Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
07.10.2015

Учитель

Автор: Шева
…Вот ты, Митрич, говоришь, правнучку букет купил, ко Дню учителя. А я вот почему-то своего учителя вспомнил. Самого главного в моей жизни учителя. Учителя по жизни. Куда там Сухомлинскому или Макаренко! Да если бы не он - сгинул бы я не за понюх табачка. И не вспомнил бы никто. И неизвестно еще, в могилке бы захоронили, или, как многих тогда - в общую яму бы бросили. И было бы, - …и зовут его никак. Не, не - собаке собачья смерть, - это ты уж слишком, того…Ты, брат, не балуй. Да…А что поделаешь? Время было такое. Строгое. Не чета нынешнему. Когда меня, тогда уже отличника боевой и политической, направили на специальное медицинское обследование, я было расстроился - чего это вдруг? Да и обследование странное какое-то было. Анализы я почти не сдавал, кишку не глотал, буквы одним глазом не читал. Всё больше на вопросы отвечал. Вопросов, правда, было много. И странные они были какие-то. За религию много спрашивали. Не было ли в роду священнослужителей, как доказать могу, что настоящий атеист, почему - опиум. Как сейчас говорят, и провокационные вопросы были: какие молитвы знаешь, сколько всего заповедей, назови несколько, каким Бога представляю. Ну, я это дело с сызмальства не переношу. Отвечал, видно, убедительно. Это я потом только понял, что психологи да невропатологи со мной, да и с другими, такими, как я, работали. Да, молоточком по колену били. И с закрытыми глазами надо было то до кончика носа дотронуться, то до уха. Это было. А через три дня мне объявили, - Вы, товарищ Карнаухов, направляетесь на службу в особое секретное подразделение.Что, с одной стороны, для вас большая честь, с другой - такая же большая ответственность. Подписку о неразглашении дал. На двадцать пять лет. Сейчас-то я почему тебе рассказываю? И срок минул, да и страны той уже нет, тайну которой обещал хранить. Вот так и попал я в команду Михалыча. Это промеж собой мы его так называли. А так-то - как и положено по команде, - Товарищ генерал! Располагались мы в Варсонофьевском переулке. Сначала, конечно, очень тяжело было. Думал - не выдержу. Но потом втянулся. Работали, обычно, с обеда и до позднего вечера. Да-да, я не оговорился, понятно, что на самом деле это была служба, но между собой мы называли её работой. Потому что это как в цеху - каждый день рано утром проходишь заводскую проходную, включаешь станок, и целый день обтачиваешь болванки. К вечеру глядишь - их уже куча поблёскивает. А назавтра приходишь - и опять. Конвейер, йопта. Как в цеху работаешь по технологии, так и у нас - инструкция. Утверждена генералами, которые над Михалычем генералы. А написана потом и кровью тех, кто до тебя был. Если честно - скоро понимаешь, когда втянулся, что тебе инструкция, на самом-то деле, уже и не нужна. Делаешь всё «на автомате». И движения и действия твои выверены все до мелочей. И всё-равно - руки-то делают, а в голове - раз, и мыслишка подлая, ненужная какая выскочит, а за ней - вторая, такая же. И ходишь потом сам не свой. Или ночью - лежишь с открытыми глазами, а заснуть не можешь. Купаешься в этих своих мыслях, как в говне плаваешь. Две основные беды с нашим братом происходило. Кто спивался, у кого - крыша ехала. Пили каждый день. По-чёрному, до потери сознания. После. Те, кто покрепче. Кто послабее - с утра. Вечером обязательно одеколоном обтирались. До пояса. Запах специфический - он же едкий, зараза. Бывало, идешь по улице, так собаки даже шарахаются. Лают - и то издалека. Да, так вот, - о Михалыче. Он-то, как раз, по-отечески, и наставил меня - расслабляться можно. Даже нужно. Но - после. На работе - ни-ни. И сам пример подавал. На дело - только трезвым. Наоборот - чайку попьёт, книгу о лошадях почитает - любил он это дело очень, кроссворды поразгадывает. Как вспомню его в рабочей одежде - длинный кожаный плащ, коричневые кожаные перчатки с крагами выше локтя, высокие хромовые сапоги - красава! А моральный дух нам как поднимал! Контингент-то обычно высокообразованный был. В сердцах как скажут тебе что-нибудь эдакое. Один, второй, третий. Поневоле задумаешься. Михалыч такие вещи сразу подмечал. Вызовет тогда к себе, погуторит с тобой. И как он слова нужные находил? Чтобы до сердца достучаться. Выйдешь от него - и в голове вроде прояснилось у тебя. И генеральная линия становится предельно ясной и понятной. А что же ты хочешь - он сам был с высшим, без отрыва от работы закончил архитектурно-строительный институт. Московский, ясное дело. А еще Михалыч очень строго следил, чтобы инструмент был в порядке. Чтобы смазан был, почищен. Чтобы во время работы никаких сбоев, никаких осечек не случилось. У него у самого целая коллекция была, выбирай что хочешь. Но он больше всего любил, чтобы во время работы инструмент не перегревался сильно.   Поэтому основным, а может - просто любимым, был у него «Вальтер». Из него он лично, сам рассказывал, и Тухачевского, и Якира, и Уборевича, и Кольцова, и Бабеля, и Мейерхольда, и Ягоду, и Ежова. А общий счёт у него был, как потом говорили - до семнадцати тысяч. Но после смерти Виссарионовича лишили его звания генерал-майора, отобрали все восемь орденов, персональную пенсию тоже отобрали. Вот он через два года, в пятьдесят пятом, и ушёл. Говорят, на могильной плите Григория Сковороды - был в Малороссии в восемнадцатом веке такой педагог и философ, написано - Мир ловил меня, но не поймал. У Михалыча так не получилось. Хотя, хотя - кто его знает? Всё-таки сам ушёл. Не так как…  


Возврат к списку


Яблочный спас 10.10.2015 07:55:45

Ай, маладца! Отлично, Шева!

La rousse(Варя Нау) 13.10.2015 18:17:40

да, апофеоз шикарный. Очень веригуд

Александр Герасимов 17.10.2015 22:55:19

Хорошее. Не хуже, чем у Яна Флеминга. Даже лучше.

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости