”орум Написать письмо
Последние публикации
Страницы: 1 2 3 4 5 6 След.
Мемуары
а тут я буду оставлять свои воспоминания о жизненных коллизиях, интересных встречах, занимательных историях и проч.
Хрупкое

Любого можно сломать.

Помню, приехал с отпуска в свою часть. Тридцать дней я жил, как грудничок - без печали, без памяти. И вот я зашёл в ад с баулом, полным жратвы. Рота как раз построилась на ужин. Я встал в строй. Я застыл в строю, как говно в кишке. Здорово, пацаны. На ужин я не пошёл. Покурил в сортире и поссал последней гражданской мочой.

После отбоя. Мы сидели в каптёрке - пять-шесть весовых дедов и я. Нам прислуживали пара духов. Баул был почти пуст. Меня спрашивали о какой-то херне. О бабах. Писают ли они кипятком в потолок. Я выдумывал всякие небылицы. Конечно, писают. Прямо в потолок и крутым кипятком. Вас, бойцов, ждут. На всё готовы, сучки. Для человека, которому из всех видов секса был доступен лишь онанизм, я был весьма убедителен. И меня тошнило от самого себя. Определённо, не такие, как я, создавали подполье в концлагерях. Отнюдь нет. Такие, как я, чистили печи, в которых сгорали подпольщики. Это в лучшем случае.

- Запомни, татарин, - сказал мне один из дедов, - мужик должен иметь красивое тело и пистолет.

"Ну, наверное, - думал я, - может быть. Тебе лучше знать. Видать, ты спец по мужикам." А сам только поддакивал.

И вечер исчерпал себя. Но тут произошло вот что: в каптёрку зашёл Толстый - его позвал один из духов. Толстый отслужил полтора. Это был нормальный дед. Косяков не наблюдал я за ним, и духов он не гасил без надобности. Мне один раз, правда, зарядил с ноги в ухо. Он мне нравился, в общем. Толстый был родом из Будённовска, и его мать оказалась в числе заложников во время захвата чеченцами больницы. Или он пиздел, чтобы свалить из части на пару недель. В любом случае, его никуда не отпустили.

Но зато его опустили.

Он стоял в центре каптёрки. Перетянутый ремнём, застёгнутый на крючок, руки по швам. Мне стало не по себе. Так не должно быть.

- Ты кто? - спросили Толстого.
- Я пидарас, - ответил он.
- Громче.
- Я ПИДАРАС!

Ни хера себе, - подумал я, - этак и я в одночасье могу стать таким же. Для этого достаточно небольшого усилия этих ублюдков. Вот говно.

Сторонник красивых мужских тел сказал Толстому:
- Сегодня ночью чтоб обоссался.
- Есть! - сказал Толстый.

Вот как далеко зашло дело. Но я не стал спрашивать, где накосячил Толстый. И я никогда не узнал об этом. А Толстый отслужил кое-как и уволился. Я ему дал немного денег на дорогу. Жалко мне его было.

Так меня и сломали.
нормальный такой расклад, впечатляет.
а вот насчёт сломать любого - это в точку. вопрос временни или точки приложения силы.
не написал ничего про армию, хотя вроде полна коробочка горячих истин. тошнотворное место, брезгливо как-то по истечению лет.
нуда. Я так вспоминал-вспоминал и ничего хорошего не могу вспомнить Хотя пацаны встречались хорошие. малый впрчем процентаж.
не могу ещё изжить память о казарменных туалетах. Ну знаешь, очки и галерея говн. Прикипело намертво в памяти.
ты позавтракал?
не, я мало ем. часов в 12 чонибудь перекушу.
у тебя уже гастрит наверное. И когда печень больная надо есть чаще.
у меня обломовщина в терминальной стадии
возьми себя в руки, тряпка
Ломают-не ломают, но в армии, как и в жизни: каждый оказывается на том месте, где должен быть.
Нас в карантине старшина Яхьяев гонял,  чечен или даг, не помню. Весь наглаженный, начищенный, подшитый.. Бог!!
Через полгода наш молодой призыв(Ленинград-Новгород, 120  рыл, 97% судимые. Стройбат, все маргиналы, хуле, не знаю, как меня, пай-мальчика, туда  угораздило) отпиздил черпаков прослуживших 1.5 года грузинов и таджиков. Они после  "ледового  побоища" на  футбольном  поле сломились в Саратов в политотдел.
Ну и  старшинку  автоматом  опустили.   Перед дембелем, став последним чушком,  бог  грязный, как чёрт, спал в кочегарке, . Такая история.
у вас писателей всё через жопу:
тёщи.. тяжкая армейка.. гипертония..
хотел тоже стать писателем
но не буду теперь
Страницы: 1 2 3 4 5 6 След.
Читают тему (гостей: 1, пользователей: 0, из них скрытых: 0)
Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости
Я увидел во дворе стрекозу.
(А. Розенбаум)
«Христианин ты или иудей,
Коран ли держишь в помыслах своих,
молясь о счастье собственных детей,
подумай хоть немного о чужих»…

Я увидел во дворе стрекозу,
Дверь открыл и побежал босиком,
Громыхнуло что-то словно в грозу,
Полетело всё вокруг кувырком.
Пеплом падала моя стрекоза,
Оседал наш дом горой кирпича,
Мамы не было а папа в слезах
Что-то страшное в небо кричал.
Зло плясали надо мной облака,
Мир горел, его никто не тушил,
Кто-то в хаки меня нёс на руках,
Кто-то в белом меня резал и шил.
Я как мог старался сдерживал плач,
Но когда, вдруг в наступившей тиши,
Неожиданно заплакала врач
Понял, что уже не стану большим.
Умирает моё лето во мне,
Мне так страшно, что я криком кричу,
Но кто в этом виноват а кто нет
Я не знаю… да и знать не хочу…
Мне терпеть уже осталось немного,
И когда на небе я окажусь,
Я, на всех на вас, пожалуюсь Богу!
Я там всё ему про вас расскажу…

(Автор слов — Олег Русских)