Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
21.11.2013

Ларчик Юнатова

Без самодвижущейся коляски под названием автомобиль было плохо.
А что поделаешь – если с «коробкой» родимой возникли нелады.
Но ничего-ничего, завтра машина должна быть уже готова. Артём с утра планировал забрать её с СТО.
А пока - неудобство, конечно.
Приходится ездить в метро.
В этих толпах непонятно кого. Ну да ладно, перетерпим. Завтра всё должно быть нормалёк.
А пока - терпи, казак.
Вот второе, что плохо - без машины и с Алёной не встретишься.
Вспомнив об Алёне, Артём загрустил.
А вернее – даже не загрустил, а как-то слегка помрачнел. Причем даже не помрачнел, а как бы это точнее сказать? – вот как немного повеселел, но только -«в другую сторону».
Будто в погожий солнечный день невесть откуда возникшая одинокая туча, даже не туча, а так, тучка, закрыла диск светила. И сразу потемнело и стало как-то зябко и неуютно.
Причина такого изменения настроения Артёма, к сожалению, была. Или, как раньше говорили – имела место быть.
Хотя – что значит была?
Явно-то как раз ничего вроде и не изменилось.
Но внутреннее чувство в подобных ситуациях редко подводило Артёма.
Что-то неуловимо изменилось в их отношениях с Алёной последнее время.
Не стало былой теплоты, того прежнего доверия, сопереживания друг другу, удивительного чувства растворения себя в другом человеке.
Который будто стал частичкой тебя.
Как будто холодок от так назойливо рекламируемой последнее время по всем каналам новой мятной жевательной резинки пробежал.
И совсем уже не так, как раньше, она последнее время радовалась его подаркам, его веселым рассказам об очередных приключениях
Хотя в отношениях он традиционно выдерживал им же установленный порядок общения – кафе, уютные ресторанчики, номера в гостиницах, концерты.
На последнем, правда, на Мэнсоне, чуть не попали под драку фанатов, но – ничего страшного, обошлось.
И при расставаниях целовалась она с ним, будто исполняя заданный и обязательный к выполнению, но нелюбимый урок.
В постели тоже было уже не так классно и горячо как раньше.
А ведь вместе с ней они вдвоем так успешно прошли курс молодого бойца от петтинга с фистингом до камшота и кунилингуса.
Что такое кунилингус, Алёна вообще только от него и узнала.
И попробовала впервые только благодаря ему.
Да и нравилось это ей по-настоящему. Он же видел. Его не проведешь.
Казалось бы – ведь больше года уже вместе. Привыкли, притерлись.
Артём никогда не употреблял это слово - «полюбили». Не любил.
Улыбнулся возникшей тавтологии.
Мд-а-а. Загадка.
Квадратура круга и теорема Ферма в одном флаконе.
- Что же не так? – тяжело задумался Артём под мерное покачивание вагона, - Может между ними хитрожопо встрял тот долговязый дылда с дредами из её группы, которому так подозрительно весело Алёна улыбалась на последней лекции?
 
В тяжелых раздумьях Артём не обратил внимания на трех подвыпивших работяг, похоже, гастарбайтеров, вошедших в вагон на очередной остановке.
Понимая, что они хорошо вмазанные, те пытались стоять ровно, не шатаясь. Чтобы не привлекать внимания, одним словом. Лишь изредка с пьяными ухмылками что-то громко шептали друг другу на ухо. Скабрезно улыбаясь и прикладывая пальцы к губам – Мол, ни-ни. Никому!
Перед очередной остановкой со скамьи перед ними поднялась женщина и двинулась к выходу.
Вдруг один из работяг, самый здоровый из них, повернулся к Артёму и широким купеческим жестом предложил ему присесть. На освободившееся место.
Артём с негодованием отвернулся, - Еще, мол, чего не хватало! Что он - баба, что ли?
- Дедушка! Дедушка! Да ты чё? Садись! – потянул его за рукав плаща пьяный пролетарий.
Артём Олегович Юнатов, профессор кафедры прикладной математики уважаемого столичного университета, моложавый представительный мужчина с рано поседевшими висками опешил – Это он-то дедушка?
Но вдруг его  как обухом ударило – А может, это и есть ответ на все его вопросы?
А то выдумал – квадратура круга, теорема Ферма. Перельман хренов.
Прямо как второгодник тупой.
Ларчик-то …
И Артём Олегович тяжело задумался.
Мысленно отрешившись и уйдя от окружающего его мира.
Уйдем и мы, читатель.
Чтобы не мешать нашему герою.
Осознать, что теперь ему с этим - жить.
 


Возврат к списку


Человек Эпохи Вырождения 21.11.2013 15:08:29

ну за Перельмана ты понял, мерзкий тип

Человек Эпохи Вырождения 21.11.2013 15:19:07

жалкий завистник!

Шева 21.11.2013 16:19:00

Аз воздам

Человек Эпохи Вырождения 21.11.2013 16:28:36

началось(

Юнкер 21.11.2013 17:22:30

У Артём Олеговича язык длинный, другую Алёну закамасутрит. Пусть не особо переживает, дедушка.

Вита 22.11.2013 14:00:19

Шева, чото мне кажется рассказ недоделанным, в прямом смысле. или недогоняю.

Шева 22.11.2013 15:37:54

Уважаемая Вита!
На Ваш запрос соообщаем, что Ваши претензии были рассмотрены сотрудниками нашего Департамента. Мы признательны за Ваш интерес к данному вопросу.
И надеемся, что последующие наши действия вызовут реально неподдельный интерес к нашему творчеству.
С неизменным уважением, Шева.
С неизменным уважением, Антон.
Пьян.
Да не ты, а я.

Вита 22.11.2013 16:16:38

Ну вот уже и к стенке меня поставили. за что?(с

начал рассказ с поломки машины(следи за моим ходом...)досадно, но ладно,
потом вспомнил о проблемных отношениях с женщиной: "И при расставаниях целовалась она с ним, будто исполняя заданный и обязательный к выполнению, но нелюбимый урок." опять как про машину, что обломалась, обломала. А в результате "дедушка" - типа сам виноват. Машина устарела?  
Это знаешь с чем можно сравнить? ну вроде как "плыли, плыли, а на берегу всрались" ибо "машина" задала фальшивый тон изначально.

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости
Я увидел во дворе стрекозу.
(А. Розенбаум)
«Христианин ты или иудей,
Коран ли держишь в помыслах своих,
молясь о счастье собственных детей,
подумай хоть немного о чужих»…

Я увидел во дворе стрекозу,
Дверь открыл и побежал босиком,
Громыхнуло что-то словно в грозу,
Полетело всё вокруг кувырком.
Пеплом падала моя стрекоза,
Оседал наш дом горой кирпича,
Мамы не было а папа в слезах
Что-то страшное в небо кричал.
Зло плясали надо мной облака,
Мир горел, его никто не тушил,
Кто-то в хаки меня нёс на руках,
Кто-то в белом меня резал и шил.
Я как мог старался сдерживал плач,
Но когда, вдруг в наступившей тиши,
Неожиданно заплакала врач
Понял, что уже не стану большим.
Умирает моё лето во мне,
Мне так страшно, что я криком кричу,
Но кто в этом виноват а кто нет
Я не знаю… да и знать не хочу…
Мне терпеть уже осталось немного,
И когда на небе я окажусь,
Я, на всех на вас, пожалуюсь Богу!
Я там всё ему про вас расскажу…

(Автор слов — Олег Русских)