Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
19.04.2014

Время познакомиться

Летний дождь хлестал за окном, порывами шёл, занавеска нашей спальни вздымалась пузырём и опадала от сквозняка. В комнате стоял запах свежести, мокрой травы и мокрой земли, такой приятный после недельной жары.
- Лен, есть будешь? – я пошёл на кухню. Ленка перещёлкнула телеканал:
- Всё одно и то же… Не, не буду.
 
И мне на кухне тоже расхотелось – кусок сыра зажевал так, без хлеба, закинул в кипяток чай в пакетиках. Сегодня… предчувствую, снова за несколько лет… и уже не боюсь
Когда выходил из кухни, подёргивая за ниточки пакетики чая в кружке – чтобы заварился быстрее, со стороны зеркала, висевшего над кухонной раковиной и снабжённого маленькой полкой, что-то брякнулось в эту самую раковину. Я взглянул – так и есть: сегодня Это было серого цвета, как дождливое небо за окном. Нечто клубилось в зеркале, среди серой мути прорезался просвет, словно глаз, – как будто одна из дождевых туч удобно там устроилась.
 
Из зеркала метнулось щупальце и ухватило за запястье, горячая вода плеснула на меня и щупальце, и через секунду осколки чашки заскользили по линолеуму кухни.
Щупальце убралось обратно, взамен в лицо хлестнула вонючая жижа, и меня скрючило.
Нечто в зеркале исчезло, его место занял я, блюющий в раковину. Жижа удивительно быстро смывалась.
 
- Что там такое? – голос Ленки из комнаты. Только не она, ей не надо знать, вообще никому не надо знать!. Мы живём вместе три месяца, а Это мне является периодически с четырнадцати, кажется, лет – всегда в разных формах, и никогда не знаешь заранее, в какой.
- Всё в порядке, родная – я уже собрал осколки чашки и пакетики с чаем, мокрые и противные наощупь, в мусорное ведро.
 
… Первый раз я столкнулся с этим в четырнадцать лет, говорю же. Тогда, выбежав под вечер из дома – послали за хлебом, – и, проходя мимо гаражей, я увидел мёртвую ворону – над ней вились мухи, опарыши ползали по ослепительно-чёрным перьям.
 
Я, воровато оглянувшись, подхватил палочку – меня всегда привлекали штуки, вызывающие отвращение – и ковырнул вздувшееся брюшко птицы. Смрад был невыносим, а потом из густеющих сумерек поднялась чёрная масса, облачная, отдалённо напоминающая ворону эту самую. Вонь усилилась, я заворожённо смотрел на это, когда из середины облака в меня метнулось… нет, молнией подобное называть было бы слишком громко… метнулось что-то вроде нити, и опоясало голову… Так эта…Это… дало понять, что оно теперь со мной, что оно будет время от времени появляться и кричать своё «Nevermore», вселяя безнадёжность и ожидание… ему лучше известно, чего.
 
Я вернулся в комнату. Скучающая Лена валялась на тахте – из одежды серая длинная футболка и трусики. Вместо клипов на экране мелькали герои очередного сериала про женщину-следователя, как стало ясно из первых же прозвучавших с экрана фраз, когда сама героиня под звуки чего-то лирического целовалась с мужчиной. Затем последовал длинный диалог, который и «ебанутым» назвать сложно – сплошная «вода»… да, вода – надо окно закрыть, а то в комнате уже просто сыро.
 
- Мишка, принеси мне мандаринку, а? – Лена провела пальчиком по моей щеке, потом по груди, ниже...
- Не буди во мне зверя…
- Особенно зайца! – озорно докончила она, и мы оба засмеялись избитой детской шутке.
Я включил свет на кухне, опасливо осмотрелся – тихо всё, вроде. Извлёк из холодильника пригоршню мандаринов, из другого пакета – конфеты…
 
Когда я учился в техникуме, гордо переименованном в «колледж», у нас в общаге завелась «крыса» - ну, то есть вы понимаете, кто-то начал воровать у своих: пропадали деньги, вещи, продукты. Долго длилось это всё – потом вора всё же поймали за руку буквально. Оказалось, Федя Атаманов – откуда-то из Свердловской области приехал учиться.


Молодость в таких случаях всегда жестока, вы знаете. Мы затащили «крысу» в туалет, подперли дверь шваброй, и принялись «месить» его. Били жестоко. Потом меня словно кто-то подтолкнул - я попросил всех отойти подальше и, расстегнув штаны, помочился на валяющегося в крови и соплях Федю – «опустил», словом. Ещё случайно глянул в одну из кабинок с полуоткрытой дверью – там клубилось нечто аморфное, на сей раз красного цвета. Ощущение тогда было, что Это хихикает.
Федя-«крыса» так и ночевал в сортире, а на другой день подал заявление об отчислении.
 
Я переложил лакомства в вазочку и вернулся в комнату, где Ленка запоем смотрела свой сериал:
 
- Гражданин Хлюздин, вы согласны сотрудничать со следствием? – женщина-следователь беседовала в кабинете с мордоворотом, развалившемся на казённом стуле: типично бандитская рожа, пузо, непременная «цепура» с крестом.


- Слышь, красава… – допрашиваемый не закончил свою речь: стоящий сбоку мужчина, возможно, дознаватель, неожиданно ударил его в живот ногой, потом, корчащегося уже на полу, кулаком в голову и, заведя руки оглушённого пузатика за спину, надел наручники. Женщина на экране достала откуда-то противогаз, вдвоём они натянули на жертву сие средство химзащиты. Женщина прикрыла клапан противогаза… вспомнилось, при каких обстоятельствах это появлялось в моей жизни, когда я служил в армии…
 
- Ленка, как ты можешь смотреть такую хуйню, пиздец просто?! – не сдержался, потому что всего прошиб мерзкий пот и всплыли картинки в памяти: как сержант Марычев с прочими «дедушками» выдернули меня после отбоя в каптёрку – на столе банка с маринованными огурцами, колбаса крупными кусками, исщипанная буханка хлеба, стаканы. Не помню уже, в чём я провинился тогда – «дух» обычно всегда виноват перед «дедушками», уже тем, что он «дух».
После короткого разговора «ты чо, ёбанаврот, салабон, страх потерял?», меня ухватили за руки двое, сержант Марычев ударил в солнечное сплетение и, когда я согнулся, натянул ещё с кем-то вот так же на мою башку противогаз…
 
- Мишка, а ну не ругайся! – Лена чуть не подавилась мандарином. – Что с тобой сегодня?
- Прости, солнышко, прости… - я приобнял её за плечи.
 
… Я тогда чуть не задохнулся, в ушах звенело, перед глазами плыли круги… а через стёкла противогаза, через плечо Марычева я чётко видел то, что являлось мне периодически на протяжении моей жизни. Это тогда стояло в углу каптёрки, бесформенное, как обычно – и было цвета хаки. Перед тем, как потерять сознание, я увидел, как масса приняла подобие человека и приложила что-то вроде руки к чему-то вроде головы – словно издеваясь, отдавало честь.
 
- Не ругайся больше, ладно? – Лена уже полусонно пробормотала. – Спать хочу… будешь? – рука любимой задрала футболку и большой палец залез под резинку трусиков.
- Позже, милая, позже…
- Позже не будет, – сонный смешок.
- А куда она денется? – Я хихикнул.
- В лес убежит… сплю-ю – бормотание в ответ.
 
…А потом, когда я сам стал «дедушкой», я часто применял к провинившимся «духам» это наказание – «слоника». И всё вспоминал сержанта Марычева, натягивая на бритую голову жертвы противогаз и зажимая клапан. Меня «гоняли», а я чем хуже? Помню, правда, одного задохлика деревенского – он тогда чуть «кони не двинул», и я пересрал – про дисбат рассказывали много страшного. Стянув с него противогаз, долго бил ладонями по щекам – он очнулся и испуганно смотрел на меня зелёными глазами с белёсыми ресницами.
 
Я перевёл взгляд на экран… посрамлённый подследственный делал женщине-следователю кунилингус, а дознаватель снимал всё действо на камеру телефона. Ленка порнуху какую-то включила?. Нет – в правом углу экрана светился логотип ведущего отечественного телеканала.
Юбка женщины-следователя была задрана, камера оператора показывала вначале её крепкие ягодицы, затем, крупным планом – лицо подследственного, ещё ближе – его язык… Я глянул на спящую Лену и лихорадочно стал раздеваться – сейчас я её отдеру на все корки… как никогда ещё… и с изумлением наблюдал попутно очередную сцену на экране: женщина, сладострастно изогнувшись – видимо, в приближении кульминации, приставила ствол табельного «макарова» ко лбу подследственного и нажала на курок. Грохот выстрела – из экрана телевизора на меня брызнули капли крови и бело-серые комочки.
 
Экран погас, зато запахло горелой пластмассой, а наш телевизор стал расширяться во всю стену… И сердце заколотилось в ожидании необычного.
Стена теперь представляла собой огромный чёрный прямоугольник; из середины скользнуло что-то вроде лесенки прямо мне под босые ноги, а в середине образовался проход: чернота подсвечивалась еле видимым светом.
К руке протянулось щупальце, на сей раз из пластика с вкраплениями штукатурки. Взмах ладони – оно с лёгким щелчком отвалилось.
 
Оглянувшись на Ленку, в последний раз, наверное, я, как был, раздетый, шагнул на чёрную лесенку – из тьмы пахнуло всем мерзким, что я когда-то слышал и видел, но я не остановился. Столько лет Это мне являлось… Ещё шаг. Пришло время познакомиться поближе. И, когда вошёл в абсолютную тьму, последним ощущением было – я в своей стихии, я сливаюсь с тьмой, я – это...


Возврат к списку


Человек Эпохи Вырождения 19.04.2014 09:04:33

я бы посоветовал все закавыченные слова похерить. в смысле раскавычить.
а ЭТО живёт в зеркале. а с похмелья - в верхнем левом углу.
а так одобряю

Ирма 19.04.2014 17:35:02

О. И это понравилось.

марина 21.04.2014 07:35:51

Классное

Вита 21.04.2014 12:02:37

интересная проза. какая то совсем иная реальность... ну для меня, точно.

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости