Публикации Написать письмо
Последние публикации

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ЧТЕНИЯ

0
04.01.2012

Jedem das Seine

Автор: Александр Чистович

   



 
 
    Приведенный ниже текст автор представляет как пространство высказываний, формирующих некое надрелигиозное   сознание, с помощью которого у читателя может проявиться способность к восприятию реальности в терминах сопричастной логики. Наличие же в этом лексическом потоке слабой лирической напряженности, отдающей абстрактной исповедью, а также излишне желчное, разъедающее узнавание в них самих себя, достаточно отчужденных от Мира, обозначает попытку примирить авторские идеалы Родины, Войны и Свободы с Нашей реальностью, разбавленные, пожалуй, едва уловимой усмешкой в части их абсолютной несовместимости.
   Также необходимо отметить, что в глухом звучании от«/»-енных частей текста, автор, от имени вытекающего следствия, свидетельствует свое почтение причине, благодаря которой в  тупоугольник из Бермудянска когда-то вписался  серый квадрат Малевича, превращаясь постепенно в порочный круг нравственного невежества, поскольку этическая поляризация современного общества в настоящее время стремится к 0. И в самом деле,  в Нашей Действительности быть трагиком – крайне неприлично, ибо рассказывая о неприятностях, мы как бы продолжаем их во времени, поскольку тенденция Нашей культуры – оправдание и утешение, тогда как любой вид современного искусства калечит мятущиеся души с дьявольской неотвратимостью, проявляя при этом феноменальную степень отрицательного человеческого потенциала, который инициирует зло запредельной интенсивности.
   И, вообще, «Составлять много книг – конца не будет» (Екклесиаст 12:12), – как говорил Царь Соломон 3 десятка столетий тому назад, исходя из посылки, что поэзию отличает от жизни отсутствие повторов, несмотря на то, что она может являться хроникой человеческих чувств.
   P.S.  Дочитавшим  до цифры IV, но так и не заценившим ощущения полноты звукоряда в Настоящем продукте версификации, создаваемого посредством трагического вибрато, а изредка – страстного тремоло, автор настоятельно рекомендует очистить собственное сознание от сопротивления обсценной лексики…


I. Слетев на днях с Парнасской Горки,   / Читатель! Избавься от удручающей сосредо-
как пехотинец Вася Теркин,     / точенности и начинай медленно засасывать
терзаю ребус наяву,   / авторские слова своим душевным вентилятором,
чтоб слить Онтарио в Неву.     / превращая их в неизбежные обстоятельства.
Пассажи, кажется, верны,   / Поверь, личность – не сумма желаний,
коль Ниагаре шью штаны. /  но – поступков, т.к., сама за все отвечает как
Святой Лаврентий, правды ради,     / кальвинист,  сама себе – Страшный Суд!
волью в Залив - работы на день!      / При этом не бойся собственной ничтожности!
Проблема видится не в том,     
в чем компетентен сэр Ньютон, / Законы Ньютона справедливы только в
бросая массу мне навстречу: /  инерциальных  системах отсчета
я взял удар контрольный в печень,
хоть знаю много, помню мало –
в мозгу нейронов не хватало.
Но этим летом была осень –
с меня Лагранж за это спросит...    /  В лагранжевой механике траектория объекта
  /  получается при помощи отыскания пути,
  /  который минимизирует действие

II. Амфибрахий прелестен, / Некогда автор пристально поразился своим миро-
обольстителен, ярок,     / ощущением, поэтому, решая свою задачу в
социально полезен, / Настоящем тексте, пытается переабсурдить  
как надои доярок.     / окружающий абсурд без согласования
Мысль активная мухой      / с покоем читательской мысли   
напрочь к фарту стремится,   /Риск, успех, счастье
в сон клонясь с бормотухи,
но, проснувшись  синицей,
(так в Зажопинске с  нар /Среднестатистический город РФ
кипишил заусенец)     / Паниковал задиристый усатый Зек
ощущает пожар,
обжигающий пенис.
Герман. Близится Греф,
только полночи нет. У
валета туз треф
попросил сигарету
и отдал ее Вам,
распаляясь любовью.
Обещал, как форшман,   /Лихой мужик, ухарь
быть в тандеме свекровью…   / расположение один за другим, гуськом

III. Сорвавши ягоды как бусы,      / Слова не должны обманывать автора и
бунтует кровь. Юнец безусый,     / вводить в заблуждение читателя
не понимая, осудив,
в сердцах сливает негатив
на голову дерев младую,
поскольку к осени ревнует,
хотя влечет его к весне.
Зимой же снится в страшном сне,     / Привлекательность снов – в их      
как будто кто-то в летнем платье,     /  непоследовательности  
безвольно тянется к объятьям
дразнящего соитьем тела,
которое манить хотелось.
– Поверь! Увлекшийся надеждой,
всегда мне кажется невеждой…
«Да,  ладно, на обед пора!», –
вторит в окошко детвора…

IV. – Тайну детства приоткрою:    /фонтанирует очередной сетевой дебилоид
пошутить люблю строкою.
Скачут мысли, словно кони,
подбежал к столу омоним,
говорит:
« Тебе, дружище,   / монструозные бредни автора
для стиха подброшу пищи,
коли сам ты – натурал,
напиши: как водку жрал,
пиво пил и бормотуху,
как Зеленый Змей по уху
звезданул тебе с утра.
Ну, а мне в словарь пора!»
 
V. – Раз во мху я лежал
и точил свой кинжал,   /феноменальный по своей серости пассаж
чтобы яркие сны
шевелюры сосны
хвойный венчик из роз
подняли, чтоб он рос,
и задали вопрос:
« Вкусен ли купорос?» /Ироническая вычурность высказывания
Но, пригнув венчик вниз,
тут вмешался Парис:
« Эй, сосна-кипарис!
Это что ж за каприз?    /примитивистское содержание, замешанное на бытовом  
Коль верхушка мала,   /остроумии, отображает в полной мере
да струится смола, /квинтэссенцию автора как бытового философа
источая 3 «Е»,
срежь свое острие!»
С бодуна, как Икар,
я вспорхнул с нижних нар,
пер с души скипидар:
надо выпустить пар.
Отставной муэдзин    / Длинного тонкого роста, пол – сомнительный
денег дал на бензин,
чтоб крутой лимузин
вывозил в магазин.
Но привез на базар
поглядеть на товар:
нет гавайских гитар,
нет овечьих отар,
теплых нет шаровар,
лишь стоит самовар,
и ни млад, и ни стар
из него пьют отвар
из замшелых осин,
берестовых корзин,
как тифлисский грузин
средь Валдайских низин.
Чтоб унять чувств пожар,    / От трудности движения назначил перекур   
я достал портсигар,
закурил и, кошмар! –
дым разнес перегар…

VI. Басил бесенок у ворот:
« Копала баба огород.    / Делала неутомимое дело
У благородного амбала
единочаятель крадет.     / Бесшумно мучился в плане сознательности      
Упала грамотность. Упала.
Да. Огород она копала.
Взрослеют быстро «Чурдаки»,
которым море не с руки,
но по колено. Кто обернется,
теряя скорость в вираже,
получит, может быть, уже
серпом по яйцам, вопреки.
Пускай смеется!.»

VII. В лесу осеннем мало толку,
коль ищешь развлеченья только,
круша деревья топором,
чтобы взирать на них потом
и объяснять, как это вышло
(похоже, дьявол вертит дышлом!).
Цветные девы, лесбиянки,
ушли ласкаться в лес Бианки,
Виталий же, не будь скотом,     / Главный враг – вульгарность сердца
встречал их в ельнике с котом!
Непалец с палкой на Ямайке
ямальца в майке гнал с непалкой,
послав ямалку на Бали
со страшным криком: «Отвали!»,
куда она плыла покорно,
забрав с собой кило поп-корна.      / Дурновкусие есть метафизическое свинство
Смеялся Сальвадор Дали:
« Туда не ходят корабли!»

VIII.     Скажу по правде:
– Я люблю вас, бабки,
вы отдаетесь в камуфляже без оглядки,
но, прибегая на ночные блядки,
подчас вы совершаете калядки.
Но хочется, чтоб было все в порядке.
Я прокричал:  – Ура,  ночной зарядке!     / Похоже на ворона, который  
Не умножаю вас на «0», ибо в остатке / во сне увидел кусок сыра
останутся лишь голые облатки!  

IX.     –  Толпа – это сумма одежды и тел.
Аналог работы есть множество дел.
Е. Пона – раскосая, подлинно мать,
которую Дарвин хотел бы не знать.
На пляже горячий песочек, облом(!), –
июльское лето считает теплом
своим. В преисподне, в зените греха,
местами меняются буквы «Й», «Х»…

X.     –  Возьми у Анны
ее изъяны,
отдав проблемы
беспечной Эмме.
А сонной Вере
в известной мере
оставь замашки
от рыжей Машки.
Для грустной Клавы / Зашуршала своим подолом лже-Минерва,
припрячь забавы,      / покровительствующая невежеству, поскольку
поскольку Рая / является, как и ее сестричка – Афина не-Паллада,
в саду играет, / богиней глупости
увидев Нелю   / Авторский цинизм со вкусом и смаком +
в конце Недели. / пессимизм и нагнетание уныния, которое в конце текста
Возьми у Нюшки      / так и не превращается в море философского позитива
ее игрушки,    / и светлого будущего
а тете Розе
прости курьезы,
как бедной Лизе
ее капризы.
Пиши Ларисе
побольше писем,
что у Елены
одни измены,
у глупой Беллы
во всем пробелы,
что совесть Оли    / Влюбился в 9-м, а разлюбил ровно в 10-30
давно на воле,
что все Наташи
Татьян постарше,
несут Тамаре
(с Галиной в паре )
от пухлой Дашки
одни ромашки!

XI.    – Зачем, читатель мой, ответь,
под купол цирка влез медведь?
Ведь он не тигр и не лев,      / Автору не терпится познать вкус баланды
объемом – мал, прищуром – лев, / за казенный счет
чтоб сверху на зверей не дуло,
сам подставляется под дуло,   / Король музыкальных инструментов – оргАн
и почему его, (в)друг, писка     / начинает издавать звуки умирающего
сама собой встает без писка? / велосипедного насоса, если в его 32-х
В оргАн – мукУ, коль Орган – в мУке,     / футовую трубу всыпать 2 пуда муки
гони пургу, но по науке.
Натужься, бука, и ответь:
« В чьих путах мечется медведь?»

XII.     – Сосне, как лесоруб,
сдираю я кору,
ствол устремляю в горку     / некто предупредил автора изнутри
в мороз и по ветру.
Я нос себе потру,
коль скажут мне:
«В жару
курил бы ты махорку
и нес всегда муру
не только по  утру,
но в сумерках в бору
чтоб, падая в нору,
прикрыл ногою б створку,
смущая детвору!»

XIII.     – Оказался по пьяни в осеннем лесу,
под трухлявой осиной увидел лису,      / Задеревеневшей ноге рельеф тропинок был
испугавшись, лиса ускакала за лес, / безразличен, а вот туловище вместе с головой
ну, а я, не спеша, в муравейник залез. / осуществляло безобразия
По закону Ньютона устроил нажим –
муравьи моментально достали ножи,
но одно насекомое я обнажил
и ладонью растер поперек об ножи.
Я природы лесной не нарушил режим,
хоть глобальных проблем муравьев не решил,
настругал из осины десяток рейсшин,
чтобы ими венчать беспокойный рейс шин!

XIV.     Муравей  – не стрекоза,   /пронзительный мотив гипернаивного примитивизма,  
+ на выкате глаза, /морально устаревший,как предпоследняя страница    
лезет вверх, а также вниз – /провинциальной газеты времен перестройки     
для таких, как мы, – сюрприз.   /+ кондовая фанерность и элементарное
За открытье Галилея / незнание проблемы
нас кусает, не жалея,
тащит крошки от батона,
положив уд на Ньютона,
ведь на тысячу дорог,
у него всего шесть ног!
Говорили в старину:
– Всех, кто парит мозг слону,
Бог для счастья полноты
мочит в нужнике, как ты!
Посоветуй, друг, медведь, /Если свобода имеет какой-то смысл, то он в том, что
может мне немного вдеть, /есть право сказать людям то, что они не хотят слышать
ну, культурно отдохнуть,
обстоятельно бухнуть?
Прописал мне Доктор Ватсон
по 0,5 портвейна бацнуть.
Под дождем боюсь промокнуть,
хорошо б с земелей вздрогнуть,
как учил султан Али:   / «Отцы, не раздражайте детей ваших, но
«Хрюкнуть, мекнуть и налить!»      / воспитывайте их в учении и
С утречка грамульку вмазать – / наставлении Господнем» (Ефсеянам 6:4)
мигом сдохнет вся зараза,
апосля пойти похезать,
и повторно круто врезать!
В кофе лью ликер как ртуть,
чтоб, причмокивая, вдуть,
буду языком лакать –
кайф схвачу, едрена мать!
Почешу с похмелья репу,
представляя как я гепну,
выдохну, сложившись к низу     /В итоге у сформировавшегося мракобеса,  
и всей мощью дербалызну! /который был прямым потомком горстки
Засажу винтом аккордно,    /экзальтированных бездарей,  рожденных в
из горлА флакончик дерну, /муках разбухшего индивидуализма,
разотру легонько уши,   /возникла белочка, как следствие
дабы стакашок откушать.    /прогрессирующего честолюбия  
Коль начнут ручонки зябнуть,
приглашу друзей дерябнуть
и “пошлю в лабаз гонца
за бутылочкой винца”.
На рысях грамульку жахну,
встану на дневную вахту,
чтобы все отцы и братцы
по утрянке шли набраться,
прославляя счастья миг,
заложив за воротник.
Наплевав на масть и касту,
по чуть-чуть залью за галстук,
славя наш российский путь:
« Я хочу с утра кирнуть!      / «Не будь духом твоим поспешен на гнев»
Оставайся небо синим, /(Псалом 36:8; Екклесиаст 7:9)
я балдею, керосиню,
а чтоб Родину любить,
я готов с ней зашибить!
Тот, кто чтит отца и мать,
должен бульку засосать!
Буду счастью песни петь      /если автор пропустила урок музыки, на котором  
и пойду в народ гудеть! /рассказывалось о сольфеджио,
Нету Бога, нет милиций, /то у него должна быть справка   
дайте мне опохмелиться,
хряпнуть, шваркнуть и поддать,
треснуть, тяпнуть и принять,
причаститься, смазать горло,
жертву Бахусу покорно
принести, залить глаза…
Оппонент мой, как ты?»
– За!!!

XV.     Гамадрил под мадригал
каннибала наказал:
голышом морил горилл
и за то себя корил.
Не смутился каннибал,
несмотря на то, что мал:
портсигар из брюк достал   / Если курящий закуривает эти сигаретры,
и размял в руках «Opal».     / значит на висячих часах ровно
Ну, а после – закурил,    / полшестого
отбиваясь от горилл.
Молвил он:
« Пардон! Мне – дурно
от горилл таких гламурных!»

XVI.    – Ехал я в автомобиле
там, где саммит проводили,
суть мерещилась в ином,
истину затмив вином.
На гранитном на табло
ФИО Бродского дано,
нота «До» на месте «Ля»:
жил-то он на Пестеля!
Плюнул Joseph с высоты     / Жаль, что авторскому слову не с кем
до старушечьей спины, / свести счеты!
с палкой суковатою,
Аннушки Ахматовой!

XVII.     – У меня вспотели зубы,
на душе сплошной туман,
я сегодня просто грубый,
я сегодня – хулиган.
Завтра ровно в полвторого
прибываю в Комарово,
а, поскольку зван на пир,
то везу с собой кефир:
ведь вчерашний легкий бриз
разметал в ночи акциз,
а из горла, да без марки
пьют БОМЖата и кухарки!
На балу я
не балую,
поджидая кой-кого, / Эзопов язык в третьей степени
мысль живая
оживает:
«Буревестник» Горького.
Не жалею,
нож алеет,    / Первичная и вторичная реальности   
кой-кому грозит беда…
Погадаю я дотоле,
коли жив Барклай де Толли.
– Крести?
– Нет!
– А вини?
– Да!

XVIII.    – Возле голой манды
c босым дрыном стоял,   / Смесь красоты и подавленности создает
говорили на «ты» / ощущение возвышенности
про минет и астрал.
Вопрошал:
« Пососи!
В смысле – член полижи, /перед нами - инфантильные пиздострадания,лютая   
вдоль визирной оси    /подростковая пурга,
обозначь виражи». /трогательная в своей безграмотности
А она:
« Ну, дела!
Ты мне мозг не морозь:   / Авторская феня – это знак щедрой мощи, языкового
либо болт – пополам, / избытка, вольное ветвление, радостная игра
или шмоньку – насквозь.
Ты меня не позорь,
да елдой не труси,
вбил в сознанье мозоль,    /по этому тексту можно ставить балет
тоже, гой, мне, еси!
Долбоеб и дебил,
ты вопросом не мучь,
мертвых срать вывози
и кидай их до куч.
Бзди в кулак, охламон,
не шути, умилясь,
писькой ты поражен,
так беги на Парнас.
Коли я захочу,
сквозь колготы возьму, / Интерьер влияет на движение мысли,
мне твой потс по плечу,      / а соотношение форм и размеров предметов –
что сургуч по письму.    / на психологическую устойчивость
Солоб свеж твой и прям,
мух не еб (не хотел!),
ты пердолил лишь дам,
еблей создал удел.
Лишь мудак дрючит всех,
когда дилда стоит,
поднимаю на смех
блядский твой генотип!»
– В твою нежную пасть      /инфантильный стенгазетный советский юмор
вставлю хуй с мою ногу,
жаль, что вместе упасть
они сразу не смогут!..

XIX.    – Здравствуй «316 В. Оля»!
Коль была бы на то моя воля,
швартовался б, наверное, в Чили
как меня в Мореходке учили,
и потом проверял бы на деле,     / Неполная информация в стихах  
когда кэпу бушлатик надели, / развитие воображения и интуиции  
чтобы выглядел он как Ямалец,
за кликуху, что, дескать, я – малец!
На часах 22 без восьми,
добеги до лабаза, возьми,
пол-литровый с наклейкой пузырь!
Убежав от беды и бузы,
коли больно тебе, так не вой,
как былинный наш друг-богатырь,
тот, что бреется бритвой «Невой»…
« Ты ее, ради Бога, не тырь!»

XX.    – Заструячил компьютер
как скутер,
я ж закинул в свой рот
бутерброд:
приласкал на минуту   / Ее рахитичное тело не напрягало явных
Анюту,   / усилий в низу живота, ну, разве что,
с ней забыл про Исход / вызывало сожаление
и Восход.
Подают малыши
пассатижи,
обесточив в беседке
розетки,
чтоб кататься на лыжах
в Париже,
в Тибр прыгнуть с монеткой    / В Тибр, рассекающий Рим на две неравные
без метки.     / половины, были сброшены в корзинке 2
С Анкой пели    / мелких пацана: Ромул и Рем. Говорят, что
вдвоем 2 недели, / они до сих пор плавают в Клоаке Максима
вперемежку  то с Леркой,
то с Веркой,
разорвал все постели
Нинели,
называя соседку
кокеткой.

XXI.    – Кони то ли мчатся     / Михаил Богданович БдТ страдал духовным комплексом
в дом Барклай де Толли,      / неполноценности  как архитектор  стратегии и тактики     
хочется смеяться  
в голубой гондоле,       
на хребте жребяти, –
как бы на осле, –
чтоб истец треклятый
не ковал б гвоздей.
Чтоб из сантиментов
судия дешевый
и чужих комментов
не согнул б подковы!
Шаль надел на Наденьку,
а цилиндр – на Иру,
трех статистов гаденьких
напоил кефиром.
Доброта отзывчива,
ты послушай эхо:
« Будь желанна, дивчина,
нагишом, без меха!.»    

XXII. Напрягал Дантеса Пушкин:
« Жорка, вмажем по одной
в теплой питерской пивнушке,
похарчуемся в бистро!
Я горазд бы вдуть Авдотье:      / Ее рот открылся от пристального внимания к
дорог воз вращенья долг…»     / неожиданному
Только Шарль на этой ноте
заскучал и занемог:
« Обойдусь, друг, без дуэли,
буду телок фаловать:
Натку трахну на неделе…
спи поэт, нужна кровать!
Принесу в авоське утром
мятый томик Камасутры,
так как я – солдат нутра,
похмелившийся с утра!
Мой фасад на цифру "3", / От психологического хаоса    
у меня горит внутри, / к лингвистической энергии
перегар несет "Ура!"
и с него в душе игра!
На сподвижника Петрова,
как аркан накину провод,
уважая реализм
потяну за боты вниз,   /воздушный поцелуй от публично обосравшегося человека
тело дернется, тогда
оборву все провода,
а затем устрою блажь:
европейский кобеляж!»

XXIII.    Ебом жег и так и сяк    / Начал вырубать делянку слов обсценной лексики
в сквере пафосный мудак,      / наголо
где-то захихикал хахаль:
видимо, послали на хуй,
во дворе за стопку водки
блядь сняла свои колготки,
наркоманы от веселья
харч метнули в карусели,
ветеран полез в помойку,
акт втянул пассива в койку
поглядеть красивый сон:
в жопе жеваный гондон,
тот, который часто, свально,
сфинктер другу тер анально,
не порвался и готов
перейти на 100 хуев!   /тупая праздная сволочь показывает свое
БОМЖ храпел в парадняке,   /стилистическое убожество
мент ширялся налегке:
у него в конце недели
все портянки перепрели
и, поскольку все не в лом,
щелкал он своим еблом,
зная, что у каждой бабы
быть должна пизда хотя бы.
Он же – кавалер при власти –
охранял их от напасти
в круг страстей округлый вход
непременно круглый год!

XXIV. Макар макал в Славутич славу,
Самвэл сам вел с савочком Савву,
витал Виталик в облаках,
Давид давил цыплят в руках, /сначала герои срут в штаны, а затем утираются
Дениска день искал чужой,
лишь Шура – шуровал ногой
в печи, где Игорь угорел,
поскольку Дима дым пускал.   / Готовился от огня отнимать тепло
Стебался  Степа как хотел:
Сергей с серьгой, Мишан – мешал.
Валялся Валя на траве,
в которой Костя костерил,
женился Женя на вдове –
к ним в гости Сема семенил,
Жорик журчал, что было сил. / Потому что насрал в лифте и застрял в нем
Сашок сажал, Тимак – темнил,
Прозор прожег в штанах дыру,
якшаться Яшка с ним не стал,
Колек колол дрова в бору,
Петро ж потрогал и – отстал.
А Лене лень мантулить было,
поскольку Гоша гонашился,
Витек утек с кусочком мыла,
а друг Егорка – огорчился!

XXV.    – Если б не чинов ничья напасть,
то Всевышний бы сошел с небес,
предоставил бы любому всласть
на Голгофу без порток залезть.
Если б Буш Последний, нас любя,      / Автор считает, что только через форму работа
свои ножки скушал вопреки, / изощренного ума может возвысить нас
наизнанку б вывернул себя    / над физиологической банальностью
я  как двухнедельные носки.
Если б верил Мелкий в чудеса,
не желая на амвон взойти,
ни один провидец за глаза
не сказал бы, где конец пути!

XXVI.     – Вижу в телеке мультяшку,
рядом – наш трехцветный флаг, /задорная хуйня отдает суетливой натужностью
некто с беленькой ромашкой
как хромой ареопаг.
Впереди кудрявый Беня –
строен, терпелив, речист:
«Чтобы в рог всем заебенить,
дай гранату мне, фашист!
За народные грехи   / Поток сознания превращается в потоп
хуй нарежь на пятаки
(ну, а если это ложь,
медяки на пол положь)!»
– Правда, за такие сказки, /типичный борхесо-стоппардовско-пелевинский прием
в каку крюк суют без ласки     /паразитировать на мифах
(ибо есть такие правила).
Чтобы срака не картавила,
пропердев все эти речи,
мятый дрын взвали на плечи.     / Автор бросает вызов, оберегая тем самым
Вставив в рамочку картину,   / чувство собственного достоинства
сам ложись на гильотину!

XXVII.     – Натяну на жопу глаз,
это – раз!
Обоссу все провода,
это – 2!
Смачно пердну до Луны,
это – 3!
Нарисую хуй в сортире,      / В человеке есть возможность подняться
зри - 4!   / выше оценки понятия добра и зла,
Прямо в ЗАКСЕ сяду срать,     / раскачивая в своем творчестве маятник
это – 5!   / между мятежным духом и безропотной
Состригу с залупы шерсть,     / покорностью, пристегнув
это – 6! / ремень безопасности
Плюну в рот морковкой всем,      
это – 7!
Дам в рог тем, кто кепку носит,     / «Гневаясь, не согрешайте: солнце да не
это – 8!      / взойдет во гневе вашем» (Ефсеянам4:26)
Объявлю мат королеве,
пока – 9!
Так и буду куролесить
это - 10!

XXVIII.     Как подобрать синоним скотству:
пожалуй, это – секс с котом.
Для Пиндостана благородство –     / В поисках невидимого на ощупь находится      
по яйцам бить, шутя, кнутом,     / мистическая бессвязность США,
сперва спросить:      / перевоплотившихся в Пиндостан
«Тебе не больно?» –
И, поднеся ко рту калач,
слегка его присыпав солью,
добавить, мол:
« Соси, не плачь!»

XXIX.     Сидя на лесной полянке,
потираю свой висок,
взял на грудь кефира банку,
хлеба черного кусок.
Электричка в лес не катит
и дрезина не везет,
значит, мне деньжонок хватит,
чтоб купить себе презент:
не бутылку бормотухи
100-литровую без дна, –   /текст зашлифован настолько, что смысл и идея не
100 котлеточек из мухи:    /доступны читателю
вылеплю из них слона!
Замотаю в хобот гренку,
прошвырнувшись Леткой-Енкой,
разгрызу филей по новой
и рассыплюсь Босановой.
Если проглочу остатки,
щегольну вразнос Присядкой,
коли имидж мне не дорог,
отпляшу с судьбой 7-40,
а как встану на носок,
так свальсирую Вальсок.
Коль насыплете песеты
и дадите кастаньеты,
да нашепчете «мур-мур»,
инспирируя гламур
с перезрелой хулиганкой,
пригласив ее на Танго,
я, грассируя вне ритма,
вспомню детство с Рио-Рита...
По утрянке только мухи
ловят кайф от бормотухи,
ведь Россия, как Cтрана,
это родина слона!
В Год Кабаний, непоганый,
мы осушим океаны,
чтобы часть шестую суши
без отрыжки враг не скушал,
только пенис бы сосал:
Россиянин – не вассал! / Индифферентность к власти –
Мы идем колхозным полем      / явно дерзкий вызов, в то время как
в бороздах картофель полем,   / демократия понимается как разноголосица
корнеплоды засыпаем
и от страха засыпаем,
ведь не наша в том вина,
что в лабазе нет вина.
Оттого-то в эти дни
мы работаем одни,   / Нельзя пользоваться  свободой, обретенной
ибо той, что почитали, / личностью без всякого на то преодоления,
а потом, как почитали, / свободой, взятой взаймы или полученной    
да все мысли перерыв, / на халяву
объявили перерыв, –
говоря, что, мол, скупая,
всю недвижимость скупая,
знатной мнит себя графиней,     / Смех – лучшее лекарство при поносе
хотя мысли о графине, –
мы откажем в героине,
тете Вале, героине,
чтоб ее матерый круп
не толстел от разных круп.
Чтоб ее с ее же стула
ветром времени не сдуло,
чтоб, создав свой первый стих,    / Глупость учит не хуже чем мудрость
голос Музы в ней не стих,
и, еще, чтоб в небе месяц
наблюдал бы целый месяц,
как ее друган, туз пик,
сбрив усы, взлетел на пик
власти, взяв с собой 7 душ,
сявкам всем устроив душ,
говоря о Судном Дне      / Искушение пророчеством есть общение
прозябающим на дне:    / с Всевышним vis-a-vis
«Знаю я: в апреле – пост,
но нельзя покинуть пост
и сижу как выпь во рву,
ограждения не рву,
и как диггер сплю под люком,
жажду досадить подлюкам,
развожу осиный рой,
так что под меня – не рой!   / Россия у всех разная, а значит и русские не везде одинаковые
За буржуями в погоне
пойман враг в одном погоне,
тот, который в нашей чаще
грабил люд намного чаще
чем в столице. По задам
тату я плетей задам! / Классикам хорошо, они умерли, br /а автор мучается
Вот возьму и не возьму
в свой окоп с собой Кузьму,
он не видит ни черта,
где – проход, а где – черта,
если б я его не пас,
кинул бы буржуям пас.
Придушу в чулане мышку, / Автору надо намордник надеть и в угол поставить
посажу ему под мышку,
чтобы он на трактор сев,
начал вновь озимых сев.
Коль кругла его корма,
будут добрые корма,
ведь Пасхальная Среда –     / Это произведение – это не религиозная догма
благодатная среда.    / контркультуры, это – идеология отста лой культуры
Душу в поле я не порчу,
хоть с селян снимаю порчу:
знаю много мыльных опер,
как до нитки чистил ОПЕР
в морге вора. Тряс, болтал,
но прозектор разболтал,
что подделал ОПЕР пропуск,
вместо фото – пусто, пропуск,
нет печатей, букв и дат,
да и сам он,  малость,  дат!
А Кузьма – мужик простой,
оплатил сперва простой,
а потом сбежал и с маху / Автор! Читая твое произведение один читатель
целовал нагую Маху. / так перебздел, что чуть прямую кишку не потерял
И, хотя как наш Премьер,
в цирке не видал премьер
тех, в которых сельский поп
падок был до бабских поп,
но как капитан из рубки,
управлял процессом рубки / Спишем на возраст художественную инвалидность
леса. Иногда гноил бурят      / автора,  слабо ориентирующегося в простой арифметике
тех, что скважину бурят.
Брался ложками семью
накормить свою семью
и при том спокойно жил
без надрыва чувств и жил,
как сапер с веселой миной
колдовал над вражьей миной…»

XXX.    – Как одену портупею,
так от радости балдею:
Рамой в Харю,
Харей в Раму
посылаю телеграмму:
«Счастлив я как жид в Дахау, / Комбинация одновременной радости и ужаса,
подчиненным помогаю,      / будучи явно неустойчивой, психикой читателя
чищу по утрам ГуБу / не детерминируется
и котельную трубу,
ведь она от фирмы “Better”
не бездымна, как катетер,
а чихает вслух, порою,
как понос при геморрое.
А ефрейтор наш, новатор,
“Ужас в шлеме”, плагиатор,
голова полна идей
и все мысли про блядей.
Правда, если эти бляди,
как одна, зовутся Надей,
значит муж, спаливший Трою,
«зробил з ними скирту гною».
Так что я построил график,
по которому всех, нафиг,
самолично сыромягой
напрягал двойною тягой. / Автор! Даем тебе флаг в руки, чтобы
Медсестра-воображала,     / возглавить колону идущих на хуй
после случки хвост поджала,
а пахан наш – комиссар
распалил в душе пожар:
«Надька! Прочь с моей дороги!
В рот тебе засуну ноги,
и под музыку Массне
трижды вдую под пенсне,
а чтоб было больше треску,
в попку засажу стамеску,   / Правильно подбирая литературу в туалете,
коль достанет наша Мурка     / автор получил неплохое образование
из параши 2 окурка!
Дал Дед алую пиалу
не кому-то, а Дедалу,
Попугая попугал,
чтоб на баке не свистал.
Настроение – не в жилу:
утомил свою Тамилу,
говоря, что лицедейство –
нечто вроде прометейства.
Эпос и фольклор не вечен,
печень поклевать-то нечем:
так, за клевый парафраз
наш пахан по морде даст.
Гибкость членов – не помеха,
твердость лишь сестра успеха,   / Автор! Каждое твое слово – лишнее
ибо в Грозном педофил
яйца в страхе прикусил,
проворонил превосходство,
побранив слегка за скотство,
а потом, ну, только раз,
брякнул кока на матрац!
А один козел вонючий
сунул рупь на всякий случай,
чтоб купить Саддам Сухейн –
Подлоягодный Портвейн.
А, сойдя с Тибетских Гор,
закупил Гранат-Кагор,
погрузив в броневичок,
и отвез на маячок!»

XXXI.    – Болт всунувшему в сраку воробью,
я, непременно, в харю наплюю:      / Слова наделены смыслом, не содержащимся   
быть может, птичка серая фригидна,   / в них и,  вообще, эстетика – мать этики
производить с ней секс, пожалуй, стыд. Но
орнитологам подкину по рублю, –
хоть в этих играх, право, не рублю, –
чтоб вставить за щеку какой-нибудь вороне,
готовя свои яйца к обороне.
Живя от Ильича до Ильича,
мы ожидали, блядь, паралича.
Умом синтагмы этой не постичь:
московский однодневный пар «Ильич»! / Этика не способствует единению мира
Чубайс, готовясь в стать апологета,
в Госдуме дебютировал с «преведом»,
но в майскую жару ему не повезло:
« Кыш!» – в черную дыру московское двигло.
«Хуй с ним, Толян, с дневным электросветом!
В «Матросской тишине» проснешься, вдруг, поэтом.
Спец из FAPSI начнeт в очко сношать:
старайся, стиснув зубы, зад разжать!»

XXXII.    – Ты алкаш, хоть и не пьешь,
так чего же ты всем врешь,
и про 100 котлет из мух
распустил нелепый слух?!? / Питомец питонов
Коль не сотня креатур,
шел бы ты работать в МУР / Империя без ампира
и построил б там копилку
сбора денег на МУРзилку.
Ты считаешь, что экстаз
медный, с дыркой, старый таз?
Ты, беседуя под душем,
разговор глухих подслушал?
Ты кефира целый литр
пролил на девичий клитор,
чтоб невинная душа,
трепетала неспеша?!?

XXXIII.     –  Однажды летом, на Гаити,   / Жуковский Василий Андреевич обучал
читая Тору на иврите,     /  семью Государя Императора
я возжелал как экс-любитель /  русскому языку и изящной словесности.
пощупать тити Нефертити. /  Однажды к Жуковскому подошла наивная
Я знаю, скажете:    /  тринадцатилетняя княжна и спросила:
«Не врите!    / «Господин поэт! А что обозначает слово
Сокрыты таинства в нефрите /  хуй?»
(любови девственной обитель).   /  Но Жуковский, не растерявшись,
Такие тити  – не вертите!» / ответил: «Высокородная
Ведь благородный Эхнатон     / княжна! В великорусском языке
зашел в секс-шоп купить батон, / есть глагол "совать", т.е.
но взял лишь сушку с перепугу,   / помещать, вставлять что-либо
чтоб ею ублажить супругу.      / куда-либо. От него образовано
Воскликнув:    / повелительное наклонение
« Veni, vidi, vici!?», – /'суй'. В малороссийском диалекте
одел ее на кончик писи». / есть глагол 'ховать' – прятать. От
Финал:– Хотите-не хотите,    / него образовано повелительное наклонение
кусала губы Нефертити!   /'хуй', по-русски обозначает - 'прячь'».
   / К Жуковскому подошел государь-
   / император, вынул из кармана
  / золотые часы и подал поэту со словами:
/"На, хуй в карман, за  находчивость!"
XXXIV. –  От репетиций    
путем транскрипций
отмерен шаг.
мысль бьется просто,
без юрисдикций:
проснулся наг,
и вынул просо      
из всех подушек,
как черный маг.
Кричат подружки
мне косо в ушки:
« Где белый флаг?»
Смысл инсталляций
для навигаций:
суть Киль и Лаг.
Не кормчий – я,
но – папарацци,
взошел на бак.
Обезоружен,
но не задушен,
в душе – зигзаг.
Еще есть силы,
я отутюжу
словесный брак!

XXXV.     – Помню, Веня Ерофеев
рассказал про букву «Ю»:
“…обрезают иудеев
в день 7-й и по хую…”.
Веня написал поэму
про Москву и Петушки.
Вам знакома эта тема:-
хмель гуляет вдоль башки,
на вокзал пришедши Курский,
он садится в эшелон
и бухает в нем по-русски,
лишь издав при этом стон...
Говорил, что дел немало:
надо перебрать предел
гречи, да сварить хинкали*,   / пельмени, которыми питаются не только
чтобы никто не разомлел!      /  чеченцы)
Лишь подруга не при деле:
кальвадос с утра пила,
а к обеду протрезвела,
пару раз в очко дала.
Первый – прямо на диване,
с непобритыми ногами,
а второй раз – на окне,
при проявленной Луне...
Дважды повторять не буду,
а то мысль свою забуду,
подсчитай, как скоро муха
может съесть слоновье ухо?
   
XXXVI. – Батя! Ты же – фантазер,
бабник, бяка и позер,
и на пенсии уже,
но тусуешься в ЖЖ!
Если ты страны посол,
сельдь нарежь, добавь посол
и дождись, чтоб все стекло,
посмотри на свет в стекло,
подтянись, пригладь свой кок:
кухня – камбуз, ты в ней – кок!
Чтоб не слишком яйца висли,    /  Висла, протекая через Краков, Варшаву, Плоцк,
вымой их в речушке Висле, / Торунь и Гданьск виляет как пьяная польская
дабы в пессимизм не впасть,     / гусыня
засади парчухе в пасть,    
примет за щеку нагою,
так добавь слегка ногою!
Для друзей и ихних самок,
дом – не крепость, дом твой – замок.
Коли нет к нему дорог,
так повесь на болт замок…
Друганы запрут с трудом,
перетрут и в пруд. С прутом
будешь бормотать как Брут,     / Сенатор Марк Юний Брут Цепион –
что в твой дом все прут и прут!      / убийца Цезаря

XXXVII.     –  Коль я леплю свои  стЕхи от скуки,
согласно псевдотворческой  науке,
(от коей иногда родятся дети,
ведь я за прозу секса не в ответе !)
то настрогал в момент ногою оду,
которую за 3 копейки продал.
Мне не нужны ни лавр, ни капиталы,
живу лишь тем, чтоб телки не страдали.
Вот как-то бикса громко говорила,
держась зубами ночью за перила,
мол, ебля раком свойственна гориллам
(при этом издавала мощный писк,
пока я ей вбивал свое зубило).
Перила рухнули и, увлекая вниз,
ласкал парчуху не луны казенный диск,
а в двух местах поломанные вилы…
Не обличим порок, как ни кричи, ни хных,
пусть возвращается из мертвых сам Ильич
(мне наплевать на эту чушь и дичь!),
приберегу для новых целок свои силы!

XXXVIII. –  В чем себя ты убедил?
В том, что вслух не говорил
о бегущих ниоткуда
без кроссовок натощак.
Или, как любой чудак,
Никогда не жаждал чуда?
Чем себя ты обелил?
Тем, что Бога возлюбил,
без креста и без ермолки / Кипа иудейская
души нищие смущал,
«Лицедеям» подпевал     / Театр Славы Полунина, вмещающий в себя клоунаду,
в год Козла на детской елке?     / трагифарс, и элементы эстрады, в котором автор
В чем себя ты победил?   / когда-то что-то пытался изобразить …
В том, что денег не скопил,
в том, что пил, не разбавляя
рыбий жир, портвейн, кефир?
Побросав с полсотни лир,
Был всегда умней трамвая?
Ты смотрел всегда вперед
на евреев и Исход;     / Начальная стадия эмиграции из Египта лиц
время хлопал по плечу, / еврейской национальности
твои беды – их удачи:
« Я всегда с тобою плачу,
я всегда собой плачу!»
Ты нарек РФ супругой,
разогрев ее упругой
мыслью, развитой без меры
(дети сутками гуляли,
жили с утками у Ляли).
Чем твою задобрить Веру?
Русский стих пишу нескладно,
ты обиделся?
« Ну, ладно…».

XXXIX. – Говорю тебе, девица,
что смогу разматериться!
Посмотрю я как ты, Нора,
выйдя замуж за помора,
прыгнув через канифас,
будешь пить прокисший квас…
И, полегче в вираже,
здесь не рынок, а ЖЖ!
Да, хочу быть здоровее
и в делах всегда смелее,
правда, думать так негоже,
ибо хочется по роже,
правда, чаще - по рукам,
а невеждам - по серьгам
дать по полной, откровенно,
и скорее, непременно!
Чтобы не было удара,
не ношу в себе кошмара,
пробегу с утра десятку,
желчь сжигаю без остатку,
проглочу 2 ложки манки –
позвоню толстушке Маньке,
или же Наташечке,
худой очаровашечке,
потому как тетя Таня,
сидя дома на диване,
просмотрев мои стихи,
изрекла:
«Они плохи!»
Оттого глотну кефиру,
призову подругу Иру.
Жаль, ведь и она не сможет,
дом и сын, всего дороже.
Вот такая дребедень:
женщинам любиться лень!

XL. –  Я лежу на берегу,
я здоровье берегу!
Ибо разная напасть
на меня могла напасть, –
типа герпес или сыпь, –
порошки мне на нос сыпь!
Мази – вмажь, а если взвесь,
то ее сначала взвесь
и мой кожаный покрой
потихонечку покрой.
Карта что-то не мастит,
знать у барышни мастит,
невзирая на пургу,
не лижи на берегу!
А свой стих в нору зарой,
Нужен он как геморрой,
и, как можно, поскорей:
проживу без гонорей!
Закрути его, как жгут:
кому надо, те пусть жгут,
сверху брось тяжелый гнет –
пусть его веками гнет!
Любопытным в рот  вставь дуло,
чтобы снизу ветром дуло,
разыщи конторский клей –
к жопе каждого приклей!

XLI. –  В полемическом запале
подбегаю с просьбой к Вале:
« Вы когда-нибудь давали
взять себя на сеновале?»
« Если честно и в реале,
в Азии на карнавале,
мне 2 негра предлагали,
чтобы в солнечном Непале,
без трусов, в одном сандале,
отсосала на рояле.
Но рояля не достали
и, поэтому, отстали…»
« Валечка! Вы – крошечка,
Спасибо Вам немножечко!..»

XLII. Есть в СЕТИ литература –
наша новая культура,
типа: «В шахматах Тура
вдоль фасада до утра
нападает на фигуры
поэтической натуры,
буквой "Г" гуляет Слон
он Ферзихе шлет поклон,
потому что сам Король,
позабыв про свой пароль,
сделал шаг как ренегат,
и, в итоге, просто – мат!»
Знаю я, у бабы Ули,
не в саду и не на стуле,
разливал "Напареулли"
босячок по кличке "Гули".
Так ему, одев ходули,
на ходу аршин задули
прямо в жопу вместо пули.   /«жопа» – это очень сильное слово, это вам не какая-то
Так что он теперь мантулит: /блеклая «пизда» или "хуй", ибо с ней, "пиздой", по силе
бьет кайлом в граните дули,      /может соперничать только слово «караганда»
тянет тенорком, а хули (!):
« В огороде, во саду ли... », –
стонет, чтоб ему вернули,
хуй, отрезанный в ауле!

XLIII. Как-то наша тетя Соня /В 3/9 царстве, в 3/10 государстве все были
после пьяни, вечерком, /помешаны на дробях
говорила, не фасоня,
между прочим, ни о чем:
– Намечался перепих,    / Fatum non penis, in manus non recipis –
но миленок мой затих,   / судьба не хуй, в руки не возьмешь
задремала на хую
и сквозь дрему говорю:
«В пасть пихающий залупу /это всегда интересно – помещать стереотипный
поступает слишком глупо,   /персонаж в неожиданные условия
чтобы кончить поскорей
по совету дикарей:
с громким криком «Порублю!»
девкам платит по рублю.
Рот тебе, пацан, не щи,
в нем свой хуй не полощи;
на свое взгляни-ка рыло,
где такого мать отрыла?
Тоже, Катя, мне, Вторая
из прогнившего сарая.
Сам, как бык, здоров, упрям,
хуем вырыл тыщу ям,
а как встретится корова,
сразу дрын на полшестого!
От такого пугала
я бы только пукала!»

XLIV. Плохо жить на свете
педерасту Пете:
был у мамы мальчик –
божий одуванчик,
так какой-то дядя,
вроде не холуй,
впер ему не глядя
вползалупы хуй.
Ставши октябренком,
ненавидел гул,
пионер Сережа   /  Но согласился отужинать, так и не вымыв
ему в попку вдул.     / свои грязные ручонки
Ждал с обидой долго,
метил в комсомол,
так лихой партиец
сунул в жопу кол,
да из той осины,
что росла в лесу:
«Дай мне мокасины,   / Поделю тебя на самого себя и разложу
мигом принесу!»    / по выгребным ямам!

 

XLV. Соня страстью возгорела
(ты рейсфедер свой готовь:
для отпетого Отелло
есть бабец под 100 пудов!):
« Под полковником была я
ДЕВОЙ юною, поверь,
и, хотя я – блядь былая,   / Лицом, похожим на пастуха четырехколесного
стала РАКОМ на заре. / катафалка
Говорят, в России,  ассы
ввода члена без гримасы,
напрудонили в матрасы,
пизданув бабло из кассы.
Распронапереебут,
наши бляди – всем дают!
Зона в нашей субкультуре –
это Кремль в миниатюре:
с пахоты на Новый Пленум     / Путь, примиряющий красоту и пользу
катят паханы с поленом.
Ночью, глядя на Луну,
лезут в женину шахну.
Где твой оптимизм, мужчина?!
Жизнь – не ягода малина,
пусть и кустики с шипами,
чтобы надкусить зубами,
надо просто их иметь,
но сначала посмотреть
на себя со стороны.
А они тебе нужны?
Ведь в Стране Богатой нашей
ты живешь теплей и краше,
но хозяин иль холуй
держатся всегда за буй,
на него мы все плюем,
и зовется он рублем!
Кобелей согнав на плясы
за грошевые бабасы,
шеф ударил в маракасы
и умчался восвояси,
опасаясь пересуд:
наши бляди – хуй сосут!
А пегасы – прыг с Парнаса,
убоявшись ишиаса,  
в стойло тянут ананасы,
из Госхрана взяв запасы.
На Голгофе – мор и блуд,    / Авторская привычка хранить в одном флаконе
гвозди из Креста крадут!      / боль, шутовство и ложь, заимствованная
Но подлюка-недоносок   / от разных товарищей  театра  «Лицедеи»
не доносит за версту,
толстосракому пиндосу
тяжело кончать в пизду.
Им, пернатым, хуй на рыло,
поклевали всю мацу,
ну, а шестерым дебилам
аргументы не к лицу.
Моисей пиздел про небо,
Соломон – про эшафот,
Иисус в Гоморре бегал,
только Маркс надул живот.
Фрейд-старик схватился за хуй,
а Эйнштейн – за ватерпас,
шваркнул со всего размаху
6 лимонов в Вербный Спас…»

XLVI. – Чем ты, друг мой, с полвторого
занимался в Комарово,
коль в субботу с наслажденьем,
ты, ведомый вожделеньем,
сколотил словесный тир,
чтобы не зубрить Псалтырь?
« Я сегодня слишком рано
пил водичку из-под крана,
двухнедельный съел кефир
и пошел блевать в сортир.
Ну, а коли я - босота,
там лепил с натуры фото:
не найдется потребитель,
так, хотя бы, будет зритель.
Мелких приобщал к труду:
бег до цели в них блюду.
Хочется, чтобы вне смысла,
2 ведра без коромысла,
вопреки определенью,
шли по щучьему веленью!
Дай мне, друг, рычаг побольше,   / Автор – лжец по содержанию и эстетике
обустрою наш сарай:
всю говядину из Польши
привезу в Любимый Край!
Но скажу: ты с Теткой Синькой
без причин не керосинь-ка,
ибо славы апогей
есть суть фикция. Залей
красной туши в 2 флакона
и смешай. В одном – зеленый.
Этой тушью крюк покрась,
леску прицепи. Карась,
может, клюнет. Может – нет.
Из второго – мажь жакет,
только, друг, не торопись,
не запачкай своих сись!»

XLVII. –  Милый друг! Коль ты лукав,
так пришей к пизде рукав,
ночью с ней пойди в овин
и еби 3 дня один,
после – мозги полощи,
чтоб не влезть как кур в ощип: / Ирония – свидетельство интеллектуальной зрелости,
палец – в жопу, руку – в рот,      / которая выражается нисходящей метафорой       
а потом – наоборот!
Оттого, ведь, в том порок,
когда ссут через порог:
хуй натянут словно лук,
бьет струя из дома в луг.
Жизнь плывет как Ноев плот,
вместе с ним – гниющий плод,
из столичных мелких туш,
шизонутых лингвой душ.
Пусть оркестр грянет туш,
не размазывая тушь!

XLVIII. –  Щеки просто надувать:
дуй!
Хочешь счастье, бля, ковать –
куй;
нравится еблом клевать –     / Новые поколения не получают ответа на свой
клюй;    / вопрос из-за устаревшего культурного
нос начнешь во все совать – / наследия
суй;
будешь корочки жевать –
жуй.
Знаешь, как в родник плевать –
плюй,
если надобно блевать –
блюй:
встанет, чтобы жизнь ховать… –
хуй!



Возврат к списку


Чиж 04.01.2012 10:19:29

сохранил авторскую манеру вождения

перед тем много думал, но не нашолся

vpr 04.01.2012 11:13:23

Некоторые места показались очень смешными и я сильно ржал.
Предисловие прочесть не смог, потому как запутался и не понял нихера.

vpr 04.01.2012 11:24:15

Покоя не находил, покуда не открыл главу 12 и 12 стих Екклесиаста, приведенный автором в предисловии. Часть стиха, вернее. Осознал мудрость соломонову во второй части стиха "и много читать – утомительно для тела", и возрадовался, и попустило меня.

Чиж 04.01.2012 11:25:06

теперь Иова зачитай

vpr 04.01.2012 11:30:59

Лучше Григория Залупу.

Чиж 04.01.2012 11:32:23

в таком разрезе я бы белжыдфаша предпочёл

vpr 04.01.2012 11:39:54

Ты мне мозги не пудри, ув. министр-администратор.
Ты до меня информацию доведи. Когда ползунки будут, а?

Чиж 04.01.2012 13:15:15

скоро

vpr 04.01.2012 13:44:58

скоро здесь всё будет (с)
ты это хотел сказать?

Даная Дан 04.01.2012 14:31:45

Что-то очень умное, прочту позднее, когда окончательно проснусь.

vpr 04.01.2012 15:53:31

Цитата
Даная Дан пишет:
Что-то очень умное, прочту позднее, когда окончательно проснусь.
Смотрите, не провороньте время.
Декабристы разбудили Герцена, но было уже поздно.

Даная Дан 04.01.2012 16:12:20

Такие вещи нужно читать на трезвую голову, сорри, на свежую.Но я прочту, обязательно. Такое творчество не пропускаю.

Vincent_Killpastor 04.01.2012 19:27:18

Очень расстроился.Читать не смог. Больно

Vincent_Killpastor 04.01.2012 19:28:01

Соломона Давидовича тоже люблю, однако

spas 04.01.2012 21:53:33

перкеле

Александр Чистович 04.01.2012 22:41:11

Ну, что тут объяснять? (Читай за"/"-енные комменты...)
Всему виной строки моего тезки, покойного правды ради квазиучителя - Галича:
"...…Я стою на пороге года –
Ваш сородич и ваш изгой,
Ваш последний певец исхода,
Но за мною придет другой!
На глаза нахлобучив шляпу,
Дерзкой рыбой, пробившей лед,
Он пойдет, не спеша, по трапу
В отлетающий самолет!
Я стою… Велика ли странность?
Я привычно машу рукой!
Уезжайте!
А я останусь.
Я на этой земле останусь.
Кто-то ж должен, презрев усталость,
Наших мертвых стеречь покой!"

Даная Дан 05.01.2012 02:59:46

Такое великолепное предисловие, аж дух захватило и... матерные стихи...
Вот уж и вляпалась я, уважаемый Александр. Что же вы меня не предупредили об этом, когда первый комент писала. Нет, я ничего не имею против стихов с матами, порой все к месту и крепкое словцо тоже, но моя душа не лежит к тому, где звучит он, исконно-русский матерный язык. Эх, мужчины... умеете же вы подшутить над наивным читателем.

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости