдруг меня начинает тошнить. Останавливаю танец, говорю Жене:
- Пойду к морю, я напился, надо вдохнуть свежего воздуха.
Как ни странно, он провожает меня. Девушки идут за нами. Я хочу их прогнать, чтобы они отстали, не хочу показывать себя, извергающего содержимое своего желудка. Но не могу сформулировать просьбу…
Рита спрашивает:
- Кирилл, тебе плохо?
- Да, - говорю еле-еле.
- Засунь два пальца в рот, - советует Регина. – И умойся морской водой.
Следую её совету. Но вырвать не получается. Тошнота исчезает вдруг.
«ЧТО ТЕПЕРЬ?»
Меня шатает, а голос вдали цитирует с выражением:

Чины, краса, богатства,
Сей жизни все приятства,
Летят, слабеют, исчезают,
О тлен, и «щастье» ложно!
Заразы сердце угрызают,
А славы удержать не можно…


Я где-то слыхал это стихотворение, или читал?..
- Солёно, - говорю и умываюсь. Затем икаю.
Рита придерживает меня за плечо, когда пытаюсь подняться с корточек. Поворачиваюсь спиной к морю и вижу, как бледнеет лицо Жени, бледнеет и медленно растворяется в воздухе, оставляя после себя лёгкий запах дорогого одеколона. Моя степень опьянения, пытаюсь представить, велика, я почти ничего не ел весь день, и я не контролирую себя. Тянет спать, глаза слипаются, говорить ничего не хочется, но я из последних сил выкрикиваю:
- Всё параллельно! – и, сделав два шага назад, валюсь на песок лицом вниз; волны слегка накатывают на ноги, приятно, но подняться нет мочи.
- Эээ, полночь – ранний вечер только, а он уже спит, - это констатирует Женя.
- Нажрался в «щастье»… - говорит Рита. А может быть, голос принадлежит Регине. Разобрать не могу… и отключаюсь…


Возврат к списку


Vincent_A_Killpastor 21.04.2013 01:08:44

И я удалил фотографии из интерната

опечатка?

Vincent_A_Killpastor 21.04.2013 01:15:01

читаю, написал браво, спасибо

навевает пока что это

Всякий знает в центре Симферополя, среди его сумасшедших архитектурных экспрессии, дерзкий в своей простоте, похожий на очинённый карандаш, небоскреб газеты «Русский Курьер». К началу нашего повествования, на исходе довольно сумбурной редакционной ночи, весной, в конце текущего десятилетия или в начале будущего (зависит от времени выхода книги) мы видим издателя-редактора этой газеты 46-летнего Андрея Арсениевича Лучникова в его личных апартаментах, на «верхотуре». Этим советским словечком холостяк Лучников с удовольствием именовал свой плейбойский пентхауз.

Лучников лежал на ковре в йоговской позе абсолютного покоя, пытаясь вообразить себя перышком, облачком, чтобы затем и вообще как бы отлететь от своего 80-килограммового тела, но ничего не получалось, в голове все время прокручивалась редакционная шелуха, в частности невразумительные сообщения из Западной Африки, поступающие на телетайпы ЮПИ и РТА: то ли марксистские племена опять ринулись на Шабу, то ли, наоборот, команда европейских головорезов атаковала Луанду. Полночи возились с этой дребеденью, звонили собкору в Айвори, но ничего толком не выяснили, и пришлось сдать в набор невразумительное: «по неопределенным сообщениям, поступающим из…»

Тут еще последовал совершенно неожиданный звонок личного характера: отец Андрея Арсениевича просил его приехать и непременно сегодня.

Лучников понял, что медитации не получится, поднялся с ковра и стал бриться, глядя, как солнце в соответствии с законами современной архитектуры располагает утренние тени и полосы света по пейзажу Симфи.

Vincent_A_Killpastor 21.04.2013 01:25:43

фаллосимитатор это или неологизм мельникова или опечатка

Vincent_A_Killpastor 21.04.2013 01:32:35

LMFAO – Sexy And I Know It.
крутят «Prodigy»
Ди-джей заводит Skrillex, «Kyoto».

вырезай это, Виктор.
Ладно если бы ссылался на Чайковского или Как закалялась сталь Кобзона - классегу, а тут я вот большую часть из этой музыки знаю - а Чистовичу что делать? Бросать читать и гуглать по ютабам, а если он ночью под одьялом с фонариком - любовницу не разбудит читает?

Выкручивайся текстом без узкоспециальных ссыл

Vincent_A_Killpastor 21.04.2013 01:35:40

https://www.youtube.com/watch?v=743A8NYeRlY

Vincent_A_Killpastor 21.04.2013 01:41:20

подсел на казантип, читаю дальше

Виктор Мельников 21.04.2013 11:51:32

Да, с литпрома с этим текстом снесли и Виктора Ивановича Мельникова и псевдонима Злого Бу, ыыыыыыыы! ("Это не положено тебе видеть. Здесь ничего нет! Не мешай мухам..." и далее картинка, где мухи... бугага!) Но я чего-то подобного ожидал, не удивлён.

Vincent_A_Killpastor 21.04.2013 17:06:07

Ты бы еще на сайте единной россии выложил

Виктор Мельников 21.04.2013 22:50:05

ыыыыыы)

Человек Эпохи Вырождения 22.04.2013 09:20:17

да висит там твой опус, что за нервы бггг

Виктор Мельников 22.04.2013 13:24:07

я туда не могу войти

Спас 22.04.2013 13:44:54

Главное это иметь возможность выйти. Войти хуй с ним)

Виктор Мельников 22.04.2013 22:38:25

Это точно)))

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости