Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
15.03.2015

Про психа и лошадку (продолжение

Автор: САНЯ
Она ещё совсем молоденькая, закончила школу и выпустилась в большой мир. 

Выпустилась из глубинки - из трёх дворов, один из которых скотный, из трёх улиц. 

Они же три деревни без названия, из которых одна с магазином "Вино -Водка"; 

только последняя с фонарным столбом там, в конце; так и хочется сказать, в конце тоннеля. 

Потому как стоит фонарь на краю земли полусогнутый над автобусной остановкой "В город" и скрипит. 

Ржавый. 

Провожает отъезжающую в мир иной, в тот мир - городской, большой и светлый. 

Хороший писатель ставит на этом месте точку и рыдает, невольно вспоминая своё, свою лошадку: "как она там, в тумане?" 

Или не лошадку, а телочку из теле-шоу "Страна ищет таланты". 

Телочка. Я знаю чем шампанское отличается от самогона. 

Он. И чем? 

Телочка. Шампанское бабахает и пускает пузырики. 

Он сразу дал обещание, век её любить, исполнять желания. 

Она хотела стать певицей и он исполнил. Теперь он рыдает, как она поёт. 

Он вложил в неё всю душу, теперь задушить готов. "Будь ты проклята!" Псих. 

Он. Чего тебе не хватает? 

Певица. Денег, много денег! Хочу стать богатой! 

Он. И что ты будешь делать "богатой"? 

Певица. Ничего. 

Он. Спой мне на прощание мою любимую "Вся жизнь впереди, надейся и жди" 

Она - в слезы. Он смеётся. 

Хороший писатель на этом месте сказал бы: "всё, всё, блядь, развод и девичья фамилия" и поставил бы жирную точку. 

Ну где их взять, хороших?! Кругом одни психи. 

Да и сериалы нынче в моде. 

Так что, продолжение следует...

2

Мягкий Пупс и Матрешка-ходилка. 

Он – резиновый, не китаец. При ударе в живот, говорит «ма». 

Она – улыбается, всегда, всегда молчит, потому как деревянная, умеет ходить по наклонной плоскости. 

Что их объединяет? Ответ очевиден – принадлежность к большому, светлому, радостному миру игрушек. 

С одного взгляда понятно, куклы с душой сделаны, добротно, и цена им в базарный день – копейка. 

Характерная черта – несъедобны, (как много в этом слове… ) 

Поэтому живут, душа в душу на радость себе и людям. 

Ещё бы! Он - один, а матрешек семь: сливки, стрелки, карамельки, и кричалки, и сопелки (ни рожи, ни кожи), и коровки божьи. Все улыбаются. 

Нет, вру. Не все. 

Одна не улыбается. 

Вот эта, из глубинки, с того скотного двора, затерянного где-то на задворках Вселенной. 

Певица Акулина. Это же надо было придумать такое сценическое имя, чтоб оно совпало с ея женской сущностью! 

Не иначе Провидение вмешалось. 

Как знать?! Может быть названа дева в честь той бабки Акули, "что под нос совала дули и всегда наперекор затевала жаркий спор"?! 

Ну, как бы там ни было, "Акулка" всё же лучше звучит, чем, скажем, "Сосулька" или "Золотое вымя". 

А между тем, певчая скотница наревелась. Стоит теперь, молча, в носу ковыряется. 

Ни дать, ни взять - царевна Несмеяна. 

Молодость, видно, вспомнила, как коров за титьки дергала утром, в обед, вечером. Аж скривилась вся. Видно, и вспоминать то не хочется. 

Ведь её до сих пор от молока воротит, даже порошкового, а услышав слово "репа", царевна с той же царской важностью начинает пускать газы. 

Что-то напевает, про себя: "Трали-вали, тили-тили, это нам не....тили-тили, это вам не врали-тали..." Ну, не может она сказать ему «извини меня, дуру, не надо развода, я тебе рядом дешевле обойдусь, и это....книгу в руки возьму» и всё такое… «идём в постельку». 

Не может сказать "тили-тили...", а спеть - запросто. 

"То, что глупо говорить, конечно, следует петь". Когда она поёт такое, и со сцены, получая за это деньги, она абсолютно счастлива. Слушатели довольны. 

Она ничего не делает. Так и сказала в последнем интервью:«не ворую, не убиваю, даже не пытаюсь свергнуть правительство".

Во, как! 

Достигла, можно сказать, совершенства. Благодаря её песням глупость человеческая приобрела красивейшее звучание. Акуле при жизни надо памятник ставить. 

Что же он, папик, меценат-любовник? – Да, он не против памятника, с крестом, правда. Псих. 

Ему, видите ли, звуки старинной шарманки слух ласкают, и ни тишина, ни темнота страха не внушают. Тоже, видимо, достиг совершенства. Может и не полного, но где-то рядом прошелся. Однако не признаётся. 

Что делать с этой Акулей, не знает. Наверное, пошлёт, далеко. Надоела и всё. 

Поэтому с глаз долой: в Сибирь, в ссылку, в монастырь. 

Певица нутром чует, что-то будет нехорошее, что-то необычное: "может секс к кнутом, а может и задушит, как обещал...?" 

Даже не догадывается, как успокоился благодетель и думать о ней забыл, и как далеко послать её хочет. 

Акуля же и понятия не имеет, что такое монастырь и церковное пение. 

Цок, цок, цок... 

На маникюр собралась. Сейчас деньги будет просить. 

3


Бабочка  в келью залетела,  крылышками помахала над лампадкой  и превратилась  в невесту Христову.  Никакой магии. 

«Уж сколько их упало в эту бездну» 

Из белых одежд – в одежды черные. Напоминают тараканов. С той лишь разницей – не размножаются.  

Ну, колхоз – дело добровольное. Имеются и свои плюсы.  Бабочки ли, не бабочки, с  тараканами в голове или без оных, когда они все  вместе, они  – сёстры;  в одной общине делают дело богоугодное и душеспасительное. Согласно  легенде, передают людские желания небесам, отказываясь от личных треб, от своего... 

Стояла луна, и звёзды отражались  в дубовых кадушках. 

Говорили  Акуле мамка с папкой; «до свадьбы… ни-ни». Теперь ни свадьбы, ни «ни-ни», ни мамки, ни папки. Денег, и тех нет,  ибо все сбережения Акулины были переведены на  счета монастыря, как пожертвования и имущество (квартира, дача, машина с личным шофером, с двумя охранниками) отписаны настоятельнице.  

Взамен - послушание. 

Койка, тумбочка, табурет  в четырёх стенах, запечатанных каноном  и она, с молитвой на устах.  Одним словом, призрак. 

«Уж сколько их…». Сёстры однокосые.

Всё это были тела, в большинстве своём, отвергнутые  судьбоносным ветром перемен  за бездарность, за  неспособность к выживанию. Огрызки реклам, шопингов, банковских кредитов; бывшие наркоманки, пьянчужки, проститутки - отбросы брезгливого белого света. Не приспособились.

Квадратные щели в мир – окна. 

Хороший писатель, с каплей совести за душой, сказал бы себе: «молчи, молчи, помощь монастырям, особливо женским – древняя традиция…молчи. Не гневи Бога».  В самом  деле, зачем миру знать всю подноготную…?!

Метёт метла Божьего произволения. Ни произвола, ни-ни, а  произволения. Слово то, какое воздушное.

Хороший писатель поставил бы точку, свалил  слова, образы в узелок и вышел бы на паперть,  как та же монашка выходит за подаянием,  ибо, хоть и призрак она, и махнула рукой на мир внешний, но есть то  ей надо. 

У сестры Акулины не оказалось таланта.  Как определила настоятельница: «Много трупов ты, девонька,  нюхала для будущих печалей своих, не можешь ты воспеть песнь Господню», так и отстранила, поучая:  «Молись знаменным распевом. Освобождай сердце от ига страстей своих для радостно-печалия. Да хранит тебя Пречистая»  

Вместо  пения на клиросе  получила бывшая певица  послушание дубовые бочки чистить.  Бывало, чистит и  туда же, в бочку,  голосом  маленьких детей мяучит, и хохочет в кулачок мелким бесом. Бог знает, что ей в голову пришло и что вспомнилось.

Поп-дива. Ах, когда это было?!  Не лучше ли, дива-поп? 

Голос у послушницы был, души в голосе не было.

Встретила лето - проводила зиму. Встретила зиму – проводила сны.

Как там, у классика – Проходят дни… Проходят ночи; прошло и лето; шелестит лист пожелтевший; гаснут очи; заснули мысли; сердце спит. Заснуло всё… Не знаю я – живёшь ли ты, душа моя? Бесстрастно я гляжу на свет, и нет мне слёз, и смеха нет!*

К концу первого года жития в монастыре, как раз накануне Пасхи, поселилась в Акулиной келье сестра Ольга. Чтица. Псалтырь  читает  протяжно, со слезой в голосе грудастом, с нежной строгостью, глубоко, а сама круглолица, круглобока – ну, чисто яблочко наливное.   

Матушка не нарадуется; то и дела хвалит: «это не плачь надгробный, восторг торжественный».

Когда молитву правит, все  плачут от счастья. Нет спасения. Самого Бога, верно, в жар кидает от её молитв. Чтица  всегда улыбается.  Давеча, Акулина видела,  собирала Ольга окурки возле ворот; улыбалась;  после, перед сном,  сушила каждый над свечою в келье. Бережно так, заворачивала в платочек  и  тоже не без улыбки.  

Акулина  не удержалась, спросила:  Курить будешь? Не боишься? А ну как доложу матушке. 

Сестра  в ответ:

- Не доложишь. Ты живёшь, как карта ляжет, я живу, как Бог мне скажет. 

И с неожиданной  для  круглобокости  крысиной прыткостью  юркнула  за дверь.  Ни одна половица не скрипнула.  Ольга не сумасшедшая. Господь дал ей послушание в образе блаженной ходить.

продолжение следует)



Возврат к списку


Роман hastu Дих 24.03.2015 18:59:14

вита... ну умеешь же заядлого психодела и вапче за душу взять... респектище!

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости
Я увидел во дворе стрекозу.
(А. Розенбаум)
«Христианин ты или иудей,
Коран ли держишь в помыслах своих,
молясь о счастье собственных детей,
подумай хоть немного о чужих»…

Я увидел во дворе стрекозу,
Дверь открыл и побежал босиком,
Громыхнуло что-то словно в грозу,
Полетело всё вокруг кувырком.
Пеплом падала моя стрекоза,
Оседал наш дом горой кирпича,
Мамы не было а папа в слезах
Что-то страшное в небо кричал.
Зло плясали надо мной облака,
Мир горел, его никто не тушил,
Кто-то в хаки меня нёс на руках,
Кто-то в белом меня резал и шил.
Я как мог старался сдерживал плач,
Но когда, вдруг в наступившей тиши,
Неожиданно заплакала врач
Понял, что уже не стану большим.
Умирает моё лето во мне,
Мне так страшно, что я криком кричу,
Но кто в этом виноват а кто нет
Я не знаю… да и знать не хочу…
Мне терпеть уже осталось немного,
И когда на небе я окажусь,
Я, на всех на вас, пожалуюсь Богу!
Я там всё ему про вас расскажу…

(Автор слов — Олег Русских)