Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
06.01.2015

КЛИЕНТ ВСЕГДА ПРАВ, КЛИЕНТ ВСЕГДА ЛОХ (Часть первая)

Автор: Виктор Мельников
«Однажды утром я проснулся с твёрдым намерением найти наконец работу, настоящую работу. Я не представлял себе точно, какой она будет, знал только, что это должно быть нечто стоящее, важное».
 
«Нексус», Генри Миллер
 
Главный герой не я сам, а собирательный образ общества меня окружающего.
 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 

1

Спрос — это запрос фактического или потенциального покупателя, потребителя на приобретение товара по имеющимся у него средствам, которые предназначены для этой покупки. Спрос отражает, с одной стороны, потребность покупателя в некоторых товарах или услугах, желание приобрести эти товары или услуги в определенном количестве и, с другой стороны, возможность оплатить покупку по цене, находящейся в пределах «доступного» диапазона.
 
 
Предложение — возможность и желание продавца (производителя) предлагать свои товары для реализации на рынке по определённым ценам. Такое определение описывает предложение и отражает его суть с качественной стороны. В количественном плане предложение характеризуется по своей величине и объёму. Объём, величина предложения — это количество продукта (товара, услуг), которое продавец (производитель) желает, может и способен в соответствии с наличием или производительными возможностями предложить для продажи на рынке в течение некоторого периода времени при определённой цене.
 
 
Маркетинг — это организационная функция и совокупность процессов создания, продвижения и предоставления ценностей покупателям и управления взаимоотношениями с ними с выгодой для организации.
 
 
Я перечитал определения трижды. Понял одно – всё очень сложно. А ведь всё просто: купи дешевле – продай дороже. Ничего сложного… Кстати, как же я ошибался – всё намного проще: как громыхание палкой внутри помойного ведра.    
 
2
У мистического бессмертного существа не может быть понятия о морали. Нет этого понятия и у всякого хорошего продавца, торгаша, менеджера среднего звена и прочей сволочи.
Я тоже являюсь этой сволочью. Но я плохой торгаш.
В торговле работают те, кто больше ничего делать не умеют. Верно, я был из тех, у кого руки росли из жопы, я ничего не умел. А что можно уметь, когда нет производства, нет другой работы? Все мы… менты, торгаши, чиновники, политики… одного поля ягоды.
А началось всё в тот день, когда я понял, сидя на окладе можно позволить себе лечь и уснуть, а заработать можно, особо не перетруждаясь, в сфере торговли. Туда брали всех подряд. Взяли и меня. Легко! Но я почему-то не вспомнил на момент трудоустройства фразу покойного тестя, который однажды сказал как бы между прочим: чем тяжелее работа, тем легче на неё устроиться. Он всю жизнь проработал прорабом на стройке.
 
 
3
Это был магазин бытовой техники. Но взяли для начала грузчиком.
Я не возражал. Начинать надо с низов.
Мне выдали спецодежду. Сделали бейджик. Оказалось, я не грузчик, а техник выдачи товара. Что в принципе означало одно и то же.
В первый день старший менеджер спросил:
- Что такое торговля?
Я пожал плечами.
- Запоминай – это сделка двух дураков. Один хочет выгодно купить, другой выгодно продать. Но в дураках остаётся всегда покупатель.
Звали его Владимир Евгеньевич. Фамилия Серёгин. Он был мой ровесник. И мне это не нравилось. Любая работа, любое начальство меня угнетали. Это происходило на подсознательном уровне. Вообще, нормальному человеку не должно быть хорошо на работе. Хорошо должно быть дома, в постели с женой, в отпуске на даче или на берегу моря. Но никак уж не на работе. Кому хорошо на работе – тот трудоголик, извращенец; трудоголики пьянеют от работы, всегда под кайфом. Владимир Евгеньевич им и был. В чём я убедился в первый же рабочий день – составить диагноз не составило труда. Столкнись с таким человеком – любой бы составил.
Вот я и столкнулся. Но не придал этому значения. Потому что в первый же день не выгрузил ни одной машины, ни поднял ничего тяжелей пяти килограмм, разве что прибрался в складе, расставил пустые коробки на стеллажах, подмёл пол.
И мне не давала покоя мысль: работать можно, но нужно забираться выше, карабкаться-карабкаться вверх.
В конце рабочего дня пришёл завсклад. Он был выходной. Но к вечеру почему-то припёрся на работу. Странное дело, показалось мне.
- Новенький? – заметил он меня, глядя на бейджик. – Виталий?
- Он самый.
- Володя я. А ты - будешь Виталием Ивановичем – похож на моего хорошего знакомого. Его так зовут.
- Я – он и есть. То есть по отчеству – я Иванович, - сказал. И ничему не удивился. Я давно разучился удивляться. Видимо, старел.
С первого же дня я приобрёл некую солидность. Не кличка, как часто бывает, а имя отчество так и приклеились, хотя в тридцать пять лет я не особо-то жаловал такое обращение к себе. Будь проще, повторял сам себе. И инфузорией не будь.
После работы решил выпить пива. Жена, Лиза, была в отпуске, уехала к маме за тридевять земель. Любовь к тёще измеряется в километрах. Моя любовь к этой женщине составляла девятьсот восемьдесят девять километров. Я её обожал одиннадцать месяцев и две с половиной недели. Если приезжала в гости – полторы недели ненавидел!
А сейчас я взял пивка три литра на розлив, сушёной рыбки полкило, тарани, и водки чекушку (всё верно, и водки). Водка, да и алкоголь вообще, я понимал, один из способов над собой поиздеваться. Надо признаться, я день через день занимался самобичеванием, уродовал себя. Но завтра, я знал, на работу выйду огурцом.
 
4
На работу вышел малосольный огурец. Голова гудела; я потел словно в бане. Утро летнего дня – сам Дьявол вместе со мной задыхался от жары, обливался потом.
Мы собрались в кабинете у директора на планёрку. Человек шестнадцать нас было. Кондиционер не справлялся с жарой, чертыхался. Я огляделся – много хорошеньких девиц, а моя Лиза с мамой… Но тут же отогнал вредные мысли: девятьсот восемьдесят девять километров - девятьсот восемьдесят девять километров любви; Лиза предстала в лике святой – думай о хорошем…
Директора звали Анатолий Николаевич Фуд (подпольная кличка Фастфуд). Он отчитывал Владимира Евгеньевича. Указывал на ошибки и недочёты. Работа – волк, работник – вол, начальник – сука.
Свою разгневанную речь он объяснял тем, что генеральный шеф «имеет» его, а не Владимира Евгеньевича. Тем самым, я понимал, он даёт зелёный свет, чтобы последний не расслаблялся вместе с продавцами-консультантами и техниками выдачи.
- Я всю неделю работаю, в выходные дни тоже ничего не делаю. Но это не значит, что старший менеджер должен на меня ровняться, а вы на него… - Анатолий Николаевич то ли шутил, то ли говорил всерьёз, его речь меня забавляла. 
Володя шепнул мне на ухо:
- Жди беды…
- В каком смысле? – переспросил я.
- Владимир Евгеньевич – он заводится после планёрки, и начинает заводить нас… Имей в виду, Фастфуд не злой, только на словах быкует, а Владимир Евгеньевич этого не понимает, воспринимает всё буквально, смекаешь? И ещё: генеральному шефу Фастфуд никого и никогда не сдаёт, если что. А Владимир Евгеньевич – в раз стучит, сечёшь?.. От тебя, Виталий Иванович, перегар исходит. Советую не дышать на Владимира Евгеньевича. Стуканёт.  
- Хватит шептаться, вы!.. – это Анатолий Николаевич обратился к нам с Володей.
Затем он познакомил меня с коллективом. Так сказать, ввёл в семью. Я стал приёмным сыном.
Теперь меня знали все, я никого не знал: не старался запомнить – зачем?.. Всему своё время.
В конце планёрки меня определили к шофёру, некоему Константину Маликову, развозить доставки.
- Подзаработаешь на подъёмах, - сказал Володя.
Это слово меня возбудило, с деньгами у меня начинались проблемы. А жена обещала вернуться дней через десять. У неё всегда были деньги. У неё всегда были возможности, чтобы изменить дела в лучшую сторону, считала она. Мешал только я, неудачник-горемыка-выпивоха, аутсайдер, которого вот-вот отправят во второй дивизион ко всем чертям! Я это чувствовал. Но не собирался сдаваться ни в первом, ни во втором тайме. Я собирался играть по правилам, без жёлтых и тем более красных карточек. Это было сложно. Но в новом коллективе, среди молодых, я надеялся сам помолодеть. Ничья не устраивала – нужен был выигрыш.
 
5
Жизнь слово пресное.
Глядя на Маликова, я не усомнился в своей мысли. Ему было пятьдесят пять лет. Он развозил доставки, дорабатывал до пенсии, соглашался на всё. Чтобы не уволили. В свои пятьдесят пять он наравне со всеми поднимал семидесятикилограммовые холодильники. Как на пятый этаж, так и на десятый, если не работал лифт, или товар в этот лифт не помещался. На пенсии Маликов протянул бы ещё долго – долголетие стало бы его местью государству.
У меня не было опыта, как правильно обращаться с тяжёлыми предметами. Маликов подсказывал, я учился. Я был хороший ученик.
- Виталий Иванович, - сказал Маликов, - ты слишком усердствуешь. Поэтому быстро устаёшь. Расслабься.
Я расслабился – но легче не стало. Жара делала своё дело. Хотя я был моложе на двадцать лет, казалось, для него все эти стиральные машинки и холодильники – пух! С меня же исходили последние соки. А в кузове стояло пять холодильников выше двух метров. Восемь стиральных машин, шесть газовых печей. Покупатели, верно, сговорились против нас.
- Давно столько доставок не было, - Константин тоже был не рад.
Опыт, привычка, ответственность. Три фактора влияющие на исполнительность. Ответственность у меня присутствовала, не было опыта, с привычкой тоже дела обстояли плохо. А ещё меня замучила жажда! Я хотел пить.
Подъезжая к дому следующего клиента, я сказал:
- Надо воды купить.
Маликов, на лице которого не проступило ни одной капли пота, не одобрил моего желания.
- Больше захочется потом.
Я вздохнул. Он не знал, что я был с бодуна. У клиентов воды попрошу, подумал.
Пятый этаж. Холодильник «Атлант». Два компрессора. Два метра высота. В лифт не входит. Весело!
Я облизал губы.
Мы спустили холодильник с кузова. Предстоял выбор: кому-то взяться там, где два двигателя, а кому-то за верх, где легче, но идти задом.
Я взял, где тяжелей.
Подъезды домов как будто специально делались так, чтобы никто в свою квартиру не внёс крупногабаритную технику. На каждом этаже приходилось останавливаться. Ставить холодильник на пол, чтобы развернуть. А после я снова брался за низ, поднимал свой край – я терял силы в два раза быстрей.
Клиент нас ждал. Это была толстая тётка, еле вмещавшаяся в дверном проёме. Она командовала, куда поставить холодильник, постоянно повторяла: «Не обдерите мебель, не поцарапайте пол, я на вас жаловаться буду!»
Маликов назвал сумму за подъём.
- Ничего не знаю! – запричитала она. – Мне в магазине не сказали, что я вам должна заплатить. Я на вас жаловаться буду! – снова повторила свою фразу, она ей, видимо, доставляла удовольствие.
Я не вмешивался в конфликт. Маликов не стал с ней спорить, сказал мне:
- Пошли!
В кабине машины я вспомнил, что забыл попросить воды. Но, мне показалось, она бы не дала, нашла оправдание своей жадности: «Прольёшь на пол, а мне потом вытирать!»
Я закурил. Думал, сигарета поможет забыть про жажду. Но она не исчезла – наоборот, усилилась. Я с негодованием выбросил окурок в окно.
В соседний дом доставка стиральной машинки. Хотя она была не легче холодильника – зато имела меньшие габариты.
Четвёртый этаж. Мы легко так, одним махом, подняли машинку. Нас встретил пацан. Он и не знал, что его мамаша сделала покупку. Собирался уже уходить из дома, но мы оказались вовремя. Иначе пришлось бы спускать обратно.
За подъём он заплатил. Я попросил пить.
- Сушняк! – сказал. – Не могу!
- Минутку! – пацан зашёл в кухню. А когда оттуда вышел, сказал: - Воды в кране нет. Наверное, отключили.
Не удивительно, как легко человека могут отключить от жизненно важной услуги. И это нормально. Нормально, когда не хочется пить. Но я умирал от жажды! Слюна во рту стала густой. Оззи Осборн говорил, что он не пьёт воду, потому что в воде ебутся и срут рыбы – несите виски! У Оззи Осборна стопроцентно вместо крови в теле циркулировал виски. А я не был рок-звездой. Не был святым.
Маликов повторил:
- Захочешь ещё сильней, а у нас куча доставок. До шести вечера не успеем!
Я не успокоился:
- Глянь, в холодильнике, может, компотик холодный есть?
- Точно, - сказал пацан. – Вчера я полтарашку в морозильник забросил. – И он мне принёс бутылку льда.
В машине я начал отогревать лёд. Хоть было и жарко – пекло! – сразу получить спасительной влаги столько, чтобы напиться, не вышло.
Я сделал один лишь маленький глоток.
Пить захотелось ещё больше! Маликов в чём-то был прав. Глядя на меня, он лыбился. Старый пердун! 
Мы подъехали к дому очередного клиента.
Теперь девятый этаж. И снова холодильник «Атлант», лифт маленький, по высоте товар не помещался, да и нельзя такие вещи в лифте поднимать. Придётся тащить.
Я снова схватил там, где тяжелей. Пожалел Маликова.
В этом доме подъезды шире.
- Идём без остановок, - Маликов чувствовал в себе силы. У меня их почти не осталось, только бодун и отдышка. Я шёл против своей воли.
- Ага, - молвил. Я в себя верил.
На третьем этаже остановились.
Перекур. Грузчик из меня никудышный.
Снова рывок, пошли!
- До седьмого дотянешь? – спрашивает Маликов.
- Дотяну, - говорю, а сам своего голоса не слышу.
Между пятым и шестым этажом я понял, что у меня потемнело в глазах… И тишина…
Очнулся в машине скорой помощи. Увидел капельницу и лицо фельдшера. Это было личико красивой девушки. Она меня спасала…
Со мной ничего страшного не произошло. Просто, как потом выяснилось, началось обезвоживание, и случился тепловой удар.
К вечеру меня выпустили из больницы. Подобных долго там не лечат. Будучи животным, получаешь не медицинское обслуживание, а ветеринарный уход.
 
6
По дороге домой я зашёл в бар. Он был не по пути, а в стороне от дома. Я специально искал тихое местечко. Посидеть, подумать, выпить.
Заказал пиво.
Перед тем, как отпустить, врач сказал, пить нельзя. Но не сказал, как долго нельзя. Я пью, чтобы другие люди, меня окружающие, становились интереснее. В этой забегаловке почти не было посетителей, но уже после первой кружки пива бармен стал выглядеть совсем по-другому. Он, кажется, мне улыбался, хотя на входе сюда я этого не заметил.
Я раздумывал, выходить ли завтра на работу? Или остаться дома? Можно найти что-нибудь другое. В нынешнее время не работу ищут, а достойную оплату труда.
Официально я ещё не был трудоустроен. Поэтому мой невыход на мне никак не отразился бы. Но вдруг я понял, мысль сразила внезапно, не о работе я думаю, а о Лизе. Что скажет она? Работа и жена стали для меня одной проблемой. В идеале жена должна ассоциироваться с любовью, работа – с деньгами. У меня все эти понятия смешались, если не поменялись местами.
Когда-то мы друг другу устраивали сцены из порнографических фильмов. Никто не ругался. У нас с ней была мотивация: кто первый кончит – тот моет посуду. Очень часто приходилось мыть посуду вместе. Мы были идеальной парой. А сейчас она в отпуск домой ездит одна. Что-то у нас идёт не так.
Заказал вторую кружку пива.
Ныне, если я месяц не пью, то чувствую себя, как верблюд в Каракумах.
- Официант! – я щёлкнул пальцами правой руки. У меня получилось звонко. – Пятьдесят грамм водки!
- Запить? – он прокричал через весь зал точно так же, как сделал я.
- Сок. Томатный.
Официант принёс заказ, поставил на столик.
Я спросил у него:
- Женат?
- Да.
- Любишь?
- Конечно!
- Вот и я люблю! И жить люблю! Всё здорово, вообще! Пока не протрезвеешь. Тебе так не кажется? 
- Я не пью… Я пойду, - сказал бармен. – У меня работа.
Мои излияния показались ему пустым бредом.
- Иди, работай… не пьёт он…
Я выпил свои пятьдесят грамм, запил соком.
Бросить работу мне легче, чем пить и курить. Но если я работу брошу, то мне будет нечего пить и курить. Лучше я буду работать, чем попрошайничать: дайте на выпивку, дайте на сигареты. Над человеческими слабостями ни чужой, ни родной человек не сжалится.
Мне принесли третью кружку пива. Я почувствовал себя на коне. Не хватало сабли. Но идти на подвиги я не собирался.
Я продолжал думать, что делать. И решил, что работа не любит, когда её забрасывают на дальнюю полку шкафа. Красивая женщина – тоже. Любовь – она в сердце сначала. После перебирается в печёнку и разъедает мозг. Лизу я любил. Но, было очевидно, нехорошее предчувствие закралось в подсознание. Я могу получить удар между ног. Всё произойдёт неожиданно.
Я допил пиво, пошёл домой.
На следующий день я вышел на работу.
 
7
После планёрки меня снова пригласили подняться на второй этаж, в кабинет Анатолия Николаевича.
Я ознакомился с системой штрафов.
Это была таблица. В неё были вписаны все человеческие пороки и слабости. Причём как работников торговой сети, так и человека придумавшего эти самые штрафы.
Внизу стояла подпись: генеральный директор, А. А. Петренко. И он, я подумал, не исключение, грешен.
- Читай вслух, - сказал Анатолий Николаевич. Его лицо лоснилось от жира. Виднелся второй подбородок. Кличка Фастфуд ему подходила. Очень! – Вновь прибывшие работники читают мне это громко и с выражением. Так лучше запоминается, хочу сказать. Я штрафую вас, но сам себя штрафовать не могу. И чем больше сумма штрафов составит за месяц – тем выше выйдет моё денежное вознаграждение, или премия. Я ни от кого не скрываю своих доходов. Они складываются у меня один процент от общего товарооборота плюс пятьдесят процентов от суммы штрафов. Я человек алчный, Виталий Иванович. Давай, начинай.
Я откашлялся, стал читать:
 

    ШТРАФЫ
 
·    Опоздание на работу без уважительных причин или без уведомления от 3-х до 10-ти минут – 250 руб.
·    Отсутствие на рабочем месте без уважительной причины от 30-ти минут до 3-х часов – 700 руб.
·    Прогул – увольнение
·    Появление на рабочем месте в нетрезвом виде, употребление алкоголя – увольнение
·    «Похмелье после вчерашнего» - 500 руб.
·    Курение в неположенном месте – 250 руб.
·    Нецензурные выражения в присутствии покупателей – 500 руб.
·    Неудовлетворительная подготовка и поддержание рабочего места: пыль, грязь на стеллажах, стеклянных витринах, товаре – 250 руб.
·    Отсутствие ценников на товаре – 250 руб.
·    Отсутствие на ценнике печати – 250 руб.
·    Цена не соответствует прайс-листу – 250 руб.
·    Нарушение временного норматива для приветствия или контакта с покупателем, отсутствие представления по телефону – 250 руб.
·    Неполная или неправильная презентация товара – 250 руб.
·    Незнание проходящих рекламных акций – 250 руб.
·    Использование мобильного телефона в личных целях при работе с покупателем, нахождение к покупателю спиной – 500 руб.
·    Неправильное оформление документов (гарантийных талонов, доставочного талона) – 700 руб.
·    Грубое отношение к покупателю – 2000 руб.
·    Неопрятный внешний вид – 500 руб.
·    Неоднократное нарушение по одному и тому же поводу – штраф в двойном размере
·    Неуважительное отношение к руководству, пререкание с руководством – 2000 руб.
 
 
Жизнь не имеет по каждому случаю инструкций. Приходится ошибаться, а после учиться на своих ошибках. Система штрафов обязана уберечь работника от ошибок, в одном случае. Но опыт подсказывал, что подобные штрафы экономят бюджет фирмы, в другом случае. А вообще, кризиса настоящего не хватает предпринимателям, чтобы воспользоваться клизмой. Её место назначения изменить нельзя.   
И когда Фастфуд сказал, распишись внизу, что ознакомился, я спросил:
- А если я не поставлю подпись?
- Уволю.
- Но ведь я ещё не принят, трудовой договор не подписан, у меня испытательный срок. Имейте совесть!
- Виталий Иванович, не ёрничай! А. А. имеет много денег и мало совести. У тебя, наоборот, совести много? Так подписывай бумагу и иди деньги зарабатывай!
Ум не многословен, глупость говорлива. Я расписался. Вышел из кабинета, пошёл работать. Мне дали понюхать кнут, не угостив пряником. Всё предсказуемо и заурядно получилось.
 
8
В коллектив я влился быстро.
В обед со своим напарником, Сергеем Селивановым, мы выпили за знакомство по бутылке пива (точней сказать, не в обед, а в обеденное время, потому что в магазине перерыва не было, как не было выходных в праздничные дни).
В смене нас было двое. (Работал в коллективе техником выдачи некий Андрей, но он находился в больнице.) Володя, завсклад, третий. Но Селиванов сказал, что Володя не пьёт совсем. Ему предлагать не стоит. И лучше, чтобы он не знал, что мы выпиваем.
Мы спрятались от видеокамер в складе пустой тары. Это было место, где камеры, со слов Сергея, не могли подсмотреть за нашими слабостями. «Мёртвая» зона.
Я ему доверял. Потому что угощал.
Пить пришлось быстро. В один присест мы опустошили каждый свою бутылку, спрятали стеклянную тару в коробке с мусором, затолкав поглубже, чтобы не было видно.
Пиво кислило. Но это не имело значения.
- Я пьяница известный, но не анонимный алкоголик, - сказал я зачем-то. Хотел оправдаться, видимо.
- Бухгалтера нашего видел? – Селиванов вытер губы тыльной стороной руки. Переднего зуба вверху у него не было, он слегка шепелявил. Моё оправдание он пропустил мимо ушей. Потому что сам принадлежал к рангу – бухаю.
- Александру Александровну?
- Не! Это главный бухгалтер. Жена шефа, Петренко А. А. Вредный человек, скажу. Хуже Серёгина Владимира Евгеньевича. Человек – ноль! А строит из себя профессионала. С ней надо быть всегда начеку.
- Не родись красивой, а родись женой Петренко А. А.?
- Ага, - заулыбался Сергей. – Вкусный борщ, правда, варят не самые красивые женщины. Так вот, есть ещё один бухгалтер. Зовут Инна Эдуардовна. Женщина – огонь! Вся в теле. Но замужем. Душевная такая... Нравится многим. Я от неё без ума, Виталий Иванович! Честно скажу! Звучит смешно. Но это так. Влюбился я, - Сергей причмокнул губами от удовольствия. – Эх!
Селиванов меня заинтриговал. Я Инну Эдуардовну пока не видел. На утренних планёрках она не присутствовала. У неё другой был график работы, более свободный.
Я сказал:
- Конторские крысы умеют вилять хвостом. Ты об этом?
- Не торопись с выводами. Слово «крыса» ей не подходит. Александре Александровне Петренко соответствует, очень! А Ирине Владимировне – нет!
Послышались шаги.
- А что вы тут делаете?
Владимир Евгеньевич Серёгин собственной персоной!
- Мы только пообедали, - сказал Селиванов.
- Идите в зал. Начинайте переставлять товар: от меньшей цены – по возрастанию – к большей цене. Начните со стиральных машин. Потом берите холодильники и газовые плиты. С мелко бытовой техникой продавцы сами разберутся. Виталий Иванович, Селиванов подскажет, он знает, как это делается.
Мы стали уходить.
- Постойте! Штраф – двести пятьдесят. Мусор в складе не убран. Анатолий Николаевич будет в курсе. А теперь – свободны. Вашу работу проверю, приду. 
- Сука… – тихо прошепелявил Селиванов.
Пока что Владимир Евгеньевич вызывал у меня только равнодушие. У него был тихий, слащавый голос; он казался вежливым, аккуратным по форме одежды, всё с иголочки; немногословен. Никуда не торопился. Был во всём последовательным. От него так и веяло скукой.
Мы приступили к работе.
Перелопатить надо было около сотни стиральных машин. Они стояли в два яруса. Нижний ряд дался нам легко. А вот вверху пришлось попыхтеть. Дело в том, что определённая группа товара должна стоять по цене, то ли по возрастанию, то ли по убыванию. Покупатель «с деньгами» обязан увидеть дешёвый товар, чтобы добраться до «своего», а покупатель «без денег» - наоборот. Вдруг он купит в кредит!
Бессмысленность нашей работы заключалась в том, что, продав хотя бы одну стиральную машинку, приходилось перетасовывать чуть ли не весь ряд. Как в игре «пятнашки». Одно дело – мелкий быт: раз-два – и готово! Другое дело – тяжёлый товар.
Когда мы вышли с Селивановым покурить, завершив работу, нас Владимир Евгеньевич снова оштрафовал. Оказались в неположенном месте.
Он сделал пометку в своём блокноте.
Затем спрятал его во внутренний карман пиджака. Я подумал, надо у него этот блокнот украсть.
Ближе к закрытию, я так и поступил. Владимир Евгеньевич зашёл в кухню выпить кофе. Снял пиджак, повесил на крючок. Было душно.
Я зашёл следом за ним, чтобы взять кружку, набрать воды. Он в это время находился ко мне спиной.
Рука молниеносно нашла блокнот.
В туалете я разорвал блокнотные записи на мелкие кусочки. Смыл в унитазе. (Кнопку сливного бачка пришлось нажимать несколько раз, чтобы избавиться от улик.)
Как потом выяснилось, своим «воровством» я уберёг не только себя и Селиванова от штрафа, но и многих других. Один раз в неделю Владимир Евгеньевич подавал сведения Фастфуду о нарушениях всего коллектива. Тот в свою очередь все «писульки» старшего менеджера отдавал Александре Александровне. Она начисляла зарплату, вычитая штрафы. Хоть директор говорил, я могу штрафовать – делал он это чужими руками. И Володя правильно сказал, что надо опасаться Владимира Евгеньевича, а не Анатолия Николаевича. Но, с другой стороны, всё руководство магазина имело один механизм системы наказания.
Не удивительно, что это был целый конвейер, а я нарушил его работу. Но лишь на короткое время.
 
9
На работу я опоздал.
- Штраф двести пятьдесят рублей. Выписываю, - сказал Фастфуд.
Когда предприниматель задерживает зарплату, или платит меньше, чем ты заработал, или, хуже того, штрафует (всё наказуемо, незаконно), я понимаю: предприниматель хочет решить свои проблемы за мой счёт, хочет подчинить своему влиянию. А это то самое унижение человеческого достоинства, за которое бьют в лицо. Но я решил всё же обходиться без жёлтых, а тем более красных карточек. Стоп-кран!
- Почему опоздал? Объяснительную писать пока не будешь. Опоздал ты, Виталий Иванович, на десять минут. Но мне интересно, почему? Почему ты пришёл позже меня?
Сказать правду, что я вчера кирял и поздно лёг спать? Это не оправдание. 
И я сказал правду, но добавил несколько ярких красок, чтобы общая картина не получилась слишком мрачной:
- Жена в отпуске, уехала к маме, в другой город. Обычно она меня будит, а не будильник, а я вчера решил расслабиться, пивка выпил. Проснулся позже, чем обычно, поспешил на работу. Увидел женскую задницу. Хорошую задницу! Пошёл за ней. Минуты через три очнулся – иду не туда…
- Всё ясно, продолжать не стоит… - перебили меня. - Иди, переодевайся…
Я уже выходил из кабинета, когда Фастфуд спросил:
- Хоть познакомился?..
- Зовут Татьяна, - назвал первое пришедшее на ум женское имя. 
В складе встретился Володя.
- Директор тебя спрашивал.
- Уже нашёл.
- Всё хорошо?
- Штраф и лёгкий испуг.
- Без вони?
- Чисто. Вчера просто чуть трезвым спать не лёг.
 
10
Я получил свой первый выходной день. Рабочая неделя длилась не пять, а семь дней.
Всего сутки, чтобы отдохнуть! Как мало мне надо, оказывается.
В былые времена выходной проходил так: проснулся, позавтракал – стемнело.
Здесь и сейчас ничего не изменилось.
Я пошёл к Геннадию Гофману, в мастерскую. Зашёл в гипермаркет «Магнит». От работы горб, от пива пузо. Я выбрал водку. Самую дешёвую. Закусь.
Гофман был художником. И наркоманом. Рисовал маки, только маки. Нигде не работал. Жил на проданные картины. Иногда ему удавалось продать несколько картин. И он опускался на дно, творчество исчезало в бескрайнем море алых маков.
Когда я к нему зашёл, то сразу утонул в сигаретном дыме – так было накурено в его мастерской. В углу, на кушетке, лежала голая девица, спала. На журнальном столике вместе с палитрой, кисточками и краской стояла открытая бутылка вискаря, алкоголя в ней почти не было. Видимо, картины продавались.
Я дополнил натюрморт, поставил бутылку водки на журнальный столик, выложил закусь.
Гофман сидел в кресле-качалке, укрывшись пледом. Глаза закрыты. Во рту сигарета. Она дымила. Я вытащил сигарету из его губ, затушил в пепельнице. Сел на диван напротив.
Гофман открыл глаза.
- О! Витас! – только и сказал он.
- Творческий процесс? – спросил я и посмотрел на голую девицу. Та не просыпалась.
- Жизнь идёт своим чередом, как видишь.
- А это кто? – я махнул головой в сторону спящей девушки.
- Лера, кажется. Она считает, что её недостатки это её достоинства. Я так не считаю. Она любит выпить и поспать. Не трогай её.
- Вроде ничего так, даже спящая…
- Я же говорю, это достоинство недостатка… Сам как?
- Работаю. Жена скоро должна приехать из отпуска.
- Ещё не развёлся?
- С чего бы это? Не собираюсь.
- Хм! Я поражаюсь, как ты женился!
- Её тихий омут нравился моим чертям.
- Может, наоборот?
- А это имеет значение?
- Правильно, нет никакого значения. Скоро разведёшься.
- Почему так решил?
- Она тебя имеет, а не ты её.
Я посмотрел на полупустую бутылку вискаря.
- Да, я выпил, Витас, но это правда – не ты её имеешь. Не думай, что я пьяный. Моя мысль очень трезвая. Она бросит тебя при любых обстоятельствах, даже если бросишь пить. Это называется – судьба!
- Лучше бы не философствовал, а работу нашёл.
- Виталя, зачем, а? Я не работаю, но рисую маки, не приношу пользу обществу. Но я не приношу и вреда этому самому обществу. Социум меня не касается. Я не касаюсь его. Я рисую маки, взгляни, - Гофман обвёл рукой стены, где висели картины, - они мне нравятся. Я не могу жить без творческого процесса. Если думаешь, я бездельничаю, то неправильно думаешь, - это и есть творческий процесс. Посмотри, маки имеют алый цвет – это цвет крови и вожделения. Это цвет жизни! А все думают, и ты так думаешь, что я рисую маки, потому что наркоман. Лера тоже так думает. Нет, Виталя, это не так.
Из сказанного я понял, что у каждого своя правда, своя истина. Каждый порождает свой ад, пишет свои стихи, свои картины – живёт своей прозой жизни. Я не исключение.
- Понятно, занимаешься передо мной саморекламой. Знаешь же, я у тебя картин не куплю.
- Современное искусство – это самореклама. А я саморекламой не занимаюсь. Я просто с тобой разговариваю.
Гофман поднялся с кресла-качалки, плед упал на пол. Я увидел голое, тощее тело. Прикрыть свою наготу он не соизволил. Голые мужики мне никогда не нравились.
Из ящика он достал две таблетки. Красную и зелёную.
- Выбирай, - предложил он.
- Есть разница?
- Зелёную проглотишь – улетишь в небеса. Красную проглотишь – улетишь в Космос.
В наркотиках я не разбирался. Как и в искусстве. Мне предстоял выбор.
- А если проглотить и зелёную и красную?
- Увидишь Ад! Не советую.
Я разломил таблетки пополам. Положил на язык половинки той и другой таблетки. Запил остатками вискаря прямо с горла...
- Хитрец, - усмехнулся Гофман и закинул в рот свою долю наркоты. Себе он налил водки.  
Я откинулся на спинку дивана. Закурил.
Прошло минут пять.
- Лиза тебя имеет, не ты её, - повторил Гофман.
Я попытался возразить, но мой язык разбух, я им еле ворочал, получилось  несвязное бормотание.
- Скоро ты с ней разведёшься…
…И я увидел тёмную сторону Луны – там был Ад. После меня перебросило на видимую часть спутника Земли: эта половина хоть и была светлой, но Рая там тоже не было. И так меня стало бросать туда-сюда, что я почувствовал головокружение, затошнило. Чтобы избавиться от этого ужаса, я закрыл глаза – не помогло. Я открыл глаза – ещё хуже! И тогда я уставился на одну из картин с маками. Стало легче. Но только я переводил взгляд куда-нибудь в сторону – меня снова тошнило. Я опять смотрел на маки. Так продолжалось, наверно, несколько часов.
За это время я понял, что Солнце греет каждого, даже самого отъявленного мерзавца; что мы имеем представление не о нашем мире, а о том маленьком мирке, в котором обитаем, а кто наш сосед – не представляем; что параллельный мир существует – между нами двери, надо только открыть…
Гофмана отпустило давно, а я не мог оторваться от написанных маков на картине, всё смотрел и смотрел. Гофман рассудил это по-своему. Он решил, что мне понравилась эта картина, на которую я пялился несколько часов, и подарил её, когда я стал уходить.
Он предложил ещё таблеток.
- На дорожку.
Я отказался. А вот картину прихватил с собой.
Дома я её повесил над кроватью, имелось свободное пространство на стене. И насколько было моё удивление, когда утром обнаружил, что на картине написаны не распустившиеся алые цветки, а зрелые головки маков, покрытые прозрачными капельками росы. И так эти капли были прописаны, «тонко», «влажно», «искусно», что захотелось испить этой влаги!
Гофман определённо имел выдающийся талант. Но у него отсутствовал успех, который определял достаток. От случая к случаю, от вискаря к водке, от одной проститутки к другой… Зато какие маки!
 
11
Я познакомился с Инной Эдуардовной.
Меня трудоустраивали официально.
Помимо бухгалтерской работы Инна Эдуардовна вела работу отдела кадров. Не знаю, доплачивали ей за дополнительные обязанности, значения не имеет. Просто я зашёл в кабинет, увидел её, вспомнил, что говорил Селиванов, и, мне показалось, - он слишком преувеличивал. Обычная женщина под сорок, очень крупная. Не в моём вкусе. Как говорится, на вкус и цвет – пошли вы все на хер! Я ожидал увидеть, наверное, мисс Мира. Но такие женщины бухгалтерами не работают. 
Трудовой договор заключался на год. Я подписал необходимые бумаги.
В кабинете находилась жена шефа. Она поздравила меня с официальным вступлением в должность, как будто я стал чуть ли не губернатором, или доверенным лицом президента, дала другие бумаги на подпись.
- Что это? – задал я резонный вопрос.
- Материальная ответственность.
- И?..
- Теперь – как все, Виталий Иванович.
- То есть?..
Инна Эдуардовна пояснила:
- Каждый месяц в магазине проводится ревизия. Все материально ответственные лица, включая техников выдачи, платят недостачи, если такие выявляются.
- И битый товар, - вставила слово Александра Александровна. – Бьёте-то вы его, верно? Такой товар идёт на уценку. Разницу в цене оплачивает – кто? Правильно – тот, кто стукнул, поцарапал, разбил или сломал. - Она, видимо, думала, что шутит. Невинный голосок звучал в кабинете. Но шутка не удалась. Было не смешно. Штрафы, недостачи, бой… За что ещё могут лишить тебя зарплаты?.. А ещё, я подумал, ей надо было родиться мужчиной – так она выглядела: короткостриженая, широкие плечи, узкие бёдра, толстенькие ножки тяжелоатлета.
Из кабинета я вышел и наткнулся на Владимира Евгеньевича.
- Чего шляешься, Виталий Иванович?
Я показал бумаги.
- Иди в склад, сегодня фура с товаром приходит. Готовьте место. Володя тебя ждёт.
Завтра приезжает жена, вспомнил я. А я вот стал, скажу ей, маленькой шестернёй большого механизма – она, как известно, больше всех вертится.
 
12
Кто понял жизнь – работу бросил. Я – на неё устроился. Понятно, что мне нужны были деньги. Все работают из-за денег. Вот и я ничем не отличался от других. Но мне казалось, что я попал в безвыходное положение: это как лежишь голый на кровати, и комар садится тебе на яйца – та самая ситуация, когда нельзя применить силу.
Фура была огромной! Я залез в кузов. Никто не хотел залазить, а я полез.
На разгрузку выгнали всех продавцов мужского пола. Володя и Селиванов снимали товар, я опускал, подтягивал, наклонял, придерживал, страховал – делал свою работу быстро до тех пор, пока товар находился с краю.
Затем ко мне присоединился Володя, и мы в паре с ним снимали, опускали, подтягивали, наклоняли, придерживали, страховали – работали слаженным механизмом.
Перекур! Лучший промежуток рабочего времени.
И пошли работать снова!
Продавцы затаскивали товар в склад. Часть товара распаковывалось для витрины.
Фастфуд принимал товар по накладной. Владимир Евгеньевич – руководил разгрузкой. То есть мешал работать. Он напоминал гниду в мудях, которая вызывает раздражение. Почесать, раздавить? Некогда – руки заняты.
По-хорошему, любая работа – не кайф, а обязанность, повинность, за которую платят не те деньги, на которые мы рассчитываем. Грузчик ли ты, директор ли или продавец-консультант. Любая работа приедается, становится оскоминой: тупое согласие превращает рабочее место в ад, где приходится вариться.
За час с лишним мы разгрузили машину.
Продавцы ушли. Володя, я и Селиванов остались, чтобы сложить пустые коробки, убрать мусор.
В конце рабочего дня выдали зарплату. Я знал, что зарплата меня ненавидит. Но не знал, что настолько! Пусть я проработал неполный месяц.
- Как платят, так и работаем, - сказал Селиванов и ушёл домой. Хотя Анатолий Николаевич после работы всех собирал у себя в кабинете.
- Кому не нравится зарплата – могут писать заявление на увольнение и валить ко всем чертям! – начал свою речь Фастфуд.
Два продавца-консультанта взяли чистые листы бумаги, ручки.
- Кто ещё не хочет работать?
В кабинете воцарилась тишина.
- Ясно, остальные согласны. Есть желающие перейти в продавцы-консультанты? – Анатолий Николаевич посмотрел на меня и Володю.
- Меня устраивает должность завсклада, - сказал Володя.
- Я хочу, - сказал я.
- Пиши заявление, Виталий Иванович.
События развивались стремительно. Это радовало и пугало одновременно.
Дома я вытащил деньги из кармана. Положил на журнальный столик. Зарплата – это маленькое безумие.
 
13
Лиза приезжала ночью. На железнодорожном вокзале я должен был её встретить в полтретьего утра.
Я решил сделать уборку в квартире. Сначала сгрёб все пустые бутылки.
В один пакет вся эта тара не вместилась. Я наполнил один пакет, второй, третий. Мне показалось, я столько не пил. Откуда это всё?
Пакеты вынес на мусор.
Приступил к мытью посуды. За этим неблагодарным занятием я пришёл к умозаключению… чем именно отличается мужчина от женщины. Так вот, женщина моет посуду после еды, мужчина – перед едой.
Потом я поужинал.
Посуду за собой убрал. Всё чётко!
Вымыл полы, вытер пыль – там, где она была видна. Скопившееся грязное бельё закинул в стиральную машинку, нажал кнопку «пуск».
Мы жили в маленькой съёмной «двушке». Но как только я приступал к уборке, квартира превращалась в настоящий «пентхауз»!
В конце генеральной уборки пропылесосил ковровые дорожки.
Пылесос спрятал под кроватью (проблема со свободным местом). Вышел на балкон перекурить.
Когда я познакомился с Лизой, а это произошло двенадцать лет назад, и собирался на ней жениться, она казалась милой и умной девушкой. Тогда я плохо её знал. Мне нравилось её тело, и только тело! На другие «заскоки» будущей жены я не обращал внимание. Например, она завешивала зеркало в спальне перед сном, говорила, что так спит спокойней. Собирала свои выпавшие волосы и остриженные ногти в кулёк, а после Нового года всё сжигала на костре – зачем она это делала, я не знал. Могла абсолютно голой выйти на балкон. Когда я ей говорил, что на неё смотрят тысячи глаз, она отвечала, пусть смотрят, я никого не знаю в этом городе.
Помню, как впервые пришёл поздно домой. Я был на работе, а после слегка выпил с товарищами. Именно слегка! Такси высадило меня возле дома, я поднялся на второй этаж, тихо открыл входную дверь ключом, зашёл в прихожую. Но тут же спотыкнулся на ровном месте, упал, разбил вазу, она загремела осколками.
Лиза проснулась, подошла ко мне. Я собирал осколки вазы.
- Дорогой, ты меня будишь, - молвила она, потирая сонные глаза.
- Буду, - сказал я.
Мой ответ меня спалил. У нас случился первый конфликт.
Сейчас я бы никогда на ней не женился, потому что готовить и убирать было бы моей прямой обязанностью. И дело не в том, что для меня это трудно – нет. Просто, она не считала домашние дела своей прямой обязанностью. Даже если я работал, и меня не было дома почти сутки.  
Посуду лишь я не мыл. Это делала чаще Лиза. Но здесь я поставил условия.
А ещё у нас не было детей. Я был готов усыновить ребёнка, Лиза хотела только своих деток. Но у нас ничего не получалось.
В тот день, когда мы познакомились, Лиза сказала:
- Что-то не попадаются мне настоящие мужчины.
- Они не в твоём вкусе, - ответил я.
Она посмотрела на меня внимательно, как бы оценивая.
- Ты не прав, Виталя.
Тогда я не знал, что она второй раз замужем, и ищет последнему мужу замену.
Зато каждый день она задавала один и тот же вопрос:
- Ты меня любишь?
Я отвечал:
- Люблю!
Говорил честно. Но однажды сказал:
- Если человека спрашивать об одном и том же, то можно разубедить его в ответном чувстве. Это не заклинание.
Но она продолжала спрашивать:
- Ты меня любишь?
- Люблю, милая!
 
У меня была собака, я её любил,
Она съела кусок мяса – я её любил;
Она писала на коврик – я её любил;
Она тапочки сожрала – я её любил…
И сказал я той собаке: «Видишь, всё терплю!..»
И ответила собака: «Я тебя люблю…»
 
По китайскому гороскопу Лиза была собакой. Был собакой и я.  
Я усмехнулся, взял из пачки ещё одну сигарету, закурил. Хотелось выпить пива. Но я поспешил себя остановить: встреть жену без перегара. И отправил смс: «Жду! Люблю!»
Ответа не получил.
 
14
До приезда поезда оставалось несколько часов. Сидеть дома и ждать – это не моё.
Я зашёл в букмекерскую контору испытать фортуну-лотерею.
Поставил тотализатор. Из пятнадцати футбольных событий требовалось угадать минимум девять. Я сделал две минимальные ставки.
Игры начинались в разное время.
Я сыграл в «Live». Поставил на теннис. Одна ставка проиграла сразу. Вторая выиграла. Я отбил те деньги, которые проиграл и которые поставил на тотализатор. Выигрыш получил в кассе. Поставил на футбольный матч. На первый тайм.
Фортуна была со мной рядом. Я снова выиграл.
В баре купил безалкогольное пиво. Две бутылки. Закурил.
Матчи в тотализаторе в одном из билетов росли. Играли так, как я предполагал.
Сделал ещё несколько ставок в «Live». Выиграла только одна. Но я остался при своих деньгах.
Решил больше не играть. Главное, вовремя остановиться. Даже если проиграю в тотализаторе – в минус не уйду.
Через час закончились десять матчей в тотале. Из десяти событий я угадал девять. Оставалось дождаться, как сыграют другие пять событий. Но в любом случае – я уже выиграл, в плюсе! Пусть – не очень много. Я играл не ради денег, а чтобы убить время. Но большинство, кто приходил в букмекерскую контору, – убивали жизнь. Некоторых игроков я хорошо знал. Один умер у меня на глазах. От сердечного приступа. В тот самый момент, когда он отыгрался. Звали его Толик. Накануне он отметил своё шестидесятилетие. Но те переживания, которые он на себя навлёк в тот злосчастный день (он много проигрывал, в самый последний момент рисковал, делал ставки на большие коэффициенты, отыгрывался), дали о себе знать. Он отошёл от кассы, спрятал деньги в карман. И вдруг завалился на стол. Стал хватать ртом воздух. Через минут семь посинел и умер.
Скорая помощь приехала через полчаса.
Я тогда подумал, приехала бы она раньше – исход был тот же. Игрок за карточным столом – это жизнь. Смерть – шулер. Нет ещё в этом мире игрока, сумевшего переиграть смерть. Если ты играешь – пасовать, конечно, не стоит. Никогда. Выигрываешь – помни, тебе поддались. А завтра ты можешь проиграть. Не торопись влезать в игру. Лучше следить за ней со стороны. Потому что жизнь проходит быстро, часто ей с нами не интересно.
Поезд прибыл с опозданием на тридцать минут.
Лиза вышла из вагона самой последней. Она всегда всех пропускала вперёд.
Я помог ей спуститься на перрон. Поцеловал. Она ответила холодно, повседневно, я не успел почувствовать её губ.  
- Всё хорошо?
- Я устала, - сказала она. – Вызови такси.
 
15
Таксист взял деньги.
- Сдачи не надо, - сказал я.
- С каких это пор мы стали с тобой богатыми? – Лиза повысила на меня голос.
- Я нищий, но не жадный. А во-вторых, я устроился на работу.
- Могу обрадовать, «нищий, но не жадный», – я с тобой развожусь.
В этот момент я почему-то вспомнил про тотализатор. Стало интересно, как сыграли оставшиеся пять событий. Я достал телефон, вошёл на сайт букмекерской конторы.
- Чего молчишь?
Я не ответил, искал нужную страницу. Когда нашёл, сказал:
- Я выиграл…
- Что? – Лиза не поняла, о чём я говорю.
- Десять из пятнадцати.
- Ты радуешься?
- Очень!.. Кто он?..  
- С чего ты взял, что есть «кто-то»?
Я подобрал сумку (только сейчас почувствовал, какая она лёгкая, в ней находилось минимум вещей), пошёл домой. Лиза засеменила следом.
- С чего ты взял? – повторила она. Моя уверенность в собственных рогах напугала её. – Я приехала за вещами. Заявление на развод завтра подам.
- Насильно мил не будешь, - сказал, а сам почувствовал, что проигрываю в этой игре.
Ночью мы занимались сексом, а не любовью. Я ощутил, как она далека от меня. Лиза делала одолжение, чтобы я не мог разобраться, что у неё кто-то есть. Она изменилась в постели. Но осталась той же маленькой лгуньей, которую надо выводить на чистую воду фактами. А у меня они отсутствовали. Можно было только догадываться.
Я выключил свет.  
- Меня ждёт мама.
Я молчал.
- Виталя, ты меня не любишь: киряешь, гуляешь… У нас нет детей. Денег.
- Будущего нет, - добавил я. – Давай спать! Не оправдывайся.
Она погладила меня по голове. Пожалела.
- Будущего нет, если мы останемся вместе.
- Канарские острова всегда от нас были далеки, Лиза. Надеюсь, развод тебя приблизит к ним.
Она повернулась ко мне спиной, на левый бок. И вскоре уснула.
Несколько раз я выходил на балкон покурить. Уснуть так и не смог. Гофман был прав, я мешаю ей жить красиво. Для этого у меня нет средств.
Я чувствовал, как мне лгут. Но не мог предпринять контрмеры. Ложь должна быть ужасающей, чтобы стать правдой. И в неё поверили. У нас всё происходило дипломатично.
 
16
Когда личная жизнь идёт под откос, лучшее средство, чтобы забыться, уйти с головой в работу.
Я так и поступил…
Выучил практически наизусть (мне предстоял экзамен) должностную инструкцию менеджера торгового зала… менеджер торгового зала является должностным лицом, призванным осуществлять все функции связанные с продвижением товара… Основная задача менеджера торгового зала – организация полного взаимодействия клиента и компании, максимальное удовлетворение нужд клиента… На должность менеджера торгового зала назначается лицо, имеющее среднетехническое, незаконченное высшее или высшее образование… Как должностное лицо компании, менеджер торгового зала несёт всю ответственность за свою деятельность в рамках Законов РФ, Гражданского кодекса РФ… и так далее и тому подобное…
Знание товара (отдел «белой техники», меня определили туда): холодильники, стиральные машины, газовые плиты, посудомойки и прочее. Предстояло выучить все основные технические характеристики и особенности этой бытовой техники. Это не составило особого труда, понадобилось всего три дня, чтобы во всём разобраться.
Мерчандайзинг. Часть процесса маркетинга, определяющая методику продажи товара в магазине. Мерчандайзинг призван определять набор продаваемых в розничном магазине товаров, способы выкладки товаров, снабжение их рекламными материалами, цены. Я разобрался и с этим.
Экзамен сдал «хорошо». На «отлично» не потянул, как выразился Фастфуд, он был мной доволен. Но это не имело никакого отношения к заработной плате. И первые мои продажи, когда я раскидывался словами и утверждал покупателям, что мир прекрасен, а если вы купите эту вещь, то мир станет еще прекрасней, чуть было не убедили меня самого в своих же словах, что так и есть. И, по-видимому, моя вера заставляла покупателей так легко расставаться с деньгами. Когда часто врёшь, сам начинаешь верить своей же лжи.
- Продавец хорош настолько, насколько плох покупатель в своём выборе, - сказал Владимир Евгеньевич. А он, жук, знал, что говорил.
Понадобилась неделя, чтобы из стажёра стать обычным продавцом-консультантом. Вот теперь, казалось, можно хорошо заработать. Не взирая на штрафы.
Я ликовал, но молча, внутри себя. Лиза ничего не знала. Я ей ни о чём не рассказывал.
 
17
Война заканчивается победой. Любовный роман заканчивается браком. Неделя заканчивается выходными днями. Деньги заканчиваются внезапно – и всё! Вроде не умер, а жизни нет.
Лиза отправляла свои шмотки посылками. Я помогал доставлять коробки до почты; они были очень тяжелы. Нанимал такси. Всё это стоило денег. Я платил – я-то не жадный. Но вскоре деньги закончились. А ещё, по подсчётам Лизы, требовалось отправить посылок десять.
- Делай, что хочешь! Хоть на трассу иди, становись в один ряд с проститутками. Твоя идея развода – твои расходы.
Лиза смолчала, не ответила на моё хамство. Дня через три она нашла деньги. Не знаю, где она их взяла, но отправка посылок продолжилась. На продукты питания тратился я – взял взаймы у Гофмана, у него по-прежнему дела шли в гору, картины продавались. Когда я брал деньги, он сказал:
- Что я говорил?
Мне осталось лишь поднять руки вверх.
Хитрость женщины заключается в её бесхитростном поведении. Например, Лиза стала прямо говорить, раньше я за ней подобных слов не замечал, что в твоих ласках, Виталя, есть всё, я таю! Но нету смысла… Так сказала она ночью, мы продолжали спать вместе, хотя уже подали заявление на развод в ЗАГС. Потом она сказала, подписывая посылки: «Чтобы я была счастлива, нужно всего одно условие – твоё отсутствие в моей жизни».
Теперь молчал я. Ругаться, обвинять в измене супругу – пока ещё супругу, в ЗАГСе давали месяц, чтобы мы изменили решение – смысла не имело. Я лишь обратил внимание, что одну посылку она подписала – это был адрес, где жила тёща. А другую – нет.
- А второй ящик?.. Почему без адреса?
- На почте подпишу.
У нас в магазине говорили так: клиент всегда прав, но кое-чего он не должен знать. Лиза хитрила. А я хотел правды. Мне, наверное, не стало легче, если бы она прямо заявила: «Я ухожу к другому мужчине». Честно, я не знал, как себя бы повёл – может, ударил Лизу после таких слов. Или выгнал из «двушки» в гостиницу. Но именно сейчас я помогал ей с отъездом, терпел оскорбления, отказался даже от алкоголя, но необходимость узнать правду делала меня излишне любопытным и одновременно раздражительным.
На почте я остался её ждать.
- Так и будешь сидеть возле меня? Охранять?
- Вместе пойдём домой.
Обычно я уходил на ставки, в букмекерскую контору. Но в последнее время фортуна повернулась ко мне задом.
- И будем трахаться? Как вчера? Я устала, Виталя. Не хочу, - она чуть ли не плакала.
А меня действительно, как подменили. Я ненавидел Лизу – и тем больше её хотел! Я превратился по отношению к ней в сексуального маньяка. Мог долго не кончать, чем изматывал Лизу физически. Такой, наверное, была моя месть. Но об этом я не задумывался. Конец должен быть счастливым, если нет – это ещё не конец.
- Есть альтернатива? Твои предложения.
Она стала подписывать посылку. Я сидел поодаль. Мне не терпелось узнать, что она там пишет. Я встал, подошёл к ней, сказал:
- Выйду, покурю.
Лиза как бы невзначай прикрыла рукой написанный адрес. Пункт назначения я не увидел, зато запомнил индекс. Номер не был сложным: 140011.
Вечером я уже знал, куда она отсылает неподписанные посылки. Это был город Люберцы. И я знал, что в этом городе у неё нет родственников, друзей – никого!
Я так и не спросил у Лизы, кому предназначалась та посылка. Потому что боялся получить отказ в сексе в следующий раз. Нам предстояло просуществовать вместе целых три недели. Обратный билет до Москвы был уже куплен – оттуда ей было легче добраться до дому, в её городе железнодорожное сообщение отсутствовало. А муж двоюродной сестры, со слов Лизы, встретит на железнодорожном вокзале, у него машина.
Верно, Лиза была мой самый яркий и красивый провал!
 
18
Мы вернулись домой.
Лиза исчезала из моей жизни постепенно и незаметно. Вместе с вещами. Делала она это так: растворялась рафинадом в горячем чае, но вкус чая не становился сладким – наоборот, солёным!
И вот она пожалела меня, но сказала это как-то самоуверенно.
- Тебе не найти такую женщину, как я. Как далеко я буду от тебя, а не твоя. Ты ни о чём не жалеешь? – Лиза превратилась в Мона Лизу, с той же улыбкой.
Сделала она это за столом, мы обедали.
- Жалость – чувство ненужное, - сказал я. – Испытывать жалость – сопоставлять себя с несчастным, а я опасаюсь стать жалким. Даже для тебя... – Лиза, показалось, меня не слушает. Я продолжил: - Жалеемый – он часто противостоит этому чувству. Проявляет озлобленность. А я на тебя не злюсь. Жалость чувство мимолётное. Доброта – чувство врождённое. Ты, Лиза, не была никогда доброй. Сдержанность – твоё оружие. И скрытность. Я же – выпивоха, да. И главное, добро не вызывает зла. А если оглядеться вокруг – не так уж много добра присутствует в этом мире.
- Что хочешь этим сказать?
- Ничего я не хочу!
- Даже меня?
Я посмотрел на Лизу. Этой женщине нужны эмоции, а не тихое болотце семейной жизни, в котором она состарится. Сможет ли тот человек их дать? А я уже не сомневался, что такой человек существует. Сможет ли он трахнуть мою Лизу так же, как трахаю её я?
Я ушёл от прямого ответа. Потому что не знал, какая реакция последует. Сказал лишь:
- Наши отношения можно охарактеризовать тремя словами: неплохо мы трахались, а? Всё остальное – враньё! Даже то, что ты от меня уходишь.
- Нет, Виталя. Ебались мы неплохо, - Лиза позаимствовала мой стиль диалога, - не спорю. А то, что я ухожу от тебя – правда. Но ты в это не веришь.
Я оседлал её. Второй раз за день. Прямо на кухне.
Лиза не сопротивлялась. Мы перевернули стол, напугали соседей внизу. Наверное, я ошибся тогда, решив, что она изменилась в постели. Или всё произошло внезапно?.. Здесь, прямо сейчас…
После секса она сказала:
- Ты напоминаешь нашего кота. Он просит поесть каждый день. И ни раз, и ни два раза за сутки, а постоянно. Если не исполнить его желание – поцарапать может. А то и укусить. Скотина требует своё!
Но мне уже было всё равно. Я получил то, чего хотел.
 
19
Утро началось обыденно, как вчера или позавчера. (По семейным обстоятельствам несколько дней назад я взял отпуск без содержания. На работе вошли в моё положение. Отпустили.) В жизни людей мало чего меняется, даже когда всё рушится. Привычки и предпочтения – они не исчезают.
Мы с Лизой проснулись в одной постели. Я стал её ласкать. Возбудился сам. У неё всегда был один темп: быстрее, глубже, нежнее.
В обед отправили очередные посылки. А после Лиза ушла. Прогуляться по городу. Сказала, что хочет побыть одна.
Я вернулся домой. Включил телевизор. Но вскоре выключил – это пустое занятие, смотреть в экран. Вышел на балкон, покурил.
Лиза домой не пришла ни через час, ни через два. Я позвонил ей – не ответила.
Тогда я купил бутылку водки и сам выпил в гордом одиночестве.
Пьяный, я подумал, свободный человек, долго остающийся свободным человеком, независимым ни от кого, обязательно встретит своё одиночество. Оно его и убьёт!
Я взял водки ещё.
Лиза пришла далеко за полночь. Она меня разбудила. Разделась, легла рядом. Сказала:
- На меня не дыши…
Я отвернулся.
У каждого из нас своя личная жизнь: своё авторское кино, своя порнография семейной жизни; своё веселье. И по-своему скучно.
Этой ночью я её не тронул: алкоголь сделал меня импотентом.
А утром следующего дня уже вышел на работу.
 
20
Рабочий день продавца-консультанта в магазине бытовой техники и электроники начинался в девять утра. Как и у техника-выдачи. А заканчивался в десять часов вечера, на час позже, если не было «ночной разгрузки» фуры (кстати, за это никогда не доплачивали). Двенадцать часов на ногах, если откинуть перерыв, да и то: на «перекус» отводилось не больше получасу. Два дня выходных подряд были не каждую неделю.
Я приходил домой – и падал на диван в прямом смысле этого слова! Поднимал ноги вверх, чтобы снять тяжесть. Если горели пятки, а такое случалось, я подставлял то одну ногу, то другую под струю холодной воды. Лиза смотрела на меня как на ненормального. Откуда ей было знать, что это такое. В библиотеке, где она работала, отсиживали зад. Свои нюансы: геморрой, понятно. А я готов был бегать, чтобы не застаивалась кровь в ногах. И не дай бог – в жопе.
И я бегал, суетился. Нет людей – мог вытирать пыль на товаре, лишь бы не стоять на одном месте. Начальству это нравилось. Но никто из них не понимал, «шевелюсь» я по другой причине, а не из-за своего трудолюбия. 
Часто наказывали. Без причины. Например: сел, увидели – штраф! Ноги-то не казённые! Засмотрелся на экран телевизора – штраф! Собрались три продавца-консультанта вместе – штраф!
Однажды Владимиру Евгеньевичу я сказал, в таблице штрафов нет графы, чтобы меня наказывали за то, что ко мне подошли два сослуживца по работе, и мы перебросились парой фраз. По работе!  
- Не забывай, я могу оштрафовать за пререкания, - ответил он. – Две тысячи рублей! Помни об этом!
О боже! Я заткнулся. Неприятие чего-либо – есть неподготовленность. Я негодовал! И понимал, что это замкнутый круг, можно остаться ни с чем, пустым. Бабло, делай бабло! Чем больше, тем лучше. Потому что часть заработанного бабла у тебя могут отнять в любой момент!
Но это всё было цветочками, Гофманскими маками. Самым сложным представлялся план; зарплата продавца-консультанта – она складывалась из нескольких планов. Официального оклада не существовало. То есть – он был, минимальная заработная плата, но его необходимо было наработать. А не так, как я думал: «официалка» плюс премия. Нет, нет и нет…
Стало быть, первый план: общий оборот. Здесь всё зависело от покупателей, чем больше их – тем лучше. Второй: сопутствующий товар. Он в магазине стоил дороже, чем, например, в гипермаркете на соседней улице. Этот товар следовало постоянно предлагать покупателю, если он уже что-то выбрал и собирался оплатить покупку. Пусть здесь не всё гладко выглядело из-за завышенной цены, но, худо-бедно, можно было продать несчастный флакон моющего средства для холодильника, к примеру. Третий план: дополнительная гарантия (ДСО – дополнительное сервисное обслуживание) – продажа воздуха, можно сказать. Если его не выполняешь – получаешь «неофициальный штраф», тебе не доплачивают определённый процент к премии. Общая сумма зарплаты не просто уменьшалась, а падала в разы!.. И попробуй, скажи покупателю, чтобы увеличить вероятность продажи ДСО: «Если Вы не воспользуетесь дополнительной гарантией, то есть товар не попадёт в ремонт, то по окончании общего срока гарантии Вам даётся возможность воспользоваться законом «по защите прав потребителя» и возвратить потраченную сумму наличными деньгами либо на эту сумму выбрать какой-нибудь другой товар». Услышь подобное Фастфуд, Александра Александровна или Владимир Евгеньевич – в лучшем случае выписали бы штраф. Либо обеспечили увольнение «по собственному желанию».
Так вот, здесь приходилось лезть вон из кожи! Покупатели очень часто и слышать не хотели про дополнительную гарантию. Но и в этом нелёгком деле имелись свои уловки и хитрости. Если товар приобретался в кредит, то подразумевалось, не сумел «впихнуть» дополнительную гарантию, - ты лох! Плохой продавец!
За наличку дополнительную гарантию покупали не часто – всё зависело от темперамента и настойчивости. Но иногда покупатель сам спрашивал об этой услуге.
Высшим мастерством считалось продать дополнительную гарантию за нал для какой-нибудь сковородки, где, понятное дело, не могло быть и речи о дополнительной гарантии.
Подобную продажу я считал мошенничеством. Да, клиент всегда прав, клиент всегда лох, верно. Но ты сам становишься клиентом в каком-нибудь магазине каждый день. И не факт, что тебя там не выставят таким же лохом. Глаз за глаз, зуб за зуб.
Я этим не занимался.
Стало быть, обо всех хитростях рассказал Александр. Он был старшим в отделе и стал моим напарником. С ним-то я и сдружился с первых дней. Всё это произошло быстро, на взаимных симпатиях. Третьим продавцом-консультантом работала Алёна, блондинка лет двадцати, которая относилась к девушкам – если не расскажет пошлый анекдот, то с удовольствием послушает.
- Наша девушка, - сказал Александр, когда познакомил с ней поближе. – Можешь ей доверять, Виталий Иванович, как мне.
Забегая вперёд, скажу, величина доверия прямо пропорциональна величине разочарования.
Но в тот момент я понимал, всё только начинается. Ибо Алёнка придала ускорение, теперь я был способен долететь до любой соседней планеты. Смысл жизни приобретал новую форму. А Лиза оставалась на каких-то космических задворках, уносилась от меня прочь.
Оставалось ждать, когда она уедет совсем.
 
----
(Продолжение будет...)


Возврат к списку


Яблочный спас 09.01.2015 10:59:32

Я подозревал, что жизнь продавцов не сахар

Александр Чистович 09.01.2015 20:37:20

Ну, какие-такие комментарии, если автор так распоряжается поведенческой функцией собственного героя? ("...- Нет, Виталя. Ебались мы неплохо, - Лиза позаимствовала мой стиль диалога, - не спорю. А то, что я ухожу от тебя – правда. Но ты в это не веришь.
Я оседлал её. Второй раз за день. Прямо на кухне...")
А я, рожденный в СССР, до сих пор убежден, что в "Нашей стране секса нет!"

Яблочный спас 09.01.2015 23:44:57

Цитата
Александр Чистович пишет:
Ну, какие-такие комментарии, если автор так распоряжается поведенческой функцией собственного героя? ("...- Нет, Виталя. Ебались мы неплохо, - Лиза позаимствовала мой стиль диалога, - не спорю. А то, что я ухожу от тебя – правда. Но ты в это не веришь.
Я оседлал её. Второй раз за день. Прямо на кухне...")
А я, рожденный в СССР, до сих пор убежден, что в "Нашей стране секса нет!"


И что?

Я не вижу ничего достойного суда Линча в этой эклоге.
Заебись по-моему. Нет взлётов, нет падений, ровно. Зато читать это будут.

Яблочный спас 09.01.2015 23:47:28

И давай, Иваныч. Лучше шли дальше. Только в омморок не падай - по себе знаю, чего стоят экзерцисы с похмелья.

Vincent_A_Killpastor 10.01.2015 08:39:36

С новым годом, Вик

Виктор Мельников 10.01.2015 19:23:03

Всех с прошедшими праздниками! Текст заслал 6 января. Гляжу, не публикуется! Ага, редактора бухают. Забухал и я. Забыл, что на аудиолит заслал текст. А сегодня протрезвел - вспомнил. Точно - засылал!

Абдурахман Попов 10.01.2015 21:06:31

13, 14, 15, 17, 18, 19 понравились. остальное скучновато. хотя написано недурно в принципе

Виктор Мельников 10.01.2015 22:54:45

Это нормально, когда скучновато. Нет ничего же постоянного. У всех так...

Vincent_A_Killpastor 11.01.2015 19:59:38

сейчас почитаю
после казантипа ничем пока ты меня не потряс

Vincent_A_Killpastor 11.01.2015 20:03:56

Главный герой не я сам, а собирательный образ общества меня окружающего.


представил какие прощелыги-журналюги тебя окружают))

Vincent_A_Killpastor 11.01.2015 20:12:30

кто то из девочек тебя уже называл современным Буковски. Это не совсем так - ведь Бковски писал по английски))

Но на перевод буковски очень похоже. Думаю, это комплимент

Vincent_A_Killpastor 11.01.2015 20:50:47

У Чижова был рассказ где он грузчиком работает. Похоже только я грузчиком не работал. Но я мыл в  ВолМарте пол.
Каждый писатель должен побывать на таких работах. Пока руки делают - голова пишет

Виктор Мельников 11.01.2015 20:57:04

Буковски хорош, верно! Видимо, не его заслуга, а кто занимался переводом. Именно простота слога - это залог лёгкого восприятия непростой темы, неприятной и "чёрной" для большинства (мне уже говорят - чересчур жгу). Для электронной литературы, мне кажется, не должно быть ничего усложнённого. Читаем-то больше с монитора. А если такое появится на бумаге - ещё лучше для читателя, по-моему. Вот и стараюсь уйти от "заумности" и многословности.

Vincent_A_Killpastor 12.01.2015 01:07:08

Написанно отменно. Почему Попову стало скучно - потому что прикачественном написании  как то ниочем - сюжета мне не хватает. Съезди в Дебальцево что ли)) Или в Мариуполь - к Букварю.

Vincent_A_Killpastor 12.01.2015 01:08:27

А отчего ты перестал издаваться на удавкоме?

Лего Букварь 12.01.2015 01:42:34

До конца не дошел,  но написано легко.  Молодецки. Вернусь к тексту.

Виктор Мельников 12.01.2015 02:08:28

Цитата
Vincent_A_Killpastor пишет:
А отчего ты перестал издаваться на удавкоме?
Под другим именем я сейчас там: Фролков-М.

Виктор Мельников 12.01.2015 02:14:38

Цитата
Лего Букварь пишет:
До конца не дошел, но написано легко. Молодецки. Вернусь к тексту.
Дай бог времени, чтобы дописать... Про смысл здесь выше сказали, сюжет... Ан нет его. Специально ухожу от него. Если что - лучше к заглавию обратиться. Кем бы ты ни был - тебя всегда могут опустить. Можно даже об этом и не подозревать. Подобно тому, как Обама Меркель прослушивал, бггг!

Лего Букварь 12.01.2015 02:19:57

ну судя по фоте в профайле допишешь. с таким подспорьем лёхко

Лего Букварь 16.01.2015 02:17:41

дочитал. что-то концовка с женой вроде как знакомый текст. или это перепост, но помню про букмекерскую контору и херовый секс. в целом да, интересно. не растягивай сильно и будеш в помадах ВИктор.

Виктор Мельников 16.01.2015 03:03:15

Всё верно, я уже публиковал здесь отрывки из этого текста.

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости
Я увидел во дворе стрекозу.
(А. Розенбаум)
«Христианин ты или иудей,
Коран ли держишь в помыслах своих,
молясь о счастье собственных детей,
подумай хоть немного о чужих»…

Я увидел во дворе стрекозу,
Дверь открыл и побежал босиком,
Громыхнуло что-то словно в грозу,
Полетело всё вокруг кувырком.
Пеплом падала моя стрекоза,
Оседал наш дом горой кирпича,
Мамы не было а папа в слезах
Что-то страшное в небо кричал.
Зло плясали надо мной облака,
Мир горел, его никто не тушил,
Кто-то в хаки меня нёс на руках,
Кто-то в белом меня резал и шил.
Я как мог старался сдерживал плач,
Но когда, вдруг в наступившей тиши,
Неожиданно заплакала врач
Понял, что уже не стану большим.
Умирает моё лето во мне,
Мне так страшно, что я криком кричу,
Но кто в этом виноват а кто нет
Я не знаю… да и знать не хочу…
Мне терпеть уже осталось немного,
И когда на небе я окажусь,
Я, на всех на вас, пожалуюсь Богу!
Я там всё ему про вас расскажу…

(Автор слов — Олег Русских)