Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
20.06.2014

Человек состоявшийся

1977 год.



Боря прикрывается ладошкой от солнца; сразу же рывок за вторую руку – и он семенит за папой, еле успевая, быстро перебирает ногами в сандалиях. На нём шорты, синяя футболка из плотного материала с рисунком – скворечник и сидящий на его жёрдочке весёлый его обитатель, разинувший клюв во всю ивановскую; вокруг него значки – Боря уже давно знает, что это называется «ноты».




Папа вышагивает вальяжно: пузо выпирает из-под бело-зелёной нейлоновой рубашки, в одной руке – ладошка сына, в другой – грязный платок, которым он вытирает начинающуюся лысину.

- Быстрей давай! – он поворачивает голову к сыну – и в детские ноздри ударяет смрад тех шести или семи кружек пива, что папа выпил, и вонь папирос «Беломорканал» фабрики им.Урицкого, которые папа курит, и папин пот.




Они возвращаются из летнего кафе, куда ходят с папой каждую субботу – занимают столик в углу обычно. Сразу же подсаживаются один-другой папин знакомый – непременно с парой здоровенных полулитровых пивных кружек – «бокалов», как их в народе зовут, и общепитовской тарелкой с шашлыком или воблой. И начинается беседа, и в выражениях они себя не стесняют.




В одну из таких суббот поток мата попыталась оборвать какая-то женщина:

- Мужики, не ругайтесь, хоть ребёнка постыдитесь!

А папа ей отвечает:

- Своих детей заводи – их и стыдись - и смотрит на неё выкаченными глазами с кровяными прожилками. Собеседники-собутыльники поворачиваются в сторону осмелившейся нарушить беседу – тогда ими оказались дядя Лёша и дядя Коля – про него мама говорила папе «тюремщик», и Боря уже знает, про что она.




И дядя Коля тогда ей говорит, этой женщине, хмельно улыбаясь:

- Что, красавица, без мужика маешься, пристаёшь ходишь? Щас, погоди, пиво допьём – сходим за кафешку, я тут кустики знаю… - и ухмыляется, щеря вставные зубы.

Боря не знает, про какие это кустики дядя Коля говорит, но женщина, видимо знает: она бледнеет, поворачивается в сторону и кричит:

- Миша!

Из-за соседнего столика поднимается здоровенный детина, дядя Коля тоже поднимается, продолжая улыбаться.





Папа торопливо сдёргивает сына со стула и тащит к выходу. За их спиной слышится грохот опрокидываемого столика, визг женщины и ругань мужчин.



Две недели после этого они ходят в другое кафе, гораздо дальше от дома – четыре трамвайных остановки приходится проехать.




Сегодня вот снова пришли в прежнее – и всё спокойно; только дядя Коля подходит к их столику:

- Ну здорово, ссыкун! – негромко папе говорит. Папа краснеет, а дядя Коля, мельком бросив взгляд на Борю, продолжает:

- Спасибо скажи, что пацан с тобой – и, сплюнув сквозь зубы на пол у их столика, уходит.


Папа краснеет ещё больше, махом опрокидывает в себя полный «бокал» пива и ни с того ни с сего даёт Боре подзатыльник:

- Жри шашлык, деньги уплочены! – и Боря, мелко кивая, стягивает с алюминиевого шампурчика кусок сухого мяса и начинает жевать. Кусок мяса не лезет в глотку – там уже комок встал, а на глазах Бори слёзы, но он их сдерживает, иначе дома ремня получит. Уже раз было – когда однажды Боря просил папу купить танк на батарейках, который углядел в витрине «Детского Мира», и разревелся, когда папа отказал, и ревел всю дорогу до дома; а дома ревел уже, когда папа содрал с него шорты и принялся хлестать ремнём, а мама ушла на кухню и дверь закрыла. Боря от боли тогда даже описался – только после этого папа перестал его бить.




Сейчас они спешат домой: в три часа дня у них гости соберутся, будут пить и есть, и будет всем весело. Потом, когда гости разойдутся, Борю уложат спать, он дождётся, пока уснут папа и мама, прокрадётся в гостиную и утащит из серванта, где лежат мелкие деньги, какую-нибудь купюру. Всё равно утром не заметят.




1982 год



- Борька, дай списать – Вовчик, сосед по парте, панибратски толкает в бок.

- Пятьдесят копеек – Боря еле разжимает губы.

- Ну нету сейчас – начинает канючить Вовчик.

- Тогда сам решай – Борины мысли заняты совсем другим сегодня – ему очень нравится Анечка: вон впереди сидит, в отутюженной школьной форме, и гигантский бант на русой голове покачивается, когда Анечка склоняет голову.




После уроков Боря словно невзначай нагоняет её на выходе из школы. Завязывается разговор.

- Аня, мороженого хочешь?

- Хочу – лицо девочки расплывается в улыбке.

Весна, с крыши капель, ручейки бегут по асфальту. Боря и Анечка подходят к тележке с мороженым, хмурая тётка продаёт им два стаканчика пломбира.

- Ой, какое вкусное-е – Анечкины зубы с наслаждением впиваются в лакомство.

- Вкусное – соглашается Боря. – Восемь копеек давай.

- Какие восемь копеек? - синие глаза расширяются.

- За мороженое. Я же свои деньги платил.




Анечка, покраснев, начинает рыться в карманах пальто – и с виноватой улыбкой достаёт две копейки.

Боря вырывает из её руки полусъеденное мороженое и бросает в лужу – ослепительно-белым островком среди грязного океана. И давит его ботинком. За спиной слышится плач Анечки.





1987 год.



- Ну чё, Борян, иди раскумарься, а то так и помрёшь с писькой в руке! – Гафа, застёгивая штаны, появился из комнатухи бичарни, куда Борю сегодня друзья привели.




Его многие ровесники, в отличии от Бори, уже давно утратили «девственность» - в основном так же, по подвалам и бичарням, с женщинами, что им в матери годятся, за сэкономленную трёшницу или неведомыми путями добытую бутылку какого-нибудь портвейна - «Даляра» или «777»; а в лучшем случае – с кем-то из одноклассниц, из тех, что строгостью нравов не отличались. А Боря всё ещё запретного плода не попробовал – а уж хотелось как всякому подростку!




И вот вожделенный день настал: Боря и его дворовые друзья – Гафа с Милей (они предпочитали, чтобы их и звали по кличкам, а не по именам) скинулись, распотрошив свои денежные заначки, запаслись пресловутым портвейном-«бормотухой», неведомыми путями добытым Гафой: на дворе всё-таки перестройка и «сухой закон», у вино-водочных после двух часов дня не протолкнуться, и прыщавому подростку, даже если он и прорвётся через эту очередь, никто ничего не продаст. И пришли в эту квартиру: алкоголик дядя Саша и две его дочки-поблядушки, Валька и Тамарка, всегда рады были гостям с «пойлом». Миля с Гафой уже не раз сюда ныряли, а Боря пришёл впервые.





Сперва распили все вместе две бутылки портвейна: дядя Саша захмелел быстро, пригорюнился. Из раздолбанного магнитофона «Романтик» вопила-хрипела Си-Си-Кетч. Дядя Саша опрокинул в глотку ещё стакан портвейна – и вдруг зарыдал в голос.




- Э, ты чего, старый? – Миля недоуменно потеребил его за плечо.

- Правду, правду поёт! – прохныкал уже пьяный дядя Саша – и вся кухня, где проходило застолье, огласилась таким хохотом, что даже пара тараканов в углу на потолке недоуменно зашевелила усами и двинулась прочь – от греха подальше.


- Короче, дядя Саша, тебе уже хватит – авторитетно заявил Гафа. Старый алкоголик попробовал возмутиться, но его уже никто не слушал: Гафа, приобняв Тамарку за плечи, возбуждённо с ней беседовал:

- Да не буду я сегодня, «демонстрация» у меня!

- Чего у неё? – не понял Боря.

- Месячные, дуралей! – пояснил Гафа, и продолжал разговор с Тамаркой:

- А за щеку возьми тогда? Чё тебя, убудет?

-Да пошли вы, идиоты! – Тамарка стряхнула руку Гафы с плеча, рванула в прихожую – слышно было, как зашуршала её болоньевая куртка и заскрипели молнии на сапогах, потом хлопнула дверь.




Пока продолжался бесплодные разговоры с Тамаркой, Миля время даром не терял: по-быстрому пошептался с её сестрой – и вместе они удалились в соседнюю комнату. Оттуда почти сразу же послышались скрип кровати с железной сеткой и похотливо-смущённое хихиканье Вальки.



Миля вернулся через несколько минут, обхватив за плечи Борю и Гафу, негромко заговорил:

- Ну чё, договорился, всем троим даст, согласна!

Гафа подхватил нераспечатанную бутылку портвейна и рванул в комнату, где дожидалась их общая на сегодня возлюбленная.





Дядя Саша выпил ещё стакан портвейна; Си-Си-Кетч в магнитофоне уже сменил «Ласковый Май», и от песенки «Седая ночь» дядя Саша ещё больше загрустил.




И вот сейчас Борина очередь. Гафа толкнул в спину ободряюще:

- Не ссы, пора наконец-то! Там полпузыря вам осталось, иди!



Боря на подгибающихся ногах прошёл к Вальке: та, уже изрядно пьяная, лежала без трусов на скрипучей кровати, смолила болгарскую сигарету.

- Чё, мужиком пришёл становиться?




Боря молча кивнул, красный, как помидор, расстегнул «варёнки» и так, не снимая, плюхнулся на это грязную кровать, на грязное тело дворовой шлюхи.

Несколько толчков, обмирая от страха и чувства гордости – он «становится мужиком» - и всё…

Хохот Вальки врезался в уши:

- Ой не могу, ёбарь, бля! Сперва на дырке в заборе потренируйся, мальчик! – и шалава продолжала визгливо хохотать.




Борин стыд уступил место ярости: вот сучка, полгорода её перетрахало, а она…

Он, яростно сопя, подхватил бутылку с бормотухой, оставленную им Гафой, рванул ногу Вальки и попытался запихнуть бутылку горлышком вперёд ей во влагалище.

Портвейн плескался на тело Вальки, постель, шалавин смех сменился на пронзительный визг.



В комнату ворвались Миля с Гафой, оттащили Борю в сторону.

Гафа коротко ударил его прямым в зубы. Боря не удержал равновесия, и когда падал – Миля добавил ногой.

Валька продолжала верещать на кровати…



…Боря, пьяный и избитый, долго ковырялся ключои в замочной скважине своей квартиры.

Дверь открылась изнутри.

- Сыночек, да что с тобой, кто тебя? – мама стояла на пороге. – Ты ещё и пьяный?

Лампочка в коридоре так нестерпимо светит, всё качается – и стены, и пол.

Боря ухватился за мамино плечо – и его вырвало прямо на половичок в прихожей.




1997 год



- Короче, Боря, дело такое… потерял я их.

- Как потерял?.. – Боря шокированно замолчал. – Семь штук «зелёными»… Шутишь? Может, бляди взяли?

- Ну не могли они взять – о тайничке моём знали только мы с тобой!

- Мы с тобой? Ты что – Боря изобразил возмущение – меня подозреваешь?



Слава на том конце провода замолчал.

Они со Славкой давно решили своё дело открыть, «бизнес» так сказать – после того как вчерашних студентов родина выпустила на все четыре стороны из стен родного ВУЗа в свободное плавание – и безо всяких перспектив на будущее.



Открыть своё ПБОЮЛ формально дело нехитрое, и заниматься известно чем: «купи-продай», как все частники сейчас «крутятся» в этой стране. Но это формально. Первые шаги, как известно, самые трудные – всё упирается в первоначальный капитал. Они со Славкой собрали всю свою наличность, перевели в «баксы» - нет, маловато! Две набралось, не больше.

Ну и стали думать, что и где достать, по знакомым кинулись – Славе в этом отношении больше повезло: Договорился с одним коммерсантом на пять тысяч, под проценты.



Приехали тогда Боря со Славой к нему – коммерс протягивает пачечку долларов, хитро щурясь:

- До срока не отдадите – знаете что может случиться?

- Знаем – протянул Слава. А у Бори сердце в пятки прыгнуло: всем было известно, что их кредитора «крышует» одна из самых влиятельных группировок города, и как они вышибали долги и «ставили на бабки» - тоже все очень хорошо знали.



И деньги эти хранились у Славки. Вчера только они оттягивались у Славы, обсуждая, торговлей чем лучше заняться – продуктами, спиртным с сигаретами или тряпьём. Потом приехали «девочки по вызову» - и стало не до обсуждения.



А сегодня этот… звонит. Ну попутал Борю бес, чего ж теперь?



- Так, Славян… - Боря делал вид, что усиленно размышляет – билет на самолёт до Питера, где живёт тётя Марина, был куплен ещё вчера утром, и общие их со Славой деньги сегодня упакованы в полиэтилен и надёжно зашиты в трусы, каковые сейчас на Боре. – Короче, жди, сейчас подъеду, будем думать.



Боря подхватил сумку с самым необходимым, черканул папе с мамой записку – и опрометью выскочил из квартиры. Умом понимал, что не нужно так торопиться – пока Слава усядется его ждать, пока поймёт, что не дождётся, пока начнёт думать, как быть дальше… А страх гнал вперёд.



И лишь в кресле самолёта Боря успокоился.



Когда через неделю созванивался с домом, мама только охала:



- Ой, сынок, страху натерпелись! Не успел ты уехать – два амбала заявляются, тебя ищут, про деньги какие-то говорят. Слава послал, говорят, дружок твой покойный.



-Как «покойный»?



- Да как! Поговорили они с нами, со мной и отцом, видят, что мы ни сном ни духом, пообещали – мама захлебнулась в рыданиях – на ремни, говорят, вашего сына порежем, да ушли. А через два дня Славины родители звонят, говорят – повесился. Ты уж сынок, пока там живи.



Он и жил – тётка пристроила его грузчиком в овощной магазин. Боря пахал как вол, и осматривался-въезжал подробнее в это дело – российский бизнес. И через месяц открыл на те самые семь тысяч долларов свой первый в жизни магазинчик. «Крыше» платил исправно.






Наши дни.



- Ну, мне кажется, молодой человек, ваша кандидатура мне подходит – Борис Викторович поднял взгляд на сидевшего напротив парнишку – упрятан в серый костюм, короткая стрижка, полуоткрытый рот и резкий запах пота – волнуется юнец! Один из знакомых недавно попросил пристроить сопляка к нему в фирму. Человек тот знакомый хороший – почему бы и нет, тем более одно из мест у младших менеджеров вакантно?



- Но, прежде чем вам приступить к ознакомлению со своими прямыми обязанностями – Борис Викторович с трудом поднял грузное тело с кресла (да, неплохо бы в спортзале жирок скинуть, но… дела всё, некогда!) – вам неплохо было бы уяснить для себя – это «для себя» Борис Викторович выделил голосом – только усердный, беспрекословный труд и честность, абсолютная честность! – сумеют поднять вас в этом мире. Только своим трудом и умом вы сумеете достичь и достатка, и положения в обществе, и – юнец восторженно смотрел на своего работодателя – может быть и чего-то подобного тому, чего достиг я. – Начальник фирмы коротко хохотнул.



Отпустив нового работника, Борис Викторович задумался – а ведь слова словами – но правду он сопляку сказал. Ещё сорока нет, а – фирма не из последних, дом, две квартиры, жена-красавица(проследить надо за сучкой, кстати, что-то на шейпинги свои зачастила!), сын с дочкой подрастают.



Жизнь удалась, словом.

(где-то 2010 год; у героя рассказа существует прототип, ныне покойный - туда и дорога, впрочем) 


Возврат к списку


Человек Эпохи Вырождения 20.06.2014 22:11:20

угу, хорошо, чота шрифт не растёт, щаз

Человек Эпохи Вырождения 20.06.2014 22:20:37

о! заебись

Вита 20.06.2014 23:00:25

какая же скотская жизня описана. зацепило. последняя фраза о герое, Роман, та что в скобках, как по мне - лишняя.

Человек Эпохи Вырождения 20.06.2014 23:04:41

Иван Ильич прожил обычную малоинтересную жизнь.
Родился, как все. Рос так же, не выделяясь.
Пошёл в среднюю школу. Закончил десять классов, по окончанию не поступил.
Пошёл в техникум, но не доучился – пришло время служить в войсках.
Пошёл и отслужил. Вернулся, не подумав женился, поучаствовал в репродуктивном процессе, быстро соскучился от забот и развёлся.
Пошёл работать на завод. Стал пить водку, не платить алименты, прогуливать и лодырничать. Его, как это ни странно, уволили, и он уехал на север за длинным рублём. На севере он пил водку, не платил алиментов и жил с какой-то тихой женщиной. Прогуливать и лодырничать на севере было не в пример труднее, и лет через семь он соскучился. Бросил какую-то женщину, надоевшую хуже горькой редьки и умудрившуюся, вдобавок, тихо обрасти ненужными детьми, получил расчёт и вернулся в город трёх революций. Как раз начиналась четвёртая - перестройка.
А дальше было всё как у всех. Ну не совсем, как у всех, но у многих. Деньги у Ивана Ильича были, алиментов с него по революционной запарке уже никто не требовал; мама тихо преставилась, царство ей небесное, старушке. Ильич схоронил маму, обменял с доплатой квартиру, с месяцок попил водки и снова женился. На гражданке еврейской национальности. Как ему удался подобный трюк, он и сам не понял, что, впрочем, довольно обычное в отношениях с богоизбранным народом дело. В течении года его бурно любили всей чернявой семьёй, а жена Соня, оказавшаяся на порядок старше, чем думалось - порой даже откровенно насиловала. Кормили на убой, холили и лелеяли. В душу не лезли. Работать не заставляли. Питие водки вслух не порицали, но так тонко намекали всем семейством, что через пару месяцев водка опротивела ему естественным образом. От душевной скуки Иван Ильич подключился своим длинным северным рублём к семейному бизнесу и стал деловым человеком.
В свои сорок шесть он был ещё хоть куда молодцом и помирать не собирался. Крепко стоял на ногах. Кой-чего поднахватался у продвинутого в перестроечной экономике тестя. Посильную помощь оказали выписанные с севера авторитетные коллеги – специалисты по лёгким деньгам и тяжёлым проблемам. Где-то озарило, где-то повезло. Кому надо – дал, от кого не надо – с божьей помощью отстрелялся. В общем и целом: жизнь удалась. Сеть неприличных ларьков превратилась в приличную аптечную сеть, деньги уверенно и стабильно капали, живот и самоуверенность росли и ширились. У него появился личный шофёр, секретарша из моделей, ещё одна женщина с большой мягкой грудью и ласковым сердцем. А с недавних пор вошла в обиход и худенькая передовая девчушка – вполне бессердечная, но с неким особым талантом. Иван Ильич любил немецкое пиво, русскую баню и учился играть в перспективный гольф.
Однажды, весенним похмельным утром, он сидел в офисе. Наедине с полупустой головой и таким же стаканом. В окна било весёлое майское солнце, беззаботное и легкомысленное. Иван Ильич совершил пару деловых звонков, один личный, отхлебнул французского коньячку, сделал губами задумчивое «Пуф-ф-ф», прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями, и …
… тихо умер.

Вита 20.06.2014 23:15:24

"Кому надо – дал, от кого не надо – с божьей помощью отстрелялся. В общем и целом: жизнь удалась. " (какая схожесть судеб умираний однако.
Совсем на тебя не похоже, Антон. в смысле изложения. не красиво, не художественно.

ну есть же те, кто находит спасение в одиночестве. хочетца верить.

Человек Эпохи Вырождения 20.06.2014 23:19:27

хехе. это довольно раннее. так что не очень понятно на что непохоже.

Вита 20.06.2014 23:26:50

ну разбавь погодой и залей:D

и как скажи(там у тебя в сюжете) можно мужчину насиловать? разве возможно, если он не хочет? она - та Соня что, сумасшедшая что ли была?

Человек Эпохи Вырождения 21.06.2014 09:15:41

насиловать никого нельзя. но всех насилуют

Ирма 21.06.2014 11:18:38

У автора-то рука набитая. В разных жанрах может.
И, правда, похоже.
Вита, у багряного в саде гефсиманском есть мерзкое описание изнасилование мужиков бабами.

Абдурахман Попов 21.06.2014 16:35:24

знаком с ГГ

Александр Чистович 23.06.2014 17:32:29

Всё с восьми копеек и началось.
Так это ж классика!

Роман hastu Дих 26.06.2014 19:58:11

Вита 20.06.2014 23:00:25
какая же скотская жизня описана. зацепило. последняя фраза о герое, Роман, та что в скобках, как по мне - лишняя.

Это нечто вроде послесловия, Вита; этого человека я знаал и, к счастью, не имел дел с ним. Его действительно убили за очередной "кидок" - и "собаке - собачья смерть"(с)

Абдурахман Попов 21.06.2014 16:35:24
Сочувствую, Абдурахман, серьёзно.

Александр Чистович 23.06.2014 17:32:29
С 8-ми копеек всё и начинается ггггг

Куб. 27.06.2014 20:59:19

здорово

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости