Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
07.05.2014

История без (быль)

Пытаясь структурировать классический сюжет с точки зрения банального литературоведения, мы со всей очевидностью приходим к тому, что структура сюжета в концептуальном плане содержит как обязательные, так и необязательные элементы. К обязательным обычно относят: завязку, развитие действия, кульминацию, развязку. К необязательным - экспозицию, пролог, эпилог, послесловие.
К чему это я написал?
А Бог его знает.
 
…Люблю рассматривать старинные фотографии.
Такое впечатление, что тогда, в те давние времена, люди относились к фотографированию гораздо серьезней, чем сейчас.
Ответственней, я бы сказал. Для них, похоже, это был не процесс, а событие.
Почему-то на фотопортретах тех лет гораздо яснее, четче проявляется, хотя, может быть, это всего-лишь кажется, характер того, кто на снимке.
Вот посмотреть на снимки наших героев.
Он – классический офицер-красавчик с лихо закрученными усами, явно любимец женщин, в идеально подогнанной военной форме и безукоризненно сидящей фуражке с кокардой.
Она, наоборот, - с чувственными губами, короткой, мальчишеской стрижкой, уверенным, даже строгим взглядом эмансипированной девушки-женщины. Ну прямо героиня рассказов Бунина. И, в то же время, проглядывает бесом что-то от толстовской Зои Монроз.
Красивые.
Но сразу видно - разные. Очень разные.
 
…В первой мировой он участвовал в звании подпоручика. Но уже в двадцать два был комиссован как непригодный к службе. Вроде  как из-за туберкулеза.
Тогда он вернулся в свой родной поселок на Черниговщине и в феврале восемнадцатого создал здесь партизанский отряд. Командиром, видно, он был неплохим.
Потому что потом были такие же отряды в Самарской и Симбирской губерниях, на Брянщине. Участвовал в боях с немцами за Чернигов, Фастов, Киев.
Но не его боевой путь привлекает внимание. Почему-то всегда между общественным и личным нас интересует второе.
Может, потому что личное всегда ближе, понятнее, что-ли.
Одним словом, весной восемнадцатого года, да-да, весной – никуда и никому от нее не деться, даже будущим героям, в возрасте двадцати трех лет он влюбляется, а затем и женится на своей избраннице.
Сказать, что это была неординарная личность – ничего не сказать.
Несколько фактов ее жизни. Его землячка, из той же Черниговской губернии. Моложе его на два года. В двадцать один год поступила на службу в ЧК, возглавив подразделение в городе Унече и став членом Унечского ревкома.
Звали ее Фрума Ефимовна Хайкина.
Ага.
Как писал потом местный краевед:
«После  освобождения Клинцов от немцев и гайдамаков революционный порядок в посаде устанавливала Фрума Хайкина. Это была решительная и смелая женщина. Она разъезжала в седле на лошади, в кожаной куртке и кожаных штанах, с маузером на боку, который при случае пускала в дело. Ее назвали в Клинцах – «Хая в кожаных штанах».
Под ее началом выявили всех, кто сотрудничал с гайдамаками или сочувствовал им, а также бывших членов Союза Русского Народа, и расстреляли на Ореховке, на поляне за городским садом».
Вот такая была Жанна Д‘арк. «Клинцевского розлива».
 
Была у нашего героя необъяснимая странность.
С предубеждением и презрением относился к легковым автомобилям. И к пользователям этим видом транспорта женского полу.
И когда из центра поступило указание, что в связи с бензиновым кризисом резко ограничить поездки на автомобилях, он издал по Житомирскому гарнизону презабавный приказ:
«Несмотря на острую нужду в горючем материале, который так трудно достать для необходимости обслуживания фронта, некоторые лица позволяют себе роскошь раскатывать на автомобилях с женщинами. Приказываю всем командирам частей дивизии заарестовывать автомобили с женщинами и препровождать в дивизию, где автомобиль подлежит конфискации, а лица, изволившие ехать в нем с женщиной, аресту с доведением до сведения учреждения, которому принадлежит автомобиль».
Закончилось анекдотично. Арестовали автомобиль, в котором ехала женщина, ответственный работник - член Волынского губисполкома.
Губисполком быстренько накатал кляузу в центр.
Наш герой получил «по полной».
Так и вспоминается Козлевич с его - Пить не будете? Голые танцевать не будете при луне? Эх! Прокачу! Выходит, не на пустом месте был создан этот бессмертный образ.
Но что интересно, уже в двадцать первом году Харьковский горком КП (б)У тоже издал постановление, запрещающее женщинам ездить в автомобиле.
Тогда уже вмешалось Политбюро ЦК, которое своим решением от двадцать третьего июля двадцать первого года предложило горкому отменить постановление и поручило НКВД разработать инструкции относительно пользования автомобилями, а секретариату ЦК – «дать циркуляр губкомам относительно борьбы с отношением к женщине как к низшему существу».
Вот такие были времена.
А вы говорите.
 
…В августе девятнадцатого Фрума рождает ему дочь.
Но это было уже после его гибели.
Очень неоднозначной и вызвавшей потом столько пересудов и вопросов.
Официально сообщалось, что красный командир погиб в бою с петлюровцами под Коростенем.
Но как показали результаты экспертизы при эксгумации, проведенной аж через тридцать лет после смерти, его сразила пуля, вошедшая в область затылка, а вышедшая в области темени.
В этот момент он находился в окопе и смотрел в сторону противника в свой неизменный бинокль.
С ним находились трое - его заместитель, рядом - командир Богунского полка, и главный фигурант - уполномоченный реввоенсовета двенадцатой армии некто Танхиль-Танхилевич, откомандированный к ним якобы с инспекцией.
Там же, в расположении дивизии, в тот момент находилась и Фрума. Продолжавшая состоять на чекистской службе.
А он Фруму по-прежнему боготворил. Незадолго до смерти в полку даже провели специальное собрание в связи с чрезмерным сердечным увлечением командира в ущерб службе.
 
Согласитесь - вот где, казалось бы, можно было бы разгуляться фантазии.
Что же стало настоящей причиной его гибели?
Случайность?
Или, все-таки?
Или - еще хуже и подлее?
Но ничего этого вы здесь не прочтете.
Оставим эту историю в таком виде, как она есть.
Без.
Почему?
Да потому что люди-то живые были, невыдуманные.
Кто сейчас скажет, как на самом деле было?
Уже никто.
 
В качестве постскриптума странный факт – с конца девятнадцатого года Фрума начинает жить под «партийным» псевдонимом Ростова.
Почему, зачем?
Ага.
 
…Прошло без малого сто лет. А он и сейчас гордо восседает на коне.
Только бронзовом.
В Киеве, на пересечении тогда Бибиковского, ныне - бульвара Шевченко, и ведущей к жэдэ вокзалу улицы Коминтерна, ныне, насмешка судьбы, носящей имя Симона Петлюры.
В аккурат напротив предварительных железнодорожных касс.
Пока стоит. Герой еще той, первой гражданской войны.
Хотя, кто знает. Глядишь – и через время на том же постаменте будет уже другой герой. Со второй гражданской.
А ведь если вдуматься – заколдованный круг получается. Еще один из героев Ремарка этому удивлялся.
Мол, при жизни – ты на хрен обычно кому нужен.
А мертвый - герой.
Только тебе-то что с этого? Только и радости, что никогда не узнаешь, как потомки распорядились. А точнее – растранжирили.
То, за что ты боролся.
 



Возврат к списку


Человек Эпохи Вырождения 07.05.2014 11:01:58

хорошо

Ирма 07.05.2014 13:26:02

Добротная вещь.
Шева, ты это куда-нибудь отдал или только по инетам выгуливаешь? Статья то стоящая.

Шева 07.05.2014 15:37:59

Ирма: никуда. Фактаж взят из статьи о Щорсе две недели назад в газете /2000/. Знаешь, думаю, такую.
Буквы, догадки и эмоции - мои. ггы

Чёрный Человек 07.05.2014 21:56:28

интересно.

Александр Чистович 07.05.2014 23:03:54

А вот что пишет по этому поводу Педживикия:
"Официальная версия о том, что Щорс погиб в бою от пули петлюровского пулемётчика, с началом «оттепели» 1960-х годов стала подвергаться критике.
Первоначально исследователи инкриминировали убийство командира только бывшему командующему Харьковским военным округом Ивану Дубовому, который в годы Гражданской войны был заместителем Николая Щорса в 44-й дивизии. В сборнике 1935 года «Легендарный начдив» помещено свидетельство Ивана Дубового: «Противник открыл сильный пулемётный огонь и, особенно помню, проявлял „лихость“ один пулемёт у железнодорожной будки… Щорс взял бинокль и начал смотреть туда, откуда шёл пулемётный огонь. Но прошло мгновение, и бинокль из рук Щорса упал на землю, голова Щорса тоже…». Голову смертельно раненного Щорса бинтовал Дубовой. Щорс умер у него на руках. «Пуля вошла спереди, — пишет Дубовой, — и вышла сзади», хотя он не мог не знать, что входное пулевое отверстие меньше выходного. Когда медсестра Богунского полка Анна Розенблюм хотела сменить первую, весьма поспешную повязку на голове уже мёртвого Щорса на более аккуратную, Дубовой не разрешил. По распоряжению Дубового тело Щорса без медицинского освидетельствования отправили для захоронения за много тысяч верст в Россию, в Самару, с которой Щорс не был связан никоим образом. Свидетелем гибели Щорса был не только Дубовой. Рядом находились командир Богунского полка Казимир Квятек и уполномоченный реввоенсовета 12-й армии Павел Танхиль-Танхилевич, посланный с инспекцией членом РВС 12-й армии Семёном Араловым.
Вероятным исполнителем убийства красного командира называется Павел Самуилович Танхиль-Танхилевич. Ему было двадцать шесть лет, родился он в Одессе, закончил гимназию, разговаривал по-французски и по-немецки. Летом 1919 года стал политическим инспектором Реввоенсовета 12-й армии. Через два месяца после гибели Щорса он уехал с Украины и прибыл на Южный фронт в качестве старшего цензора-контролёра Военно-цензурного отдела Реввоенсовета 10-й армии.
Эксгумация тела, произведённая в 1949 году в Куйбышеве при перезахоронении, подтвердила, что Николай Щорс был убит с близкого расстояния выстрелом в затылок (анализ данных эксгумации происходил уже после смерти Сталина, с санкции Хрущева).
27 июля 1919 без суда и следствия был расстрелян комбриг 44-й дивизии Антон Богунский. 11 августа 1919 под Ровно, во время мятежа, при невыясненных обстоятельствах, был убит щорсовец Тимофей Черняк, командир Новгород-Северской бригады. 21 августа 1919 в Житомире внезапно умер Василий Боженко, командир Таращанской бригады. Утверждается, что он был отравлен (по официальной версии, умер от воспаления лёгких). Все они были ближайшими сподвижниками Николая Щорса".

Александр Чистович 07.05.2014 23:10:45

А еще мы в деццком цадике распевали в 1950 году песенку про усатого дяденьку  Щорса:
"«Хлопцы, чьи вы будете,
Кто вас в бой ведет?
Кто под красным знаменем
Раненый идет?»

«Мы сыны батрацкие,
Мы за новый мир,
Щорс идет под знаменем —
Красный командир.»

В голоде и в холоде
Жизнь его прошла,
Но недаром пролита
Кровь его была".

Александр Чистович 07.05.2014 23:38:23

А уж если по делу, то так и прёт из моего неокрепшего разума наставление Лёвушки Троцкого:"Кто не хочет возвращаться к Моисею, Христу или Магомету, ни довольствоваться эклектической окрошкой, тому остается признать, что мораль является продуктом общественного развития; что в ней нет ничего неизменного; что она служит общественным интересам; что эти интересы противоречивы; что мораль больше, чем какая-либо другая форма идеологии, имеет классовый характер. Но ведь существуют же элементарные правила морали, выработанные развитием человечества, как целого, и необходимые для жизни всякого коллектива? Существуют, несомненно, но сила их действия крайне ограничена и неустойчива. «Общеобязательные» нормы тем менее действительны, чем более острый характер принимает классовая борьба. Высшей формой классовой борьбы является гражданская война, которая взрывает на воздух все нравственные связи между враждебными классами..."

Вита 07.05.2014 23:46:57

"Да потому что люди-то живые были, (не)выдуманные."

понравилось.
Шева, представь, пройдёт пару лет, а тебя бац... и посадили за этот рассказ.:D
и Чистовича за то, что нагрузил опять

Шева 08.05.2014 10:38:54

Александр Ч.: спасибо. Глубоко откаментил.

Ирма 08.05.2014 18:29:44

Знаю, конечно, Шева).

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости
Я увидел во дворе стрекозу.
(А. Розенбаум)
«Христианин ты или иудей,
Коран ли держишь в помыслах своих,
молясь о счастье собственных детей,
подумай хоть немного о чужих»…

Я увидел во дворе стрекозу,
Дверь открыл и побежал босиком,
Громыхнуло что-то словно в грозу,
Полетело всё вокруг кувырком.
Пеплом падала моя стрекоза,
Оседал наш дом горой кирпича,
Мамы не было а папа в слезах
Что-то страшное в небо кричал.
Зло плясали надо мной облака,
Мир горел, его никто не тушил,
Кто-то в хаки меня нёс на руках,
Кто-то в белом меня резал и шил.
Я как мог старался сдерживал плач,
Но когда, вдруг в наступившей тиши,
Неожиданно заплакала врач
Понял, что уже не стану большим.
Умирает моё лето во мне,
Мне так страшно, что я криком кричу,
Но кто в этом виноват а кто нет
Я не знаю… да и знать не хочу…
Мне терпеть уже осталось немного,
И когда на небе я окажусь,
Я, на всех на вас, пожалуюсь Богу!
Я там всё ему про вас расскажу…

(Автор слов — Олег Русских)