Публикации Написать письмо
Последние публикации

0
24.10.2012

Беседа с Новорожденным (24 октября)

Автор: Александр Чистович
АЧ: Венедикт Васильевич, не откажите в любезности, если можно, то несколько слов из официальной автобиографии.
ВВ: Только коротко. Родился  исключительно самостоятельно, но почему-то 24 октября 1938 на ст. Пояконда Мурманской обл., причем на целый год раньше чем отца моего,  начальника самого обыкновенного советского полустанка, репрессировали.
Чуть позже – детский доме  в г. Кировске, естественно  Мурманской обл. Школу, не смотря ни на что, удалось окончить с золотой медалью и в том же  1955 г. поступить на русское отделение филологического факультета МГУ. Отчислен в начале 1957. Нет, нет, не за аморалку, а с торжественной формулировкой: «За демонстративное непосещение занятий». А все последующее непосещение Ленинских Горок трудился в качестве разнорабочего. Что еще вас интересует?
АЧ: Ваш Веничка в «Москве с Петушками» выказывает себя тонким и внимательным наблюдателем и остроумным соучастником трансцендентальных перипетий, складывающихся в узнаваемый на бытовом уровне образ советского существования людей, рабов и сынов Божиих. В финале приговорен без суда и следствия к высшей мере, в результате чего подвергнут линчеванию на советско-уголовный манер жертвенным ножичком. В то же самое время в Вашей поэме отсутствует типичный прием обличительности либо отстранения от действительности. Что из этого следует и какова Ваша целевая функция?
ВВ:Я попросту хотел, чтобы меня читали, ибо в моем понимании творчество есть переход из небытия в бытие. Причем, чтобы читали все слои нашего народонаселения. Без исключения. Но, знаете, так, как будто бы читатель позиционирует себя в христианском русле, скользя по дну православия.
АЧ: Но, как известно, в 1985 Вы приняли католическое крещение,  а уже чуть позже, перед смертью 11 мая 1990 г. в Белокаменной, исповедовались и причастились согласно обрядам римско-католической церкви.
ВВ: Вопрос, конечно, интересный. Мне хотелось, чтобы после моего перехода в ту самую трансцендентальщину, душа моя, источающая невидимый свет совести, могла бы всем подопечным «моего королевства» (Вы, наверное, догадываетесь, что я под этим подразумеваю?), могла бы дать силы и способность весело переносить абсурд советского существования. Который, кстати, минуя вселенскую катастрофу, должен, истомившись в похмельных муках, благополучно исчезнуть, или, если хотите, удалиться. А вот куда, я, право, не могу предсказать. Но, скорее всего, к какой-либо всеобъемлющей дородной матери…
АЧ: Вас на нашем сайте «Аудиолит точка ру» почитают за гения. Хотелось бы выяснить Ваше отношение к понятию эстетики в творчестве писателей. Писателей, на 100 лет старше нас, современников.
ВВ: Гении – это посредники между богом  и людьми. Я же просто честолюбиво стремился к прекрасному и стыдился мерзкого, грязного и пошлого. Ну, а любовь, знаете, это как бы есть стремление к вечному обладанию неотъемлемым человеческим благом. С возрастом зрение рассудка становится острым, хотя бы оттого, что глаза начинают терять свою зоркость.  Если бегло отметить некоторые характерные лингвистические особенности  писателей начала прошлого века (я имею в виду А.Н. Ремизова, Ф.К. Сологуба, Е.И. Замятина, Б.А. Пильняка, Б.Л. Пастернака и др.), то вычитываются такие стремления, что ли, как, например: отрицание лингвистических канонов, тенденциозность к созданию нового, обогащенного языка художественной литературы; стирание границ между прозой и поэзией, ритмизация прозы; монтажная композиция; ассоциативность и символизм; повторы формальные (на всех уровнях языка) и тематические, создающие лейтмотивность построения; воздействие на читателя при помощи экспрессивных средств всех языковых уровней: лексического (контекстуальное усиление полисемичности слов), фонетического (приемы фонетической аранжиовки текста); синтаксического (усложнение предложений, создание окказиональных синтаксических построений) и т.д. и т.п. Ну, да, Бог с ними. А, вот, знакомясь с Вашей сетевой литературой, нет, конечно, есть отдельные интересные экземпляры, я испытываю то, что испытывает человек, укушенный гадюкой.
АЧ: Знакомо ли Вам такое очень русское понятие, как «авось»?
ВВ: Безусловно.  В современном толковании «Авось»  был, есть и будет основным мотивом деятельности русского человека в его культуре, поведении, образе мыслей и, наверное, будет впитываться с молоком матери сквозь канву поколений, покуда существует сам народ. Однако если анонимус  с этим утверждением не согласен, тогда именно ему предстоит спасти наш великий народ от распиздяйства, необоснованных надежд, светлого будущего и массовых расстрелов, ибо о, возможно,  качественно раскрывает суть авося как явления и, к тому же, переполнен иррациональным бытием и верой в чудо. При нем, надо полагать, существует рак,  активно свистящий на горе. Сам по себе рак к авосю идеологически очень близок, предполагая отложить исполнение намеченного действия в необозримое будущее ввиду зависимости его от явлений нереальных.
АЧ: Венедикт Васильевич, Вам нравится наша современная администрация?
ВВ: Только эмоции, ведь формально я ушел из Вашего мира. Так, ну, что-то типа: когда в твоих руках власть,  взяться за ум нечем.  Хорошо, уважаемый АЧ, теперь я попробую задать Вам пару вопросов. Не на засыпку, конечно, но, так, трансцендентности ради. Короче, поясните Ваше понимание последних исторических событий последних глав мое «Москвы в Петушках». Можете подробно. Но так, чтобы внимающим нас с Вами было интересно.
АЧ (после некоторого замешательства): Мне представляется немаловажным обстоятельство, при котором божественные посланники убивают Веничку — поражая не сердце (в его сердце свой длинный ножик уже втыкал Митридат), а горло — орган речи. Убивается его голос — эта уникальная способность к слову, подрывающему и переворачивающему священные и псевдосвященные порядки, размывающему границы между сакральным и похабным, низменным и возвышенным, трансцендентальным и физиологическим. Но характерно и то, что «густая красная буква “Ю”», буквально застилающая Веничке белый свет, — это и напоминание о младенце (как об экзистенциальном и трансцендентальном смысле Веничкиной жизни), и одновременно идеограмма убийства (шестигранный жертвенный нож. Ну, а «овал» рукоятки — возможно, такое условное обозначение человеческой головы). В то же время существенно, что “Ю” — буква (по созвучию на кое-что намекающее и в тоже самое время есть элемент языка, логоса, превращается в знак и орудие смерти.
Это убийство может показаться перифразом Книги Исайи — того эпизода, который, собственно, и использован Пушкиным в «Пророке»: «И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа. Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен» (Ис. 6: 5—7). Но и у Исайи, и у Иезекииля, и у Пушкина человек становится посланцем Бога (аналогичную роль приобретает видение «животных» и в Апокалипсисе — только посланником тут становится сам повествователь, Иоанн Богослов). У Вас же, напротив, явление Бога в убийстве предполагает полную отверженность от Логоса, то есть от Бога: «…с тех пор я не приходил в сознание и никогда не приду». 
                                                 *   *   *  
   К сожалению, ответа от Венедикта Васильевича автор интервью так и не получил… 


Возврат к списку


Шева 24.10.2012 14:41:30

Отлично.Чуть не написал - рукоплещу. Нет, наверное, такого слова.

Владимир Поярков 24.10.2012 17:49:54

Ну насмеялся))).

Спас 24.10.2012 19:19:20

Спасибо, Сергеич. Человек жив, пока мы помним. Да-да. Именно так.

Спас 24.10.2012 19:27:05

Кстати, то самое "Ю", я отчего-то отождествлял с Юдифью, отчекрыжывшей башку небезызвестному ИК.  Но ведь тогда в таком контексте Венечка выступает не в столь приглядной роли несчастного алкаша - терпилы, а скорее в диавольском обличии агитатора нашей спитой Родины...

А.Ч., но не дядя Саша 24.10.2012 20:39:47

на флибусте хорошее интервью с ним
/отпил яблочного сока/

Александр Чистович 24.10.2012 20:42:35

Нет. Имеется в виду нечто иное. Исходя из определенного качества (минусового?) которjе все-таки водится на Ерофеевым.
Кста, а вот как празднуют Веничкину Днюху некоторые молодые представительницы женскАго полУ или из-за чего Владимир Поярков вдоволь насмеялся - > http://lirina.livejournal.com/58432.html

Бабука 24.10.2012 21:08:18

Вот это да! Это не хухры-мухры. Прям Белинский. И написано здорово.

zybov 24.10.2012 22:54:37

А когда уже выволок - я ходила все дни сама не своя, все твердила: "Пушкин - Евтюшкин - томил - раздавался". "Раздавался - томил - Евтюшкин - Пушкин". А потом опять: "Пушкин - Евтюшкин..."
(с)
Простите за копипаст.

zybov 24.10.2012 22:55:52

Вот так и я - как немножко напьюсь, так сразу к нему подступаю: "А кто за тебя детишек будет воспитывать? Пушкин, что ли?" а он огрызается: "Да каких там еще детишек? Ведь детишек-то нет! Причем же тут Пушкин?" а я ему на это: "когда они будут, детишки, поздно будет Пушкина вспоминать!"(с)
Бггггг..
Александр Сергеевич спасибо тебе большое.

Александр Чистович 24.10.2012 23:19:55

От себя могу добавить несколько соображений по поводу Веничкиной Поэмы. В какой-то мере сама Поэма являет собой один из немногих символов советского андерграунда конца 60-х начала 70-х ХХ. Мерзость существования советского обывателя и его потрясающая духовность высокого пошиба (при всем при том!) - в одном флаконе.. Вот ведь как получается: ерофеевский бунт эстетствующего героя неразрывно связан с немотивированным пьянством (а что еще остается делать?), которое в финале трансформируется в неумолимую трахеотомию фигуранта посредством жертвенным ножом.
Думается, что сенсационная популярность Поэмы получила дополнительную мотивацию с развитием постмодернистской теории в России. Именно в ней отдельные одиозные критики углядели одну из самых ранних, еще не осознанных, манифестаций русского постмодернизма, где разухабисто и вместе с тем трагично демонстрировался распад не просто советской утопии, но и модернистского представления о личности в целом. А что касается закольцованной композиции, то она прочитывается как саркастическая трансформация мифов о прогрессе Страны Советов.
И вот еще. Зарождавшееся в 70-х неофициальное и нонконформистское искусство по определению сочетало как деконструкцию советского мифа, так и тяготение ко всему трансцендентному. Взять, например: Иосифа Бродского, фильмы Андрея Тарковского, и, кстати сказать, неканоническая религиозность всей питерской гопоты от неофициальной культуры, в состав которой входили такие известные деятели как Леня Аронзон, Михаил Еремин, Виктор Кривулин, Леночка Шварц, Боря Кудряков и наши уважаемые «митьки».

allo 24.10.2012 23:37:59

Сергеич зачотно помянул.
высокая духовность авося, думаецца мне, в первую очередь и связана с религиозностью и высокой степенью доверия к создателю, ни в коей мере не приемлющая научного подхода к вероятностным оценкам вариаций будущего, как его (создателя) прерогативы.
а на петушки я смотрю проще - как на сгусток душевной доброты и не усложнённой этическими надстройками мудрости мировосприятия. верю и надеюсь, что и Ерофеев просто писал, не преследуя целей, преследуемый авосем. ггг

Александр Чистович 24.10.2012 23:48:40

Таки да, дорогой ты наш сосаетник Алло! Веничка никого ни в чем не упрекает, не занимается демагогическими выкриками в пустоту, не прячется за плинтусом, не пишет о своих несостоявшихся постельных дебатах с теми, которые приседают и могут по случаю пальнуть в Ильича из нагана. Естественно, что лингвопсихо-социальной цели Ерофеев не преследовал.
Просто у него так получилось!

Бабука 25.10.2012 00:26:27

Маэстро,

Тут бы ввести терминологию, популярно  и живо объяснить, как вы умеете, что такое постмодернизм там, модернизм и его представление о личности, и т.д. В кратце. А то некоторые гимназиев не кончали.

Думаю, что "потрясающая духовность высокого пошиба" обывателя была не вопреки, а благодаря советским реалиям. С одной стороны, некий минимум был обеспечен - умереть с голоду или холоду, оказавшись с голой жопой на улице, в то время все же было сложно (наверно). С другой стороны, будущее было примерно одинаковым для всех - плюс-минус чуть-чуть, то есть особенно напрягаться, зарабатывать не имело смысла. Так что - усе шло внутрь, и в прямом, и в переносном смылсе, и получались довольно интересные (если их читать или слушать) люди. Хотя, в основном, и не люди действия. Платон, вроде, а может еще кто, говорил, что обязательным условием формирования философа является досуг. Поздний сов. строй его предоставлял. Времена, однако, изменились. Когда ни дна, ни потолка нет в принципе, люди начинают думать в принципе по другому. Те же самые люди, что характерно.

Александр Чистович 25.10.2012 11:25:01

Принято, уважаемый Бабука!
Отпишу на досуге за модернизм и его post

Александр Чистович 25.10.2012 11:28:16

И еще такая добавка, щто ле: философ, как и всякий сомневающийся в принципах мироустроения все-таки должен испытывать нужду, ибо всяческие новые интересные мысли впрыгивают в вагон хаоса размышлизмов случайным образом, но исключительно благодаря необходимости. Именно этой самой нужды...

НОРА 25.10.2012 22:44:42

Уваж. тов. АЧ! А финал-то, финал-то что обозначает?
И, пожалуйста, на простом разговорном русском, а то не понять Вас.

Александр Чистович 25.10.2012 22:48:00

Основная идея Поэмы Ерофеева в моей интерпретации, если Вы, сударыня, конечно, помните финал, к которому последовательно подводят словесные ужимки таких персонажей как посланцы хаоса, что неумолимо, но с жестоким милосердием отчетливо докучают Веничке, так они, эти "некие твари" ни с кем не имеют никаких параллелей, кроме как с товарищем Всевышним и его подручными, т.е. ангелами небесгными (ему хочется хересу, а эту твари издеваются, типа "холодненького?..". Я, коль писал бы эти трагические строки, так и убил бы этих ангелов небесных.. Суки!). Далее,Сатана, Сфинкс, скульптура «Рабочий и колхозница» и, наконец, четверка убийц — все эти персонажи явно смещают, изменяют смысл возвращающихся мотивов первой части движения Венички в электричке из Москвы в Петушки. Цикл смещенного повторения продолжается по второй части, как бы в обратном направлении, стремительно сворачивая в кольцо реальное пространство текста; финал этого процесса — в последней главе, сводящей в одну точку оба конца Веничкиного маршрута: «Петушки. Садовое кольцо». Однако при этом Веничкино путешествие отчетливо приобретает катастрофическое, «разрывное» измерение, что подчеркивается и тьмой за окном вагона, подъезжающего к Москве/Петушкам («о какая чернота! и что там в этой черноте — дождь или снег? или просто я сквозь слезы гляжу в эту тьму? Боже...», и Веничкиной тревогой («Тревога поднималась с самого днища моей Души...»), и противоречием между «неправильным» движением поезда и названием глав по станциям, ведущим, как кажется вначале, от Москвы к Петушкам...
Ну, вот так, или что-то типа этого.

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости