Публикации Написать письмо
Последние публикации

Под углом 40%

0
02.09.2013

Ниндзя

Автор: Абдурахман Попов
R




Я кончил ей на лицо и проснулся.
 
 
 Cунул руку в трусы — так и есть, липко. На соседней койке сопел Балерина. Я протянул руку, снял с дужки кровати его полотенце, хорошенько подтёрся и повесил назад. Балерина был женат и частенько развлекал меня рассказами о прелестях семейной жизни. О том, как чудесно драть жену раком перед трюмо, или как смешно иногда хлюпает влагалище. Ну а я был девственником, божьей коровкой, я свою залупу увидел впервые на призывной медкомиссии, и от этих разговоров у меня случались поллюции. Своё полотенце я хранил под подушкой.
 
 
Нас было двое: два духа на всю роту. За день до моего приезда в часть весь мой призыв (кроме женатика Балерины) откомандировали в Чечню. Они были счастливы, когда уезжали отсюда. Периодически приходили извещения: тот ранен, этот пропал без вести. Одного убили. Духам везде было плохо. А мы с Балериной остались на хозяйстве. Мы пахали на всю роту. Подшивали кители, чистили сапоги, отмывали очки от блевотины и дерьма. Мы делали всю грязную работу. Нас набили так, что мы уже не чувствовали боли. Мало чего чувствовали. Мы вставали задолго до подъёма и первым делом отвязывали Бэтмена — опущенного и полностью деморализованного дембеля. Бэтмен был сомнамбулой и его привязывали на ночь к батарее, чтобы он не угнетал пацанов хождением по казарме.
 — Не так туго, ребята… — просил он нас шёпотом.
 Бэтмен сохранил остатки культуры, поскольку закончил агротехникум. Это его и сгубило, в конечном счёте. Зачем нужен агроном в ракетных войсках? Пока Бэтмен сидел у своей батареи и чесал то глаза, то яйца, мы с Балериной принимались за уборку и чистку сапог. Власть и духи в казарме были поделены между Магометом и его дагами с одной стороны, и Пфафенротом и его кодлой с другой. Тому предшествовали легендарные битвы. Я достался дагам.
 
 -Это элитные войска, товарищи призывники, – говорили нам в военкомате, – это, без преувеличения, щит Родины. Отбор ребят тщательный и проходит через Москву.
 
 «Отлично» — думал я тогда – «Тщательно отобранные ребята – что может быть лучше? Будет с кем поговорить о литературе».
 
 В первый же день мне выбили зуб. Произошло это в бане. У меня не было ни мочалки, ни мыла, я старался отмыть хотя бы руки – тёр их об стриженую голову. Получалось нечто вроде щётки.
 — Душа, иди сюда, – услышал я.
 Меня звал огромный уродливый кавказец. Он сидел на лавке, вытянув ноги. На вид ему было лет тридцать, хотя, как потом выяснилось, он был всего на год меня старше. Я подошёл.
 — Ты татарин? – спросил он меня.
 — Так точно! – ответил я.
 — Мудила, не «так точно», а «да» или «нет».
 — Да, татарин.
 — Почему ты не обрезан, татарин?
 Я растерялся. Эта горилла интересовалась моим членом. В уставе об этом ничего не было сказано.
 — Я просто рос в светской семье, – начал объяснять я.
  — И я рос в советской семье! – засмеялся кавказец.
 Я улыбнулся и тут он без замаха, не меняя положения, неожиданно и резко ударил меня в челюсть. Я упал. Пол был холодный. Я поднялся и выплюнул на ладонь зуб. — Всё равно гнилой, – сказал я.
 Кавказец встал. Я был ему по подбородок.
 — Магомет, не убивай его, это предпоследний дух, он нам ещё пригодится, – раздался чей-то голос. Это были золотые слова. Они звучали как песня.
 — Брат, это дерзкий дух.
 — Он исправится, Магомет.
  Из-за пара я не видел говорившего.
— Как скажешь, брат.
  Кавказец бросил мне мочалку.
 – Потри мне спину, уёбок.
 
 Так мою дурость приняли за дерзость. Так я познакомился с Магометом. И так я познакомился с Пфафенротом. Пфафенрот был этническим немцем, невысоким заморышем с модной причёской — усы Отто Фон Бисмарка на лбу и бритый затылок. На лице у Пфафенрота застыла кукольная улыбка, а глаза были голубыми. Он знал часть хорошо, как свою тумбочку. Он проворачивал делишки с двумя-тремя прапорами. Приторговывал патронами. Иногда к КПП подъезжали новосибирские братки и Пфафенрот исчезал на всю ночь. На следующее утро Балерина прислуживал ему, страдающему от похмелья – выносил тазик с блевотой, смачивал лоб мокрым полотенцем, делал массаж. И это было лучше, чем проповеди Магомета. Зуб был лишь началом. В казарме Магомет подозвал меня к себе. Он лежал на койке, распаренный, сытый и перебирал чётки. Рот его был забит чем-то зелёным, и его речь была невнятной.
 


— Скажи мне, татарин, ты кто будешь по жизни?
 — Человек, – осторожно сказал я.
 — Э-э-э, какой ты человек? Я – человек. Я мусульманин, воин, мужчина. А вы, татары, не поймёшь кто. Вроде мусульмане, а русским хуй сосёте. Женитесь на русских. А ты даже не обрезан. Водку пьёте.
 Тут он сплюнул зелёную слюну под койку.
 – Потом вытрешь.
 Он полез в карман кителя и вытащил небольшую фотографию. Он протянул её мне; на ней были запечатлены бородачи в камуфляже, сидящие на корточках.
 — Знаешь, кто в центре? – спросил Магомет.
 — Нет, – ответил я. Мне пришлось в очередной раз поразиться длине магометовских рук – не вставая, он ударил меня в лоб.
 — Запомни, уёбок, имя – Шамиль Басаев. Ты ещё о нём услышишь. А знаешь кто третий справа?
Я не знал, что сказать.
 — Однополчанин?
 — Это мой двоюродный брат, Саид.
 Я уважительно похмыкал. Саид по части уродства значительно опережал своего кузена. «Хорошо, что он не за наших. Хорошо, что его здесь нет», подумал я. Магомет смотрел на меня, и его взгляд мне не нравился.
 — Скоро рамадан, – сказал Магомет, — к рамадану ты должен быть обрезан, или я тебя обрежу сам, по самые яйца. И не ебёт.
 
 А я и не знал, когда начнётся рамадан и с трудом представлял, что это вообще такое. Надеялся, что не человеческое жертвоприношение.
 
Вскоре в казарме отключили воду, туалет заколотили. От нас с Балериной начало попахивать какими-то пельменями. Тайга вокруг казармы была загажена. Обрывки «Красной Звезды» трепетали на ветках. Воду добывали в разных местах: в котельной, в столовой. Кое-где под деревьями лежал снег, хотя на дворе было лето. Я умывался снегом. Для офицеров, впрочем, пригнали цистерну с водой. Она стояла под замком, у казармы. Однажды ночью я видел, как Пфафенрот, стоя в лунном свете, мочился в цистерну. На гражданке он промышлял квартирными кражами. Мы с Балериной стали водоносами. Мы носились с громадным бидоном от котельной к казарме. И обратно. И опять. И снова. Я терял силы, терял рассудок. Какое-то время я не мог вспомнить своё имя. Да и зачем оно мне, в сущности? Я понимал, что опускаюсь. А Магомет, меж тем, не забывал обо мне и моём необрезанном члене, о нет. Я впал в отчаяние и решил искать защиты у Пфафенрота, предварительно переговорив с Бэтменом.
 
 — А что такого? – сказал Бэтмен, – выстругаешь круглую деревяшку, вставишь её и лезвием отрежешь кожу по кругу. Потом смажешь зелёнкой и всё.
 — Ты-то откуда знаешь? – спросил я.
 Бэтмен отвернулся. Я начал догадываться. Ох…
 — Постой, Паша, ты же русский? Как же это так?
 У Бэтмена навернулись слёзы на глаза.
 — Магомет в нарды проиграл. А меня дома подруга ждёт. Что я ей скажу?
 
Меня девушка не ждала. Но свой член я хотел оставить в целости. Иначе, я бы не простил себе этого никогда. Должны же остаться у человека хоть какие-то идеалы? Но что же делать? Я понял, что помощи ждать было неоткуда и приготовился к худшему. Но утром, после разговора с Бэтменом, я обнаружил в своём сапоге тридцатисантиметровый кусок арматуры. Один конец арматуры был остро заточен, другой замотан изолентой. «Будь, что будет», решил я, примотал арматуру портянкой и сунул ногу в сапог.
 
 В воскресенье, после подъёма, мы с Балериной заправляли койки, их было чуть менее сотни. По телевизору транслировали новости. Пфафенрот, прислонившись к стене, чистил ногти пилочкой, время от времени бросая взгляд на экран. Магомет стоял посередине казармы, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Он сосредоточенно смотрел выпуск. «Несмотря на наступивший священный для мусульман месяц рамадан…» Я вздрогнул. Затряслись руки. «Группа боевиков предприняла дерзкую вылазку…» Я проверил арматуру – на месте, родимая. «Ты мужик, ты мужик, МУЖИК», повторял я про себя, набивая подушки. «Ответным огнём боевики уничтожены, одно тело уже опознано – это один из подручных Басаева Саид Гаджиев. Слово полковнику Фахрутдинову…» Магомет медленно обернулся. В его глазах была боль. Каким-то чутьём я понял, что он потерял не только брата. Вот откуда повышенное внимание к гениталиям. Вот почему…
-ТАТАРИН! — заорал он, – БЛЯДЬ ТАТАРСКАЯ!
 В три шага он настиг меня, взял за шиворот и потащил в сушилку. Дагестанцы пошли следом. Все трое.
 — Балерина, на фишку! — крикнул Магомет и втолкнул меня в сушилку.
 Дагестанцы расположились на подоконнике, Балерина стоял у входа и посматривал в дверную щель. Магомет достал из кармана складной нож и раскрыл его. Так страшно мне не было за всю свою тихую, ничем не примечательную жизнь маменькиного сыночка.
 — Доставай свой огрызок — сказал Магомет.
 Даги на подоконнике смотрели с предвкушением, Балерина кидал взгляды, полные любопытства. У Магомета был стояк – это было видно. Сушилка была наполнена похотью.
 — Не надо… — промямлил я.
 Магомет взял меня за горло и слегка сдавил. В глазах потемнело. Выхода не было.
 
 Я дотянулся до сапога, вытащил арматуру и погрузил её в живот Магомета – по самую изоленту.
 — ОХ, БЛЯТЬ! — заревел он и начал валиться назад. Растерявшиеся горцы приняли его на руки. Я бросился к выходу. Предатель Балерина хотел меня задержать, но я ударил его головой об косяк и он сполз на пол. Распахнутую дверь казармы ножкой придерживал Пфафенрот. Он улыбался мне. Одобрительно. Я побежал к лесу.
 
 Я углубился в тайгу. Было свежо и сумрачно. Я бежал уже больше часа. Наконец остановился и прислушался. Ни лая собак, ни воя сирены. Только сосны, довольно зловещие. Я заблудился, растворился среди деревьев. Забудьте про меня, пожалуйста. Я сел на землю и прислонился к стволу. «Вот и всё» — думал я – «Вот и всё, вот и всё, вот и всё». Вдруг где-то сбоку хрустнула ветка. Я вскочил и вгляделся в сумрак. Прячась за деревом, на меня смотрел оленёнок. Он увидел, что я его заметил, переступил тонкими ножками, и вышел из укрытия. Он изучал меня своими чёрными глазами, подрагивал хвостиком. Наконец он фыркнул, повернулся и не спеша удалился в лес. Я сел обратно на землю, не человек и не животное. Но кто? Я закатал рукав и достал из кармашка бритвенное лезвие «Спутник», почти новое. Тысячу лет назад, на другой планете, я видел в одном фильме, как старый мастер наставлял своего ученика: «Если ниндзя чувствует, что приближающийся крах неотвратим – три поперечных разреза и один продольный».


 
 Так я и сделал.



Возврат к списку


Человек Эпохи Вырождения 02.09.2013 11:32:06

ну вот

Человек Эпохи Вырождения 02.09.2013 11:45:04

в этой саге мне по нутру последние три абзаца

Абдурахман Попов 02.09.2013 11:46:52

ничё так спиртец, пока не ослеп.

Никита Марзан 02.09.2013 12:13:53

душевно очень

Марина Еремеева 02.09.2013 12:57:35

Винса напомнило. Он, кстати, работает, а так жив.

allo 02.09.2013 12:59:42

вау..
так и не понял
едят ли они мясо

Абдурахман Попов 02.09.2013 13:02:45

ноль пять тю-тю практически, теперь курица.

Александр Герасимов 02.09.2013 14:36:57

Молодец, тотарен. Respect тебе от меня лично. Никого, блять, не слушай. Ты, блять, гений. Не расплескай только талан-то. И с водкой ты это, не усердствуй. Тебе еще Конец Света наблюдать. А в такой день лучше трезвым быть. Поверь на слово.

Александр Герасимов 02.09.2013 14:37:39

А в личке я тебе, думаю, ответил исчерпывающе.

Человек Эпохи Вырождения 02.09.2013 14:38:09

"никого не слушай"
и тут жы советов полну жопу напхал
ну не поц?

Александр Герасимов 02.09.2013 14:41:26

Так, кроме меня, и слушать никого не надо. К этому я тотарена призываю. Вы его плохому научите. А я только хорошему.

allo 02.09.2013 14:51:09

Цитата
Абдурахман Попов пишет:
ноль пять тю-тю практически, теперь курица.
ггг.. я ж не про тотар а про оленей

Абдурахман Попов 02.09.2013 15:09:45

спасибо дяденьки. спать пошол.

Александр Чистович 02.09.2013 22:54:41

Пора фильму снимать, пора.
Фильму настоящую.

Абдурахман Попов 02.09.2013 23:06:01

а лучше мультики

Александр Чистович 02.09.2013 23:12:27

А, вот, аборигены припоминают, как от избыточной скромности во время Рамадана один пацан ласты клеил. Казеиновым клеем.

Османхан Аметов 14.01.2014 21:20:59

Браво, Абдурахман! Отлично написано! Я не остановился, не дочитав до конца! Очень живо!

Ника Марий 14.01.2014 21:41:58

жоско.я хоть и не тотарка, но этот степной натурализим будоражыт нешуточно. ых-хых, куда катится молодёш...

Абдурахман Попов 14.01.2014 23:28:21

я сегодня в маршрутке приложился башкой об коробку куда они динамики прячут. у меня сотрясение чтоли. нехорошо мне.

Человек Эпохи Вырождения 14.01.2014 23:30:32

сегодня буря ояебу какая магнитная. сам чуть не слох без всяких травм

Абдурахман Попов 14.01.2014 23:35:05

а кстати да, по радио слыхал. и потом я ещё откровенно говоря текилы немножко попил. угостили меня.

Натали 15.01.2014 11:04:26

Очень-очень понравился рассказ. Рахман - талантище!

Анна 15.01.2014 11:23:19

ох, Попов. ты и правда гений.

Натали 15.01.2014 11:48:45

Это ты о себе пишешь? Ну признайся? есть в этом что-то из реальной твоей жизни?

Абдурахман Попов 15.01.2014 17:11:11

из реальной жизни есть безусловно

Абдурахман Попов 15.01.2014 17:11:37

вы привязанные чтоли, друг за другом ходите

Натали 15.01.2014 17:15:42

Цитата
Абдурахман Попов пишет:
вы привязанные чтоли, друг за другом ходите
ага)

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости
Я увидел во дворе стрекозу.
(А. Розенбаум)
«Христианин ты или иудей,
Коран ли держишь в помыслах своих,
молясь о счастье собственных детей,
подумай хоть немного о чужих»…

Я увидел во дворе стрекозу,
Дверь открыл и побежал босиком,
Громыхнуло что-то словно в грозу,
Полетело всё вокруг кувырком.
Пеплом падала моя стрекоза,
Оседал наш дом горой кирпича,
Мамы не было а папа в слезах
Что-то страшное в небо кричал.
Зло плясали надо мной облака,
Мир горел, его никто не тушил,
Кто-то в хаки меня нёс на руках,
Кто-то в белом меня резал и шил.
Я как мог старался сдерживал плач,
Но когда, вдруг в наступившей тиши,
Неожиданно заплакала врач
Понял, что уже не стану большим.
Умирает моё лето во мне,
Мне так страшно, что я криком кричу,
Но кто в этом виноват а кто нет
Я не знаю… да и знать не хочу…
Мне терпеть уже осталось немного,
И когда на небе я окажусь,
Я, на всех на вас, пожалуюсь Богу!
Я там всё ему про вас расскажу…

(Автор слов — Олег Русских)