Публикации Написать письмо
Последние публикации

Поэзия

0
17.08.2013

Яков Есепкин Элиоту

Автор: Яков Есепкин
Яков Есепкин
 
Элиоту
 
Всерайские рулады не свернуть,
Их выточив голубками со краю,
Нам эльфы по струнам басовым путь
Укажут к отвоеванному раю.
 
Иллюзии утратились одне,
А рая мы еще не потеряли,
Сколь истина в худом всегда вине,
Цари свое видения сверяли.
 
Веди ж к вратам иль мимо, Элиот,
Не молви о надежде, речь остави,
Нам ангелы серебрили киот,
Гореть в каком лессированной яви.
 
Вольно от рая в сторону уйти,
Левее тлятся куполы Аида,
Направо всех к чистилищу пути
Ведут с неотвратимостью боллида.
 
Певцы теперь ответны за обман,
Не ведают и днесь о чем творенья,
Навеяли сиреневый дурман
Глупцам, лишив их собственного зренья.
 
Иное там, иное и не то,
Свидетельствовал Грек и с Греком иже,
Как миновать предрайское плато,
Без ангелов теней явиться ближе.
 
Что правда, паки истинно гореть,
Затепливаться станем, яко свечки,
Нельзя еще неречным умереть,
Сордим хотя акафистом сердечки.
 
Дарован был труждающимся рог
Мирского изобилья, дарованны
Судилище царям, пиитам слог,
Которым ангелы соборованны.
 
Им здесь распорядиться удалось
Немногим, а и как распорядиться
Талантом, если пиршество свелось
К попойке, не смешно ль таким гордиться.
 
Не будем сих речителей судить,
Трудами пусть молчанье искупают,
Глядишь, одни взялись хлебы сладить,
Другие красных жеребов купают.
 
Бессмертие оспаривать нельзя,
А периев тяжеле событийность,
Влечет любая избранных стезя
Туда, где расточается витийность.
 
Хотели песнью торжища лечить
И в каверы свои же угодили,
Нельзя ловушки эти отличить,
Засим чернилом сердца туне рдили.
 
Смотри, днесь панны с вишнями во ртах
Летают и цвета гасят золою,
И даром о серебряных крестах
Пииты гонят челядей метлою.
 
Излитый мрак виется тяжело,
Бледнея пред победными дымами,
Аидовскою тенью на чело
Ложится твердь -- она вовеки с нами.
 
Молчи, елико все временщики
Днесь могут лгать о праведной любови,
Не ведают и эти языки,
Какими вдовых сватали свекрови.
 
Воспенит слезы наши мертвый цвет,
Прожгут их жала в кубках богомерзких,
Тогда и змеи выползут на свет
Из похв да изо ртов сех изуверских.
 
Мешали всё о праведности речь,
Боялись непреложных откровений,
И стали мы безмолвствованьем жечь,
Цезуры отделив от песнопений.
 
Свечами нощь светить повремени,
Втще искушать воительные громы,
Текут пускай сиятельно огни
Из вежд моих -- во черные хоромы.
 
 
 
 


Возврат к списку


Марина Еремеева 18.08.2013 14:35:30

Не в состоянии оценить. Сбивает с толку язык.

Александр Чистович 19.08.2013 01:51:43

Томас Стернз Элиот, надо полагать, противопоставлял разум и чувства, считая, что поэзия не должна обращаться к ним напрямую. «Поэзии не следует ни выражать эмоций своего творца, ни возбуждать их в слушателе или читателе»… Поэзия — «это бегство от эмоций, не выражение личности, а бегство от личности». И, по всей вероятниости, был знаком с поэзией Игоря Северянина, в результате чего получился стихоопус.
  "Все - Пушкины, все - Гете, все - Шекспиры.
Направо, влево, сзади, впереди...
Но большинство из лириков - без лиры,
И песни их звучат не из груди...

Все ремесло, безвкусие и фокус,
Ни острых рифм, ни дерзостных мазков!
И у меня на "фокус" рифма - флокус,
А стиль других - стиль штопаных носков.

Изношены, истрепаны, банальны Теперь стихи, как авторы стихов.
Лубочно-вдохновенны и подвальны
Их головы - без нужного голов.

Титаны - все, а вместе с тем - все крохи,
Швейцар, столяр, извозчик и купец
Все, все поют, смеша, как скоморохи,
Гадливость вызывая, как скопец.

И хочется мне крикнуть миллионам
Бездарностей, взращенных в кабаке:
"Приличней быть в фуражке почтальоном,
Чем лириком в дурацком колпаке".
(Игорь Северянин. "Поэзоантракт" - Собратья, 1909. Июнь)

Марина Еремеева 19.08.2013 01:57:38

Александр, если уж на то пошло, надо привести--для сравнения--Бродского.

[PRE] I

    Он умер в январе, в начале года.
    Под фонарем стоял мороз у входа.
    Не успевала показать природа
    ему своих красот кордебалет.
    От снега стекла становились у'же.
    Под фонарем стоял глашатай стужи.
    На перекрестках замерзали лужи.
    И дверь он запер на цепочку лет.

    Наследство дней не упрекнет в банкротстве
    семейство Муз. При всем своем сиротстве,
    поэзия основана на сходстве
    бегущих вдаль однообразных дней.
    Плеснув в зрачке и растворившись в лимфе,
    она сродни лишь эолийской нимфе,
    как друг Нарцисс. Но в календарной рифме
    она другим наверняка видней.

    Без злых гримас, без помышленья злого,
    из всех щедрот Большого Каталога
    смерть выбирает не красоты слога,
    а неизменно самого певца.
    Ей не нужны поля и перелески,
    моря во всем великолепном блеске;
    она щедра, на небольшом отрезке
    себе позволив накоплять сердца.

    На пустырях уже пылали елки,
    и выметались за порог осколки,
    и водворялись ангелы на полке.
    Католик, он дожил до Рождества.
    Но, словно море в шумный час прилива,
    за волнолом плеснувши, справедливо
    назад вбирает волны, торопливо
    от своего ушел он торжества.

    Уже не Бог, а только Время, Время
    зовет его. И молодое племя
    огромных волн его движенья бремя
    на самый край цветущей бахромы
    легко возносит и, простившись, бьется
    о край земли, в избытке сил смеется.
    И январем его залив вдается
    в ту сушу дней, где остаемся мы.

       II

    Читающие в лицах, маги, где вы?
    Сюда! И поддержите ореол:
    Две скорбные фигуры смотрят в пол.
    Они поют. Как схожи их напевы!
    Две девы -- и нельзя сказать, что девы.
    Не страсть, а боль определяет пол.
    Одна похожа на Адама впол-
    оборота, но прическа -- Евы.

    Склоняя лица сонные свои,
    Америка, где он родился, и --
    и Англия, где умер он, унылы,
    стоят по сторонам его могилы.
    И туч плывут по небу корабли.

    Но каждая могила -- край земли.

       III

    Аполлон, сними венок,
    положи его у ног
    Элиота, как предел
    для бессмертья в мире тел.

    Шум шагов и лиры звук
    будет помнить лес вокруг.
    Будет памяти служить
    только то, что будет жить.

    Будет помнить лес и дол.
    Будет помнить сам Эол.
    Будет помнить каждый злак,
    как хотел Гораций Флакк.

    Томас Стерн, не бойся коз.
    Безопасен сенокос.
    Память, если не гранит,
    одуванчик сохранит.

    Так любовь уходит прочь,
    навсегда, в чужую ночь,
    прерывая крик, слова,
    став незримой, хоть жива.

    Ты ушел к другим, но мы
    называем царством тьмы
    этот край, который скрыт.
    Это ревность так велит.

    Будет помнить лес и луг.
    Будет помнить все вокруг.
    Словно тело -- мир не пуст! --
    помнит ласку рук и уст.[/PRE]

Vincent_A_Killpastor 19.08.2013 06:23:58

Есепкин - такой есепкин

Александр Чистович 19.08.2013 11:37:57

Тайно заинтересовался Мариной Е., ибо она дружит с Осей Б. "Это здорово! Это - очень, очень хорошо!"

Человек Эпохи Вырождения 19.08.2013 11:42:35

мне нравятся стихи Якова, а вы все жалкие, ничтожные люди, взрощеные на Барто!

Марина Еремеева 19.08.2013 13:39:05

Вот погоди, вылечусь от простуды и начитаю кое-что.

allo 19.08.2013 13:42:27

Барто добрая

Человек Эпохи Вырождения 19.08.2013 13:42:57

потому что мёртвая

allo 19.08.2013 13:47:11

она своими фанфиками в советское человечество добра вложила поболе многих достоевских с шекспирами )

Человек Эпохи Вырождения 19.08.2013 13:48:54

доброту свою вкладывать вредно, от неё люди глупеют

Марина Еремеева 19.08.2013 13:53:10

Положим, бог с ней, с Барто, но стихи должны звучать и вызывать эмоциональную реакцию.

allo 19.08.2013 13:58:21

ум - лишь инструмент для борьбы
к добродетелям он мало отношения имеет
а так-то верно
у каждого свой утопически идеальный мир

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости