Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
12.05.2015

Флюиды Диккенса

Как обычно, после плотного завтрака, сдобренного двумя кружками эля, сэр Озборн, средней упитанности краснощёкий эсквайр, гедонист, жуир и большой мастер по ничегонеделанью решил совершить утренний променад. Он вышел из своего коттеджа и через садовую калитку, обвитую жимолостью, через чудесный аромат расположенных за ней кустов жасмина неспешно вышел на огороженный лужок своей усадьбы. Нам, бледнолицым городским жителям, погрязшим в ежедневной суете и сиюминутных заботах, нелегко оценить ту радость и восторг, ту умиротворённость, те поистине волнующие чувства, которые овладели сэром Озборном при первых глотках свежего, утреннего, благоухающего воздуха, при виде ярко-зелёных холмов и темнеющих на горизонте густых лесов. Даже вид небольшого деревенского кладбища со скромными холмиками, покрытыми свежим дёрном и мхом, расположенного по правую сторону деревянной изгороди, вдоль которой шёл сэр Озборн, не мог омрачить его приподнятое, возвышенное настроение. Внезапно сэр Озборн остановился и изменился лицом, как человек, неприятно чем-то озадаченный. Возле молоденького дуба, росшего на границе участка сэра Озборна, и хвастающего сейчас своими нежными, ярко-зелёными листьями, стояла невесть откуда взявшаяся юная леди и, придерживая правой рукой нижнюю ветку деревца, обгрызала её. Если уж быть совсем точным и не грешить против жизненной правды, что должно являться главнейшим принципом любого непредвзятого сочинителя, в ход, в основном, шли листья, а кора деревца оставалась неповреждённой, что давало надежду, что последствия сего странного эксперимента для дерева не окажутся непоправимо губительными.   - Это просто возмутительно! Это неслыханно! Леди, что вы себе позволяете? Это частное владение, в конце концов! - негодование сэра Озборна буквально сфонтанировало из него. Юная леди продолжала невозмутимо жевать листья дуба. Оторопевший сэр Озборн уже совсем другим, искренне-удивлённым голосом спросил, - Вы что - коза? Юная леди меланхолично ответила, - Нет, в прошлой жизни я была жирафом. - Но позвольте, зачем же…? - сэр Озборн буквально не находил слов. - Мой доктор - мистер Джекил, говорит, что у меня очень редкая болезнь. После критических дней я часто впадаю в такое состояние, когда меня будто что-то томит, гложет, мне чего-то хочется, а чего – сама не знаю, и меня это бесит, я становлюсь сама не своя и готова совершать самые странные и необузданные поступки. Доктор Джекил приписал мне новейшее, недавнее изобретение американского доктора Джорджа Тейлора - массажирующий и вибрирующий аппарат на паровой энергии. Но я почему-то не верю этим новомодным приспособлениям. А вот доктор Хайд приписал мне жевать листья агавы. Он сказал, что они должны благотворно действовать на мою нервическую систему. - Леди, но это же не агава! - Вы уверены? И тут сэра Озборна осенило - да его же дурачат, над ним в открытую издеваются, его выставляют на посмешище в комичном и неприглядном виде. Чтобы не сказать - дурацком! - Леди! Я не позволю! – громогласно объявил сэр Озборн своё видение ситуации, - Прекратите  немедленно, иначе я прикажу вас высечь! Продолжая жевать листочки дуба, юная леди усмехнулась, - Доктор Хайд тоже что-то говорил об этом. Дескать - шокирующий, но радикальный метод. И добавила, - Я смотрю, сэр, да вы садомазохист.  А по виду и не скажешь! И она лукаво стрельнула глазами. Сэр Озборн задохнулся от негодования и нанесенного оскорбления. Ну, ладно бы - мазохист! Но садо! Но вслух он, лишь как заморский попка-дурак, смог выдавить, - Да, высечь! И добавил, как печать поставил, - На конюшне. В моём присутствии!   Вдруг справа от сэра Озборна раздался треск кустов и перед ним появился молодой щеголеватый франт, который высокомерно и напыщенно произнёс, - Сэр! Не имею чести быть представленным, но не потерплю, чтобы в моём присутствии так бесцеремонно и возмутительно намеревались нанести оскорбление не только моей кузине, - жуй, Джейн, жуй! но и мне, чья репутация в известных кругах не подвергалась и тени сомнения, посему предлагаю незамедлительно перейти к единственно возможному способу разрешения разногласий во мнениях между джентльменами, а именно - боксёрскому поединку. - Сэр! - не замедлил с ответом сэр Озборн, - Мне нет нужды доказывать вам всю глубину ваших ничтожных претензий на справедливость, ибо ваш спич свидетельствует, как ни странно, что некие зачатки благовоспитанности, посеянные в вашей душе, очевидно, еще, вашими достопочтенными родителями, не погибли а, наоборот, даже дали некоторые слабые всходы. Конечно, я принимаю ваш вызов в понимании, что вы будете придерживаться честных правил боя, а именно: кастетами и свинчаткой не пользуемся, ниже пояса и по Фаберже не бьём, сигарой в лицо не тычем. Более того, на правах хозяина и в доказательство моего благочестия я готов объявить некий символический призовой фонд поединка. Сколько там было у Пакьяо и Мейвезера? - По-моему, двести миллионов, сэр. - Ну, двести не двести, но я готов поставить на кон двадцать гиней! - Правильно ли я расслышал, сэр - двадцать гиней?! - Что вас удивляет, сэр? - Сэр, вы истинный английский джентльмен! Я восхищён вашим благородством и щедростью, и в качестве встречного шага готов сделать вам следующее заманчивое предложение - к чему подвергать наши лица возможности быть слегка деформированными, если мы можем устроить наше дело полюбовно, а именно - я отзываю обратно своё предложение в части боксёрского поединка, удовольствуясь лишь скромной банкнотой в двадцать гиней. - Что же, сэр! Я никогда не был скрягой и не считаю меркантильность чертой, достойной восхищения. Вот вам…банкнота, как говорил мой русский друг господин Волобуев, и не смею вас больше задерживать. И джентльмены церемонно раскланялись.   В лучах поднимающегося к зениту солнца лужок, на котором еще минуту назад стояли оба джентльмена и леди Джейн, заиграл новыми красками. Божья благодать! - услышав пение свиристелки, подумал сэр Озборн. Лишь как небольшое облачко, на мгновение закрывшее солнце, возникло воспоминание о наглом молодом джентльмене и его юной спутнице. По странному стечению обстоятельств, молодые люди, о которых вспомнил сэр Озборн, в этот момент тоже оживленно обсуждали перепитии их вторжения во владения сэра Озборна и нежданно свалившиеся на них двадцать гиней. - Я думаю, - весело сказала леди Джейн, фраза Мика, что «я не получил удовлетворения» в данной ситуации из твоих уст, мой дорогой кузен, была бы несправедлива. - Пожалуй, - довольно ответил её спутник, - Это была fair-play.   Сэр Озборн оглянулся. Леди Джейн со своим спутником уже поднялись на дальний пригорок на границе усадьбы. Она приветливо помахала рукой. Сэр Озборн помахал в ответ тростью. - Коза! - меланхолично, с присущим прирождённому сангвинику сплином вынес он свой окончательный вердикт. - Шалун! - подумала леди Джейн, вспомнив идею пожилого джентльмена отодрать её на конюшне. И почему-то зарделась. - Старый козёл! - нервически жеванул кончики своих усиков кузен леди Джейн, взглянув на застывшую на холме фигуру сэра Озборна, - Настоящий Full On The Hill. Надо будет кому-то из знакомых молодых и дерзких современных менестрелей идею подкинуть - пусть песенку напишут!   А в конце этого удивительного и чудесного дня над вересковым полем между холмом и пригорком начал сгущаться вечерний туман, в котором магически и  одновременно потусторонне звучал звон колоколов из ближайшей к поместью сэра Озборна Церкви Святой Марии и всех святых. Доносились звуки органа. Сегодня в церкви выступал популярный лондонский музыкант Гари Брукер в сопровождении хора и струнного квартета. Как с неподражаемой скромностью и литературным изяществом отмечал мэтр – рука, пишущая эти строки, начинает дрожать по мере приближения к концу работы и охотно бы протянула немного дольше нити этого повествования. Но - увы, увы.   До оголтелых и агрессивно-борзых нынешних годов с их позорными санкциями, новой «холодной» войной, стратегическими бомбардировщиками возле и подводными лодками в, закусыванием удил и всеобщим незакусыванием, очередной пирровой победой консерваторов над лейбористами, гибридными отпрысками сэра Элтона Джона и крохотулей-бусинкой Шарлоттой оставалось каких-то двести лет. Или чуть меньше.


Возврат к списку


Александр Чистович 13.05.2015 22:25:12

Вычитывается явно политическая подоплёка. Как бы сегодняшняя. С этаким донно-глубинным подтекстом.
Хотя эта риторика джентел-бэндэлов и представляет квинтэссенцию достижений современной лингвоэквилибристики, но простые мужики с дубиной ещё не перевелись. По крайней мере в сельской местности.
И тут же вспомнил старинный боян про стоявшего под стремянкой водопроводчика, нежно призывающего ("Будьте добры, Ираклий Ксенофонтович!") расположившегося на верхней ступеньке сварщика по возможности не капать ему сваркой за шиворот.

Яблочный спас 14.05.2015 09:34:24

Ну, Шева - поздравляю. Это шедевр.
Просто охренительно!

La rousse(Варя Нау) 14.05.2015 13:26:01

унесу с собой. Дома съем*

Роман hastu Дих 15.05.2015 14:42:00

это, стопудово, про дядьку Оззи, эсквайра!
http://www.youtube.com/watch?v=bnNWUUZ7cEA

Вита 15.05.2015 23:15:13

ненавижу англичан. они не люди - они жидкость, мутная.

ВолодэнЪка 16.05.2015 06:56:16

Эх, жаль не дали Адольфу ФАУ-ме расхуярить этот родник вселенского говна.

La rousse(Варя Нау) 16.05.2015 20:53:33

у меня не получилось это переварить* Извините. Или я слишком далека от всяких политических интриг. Или это просто не моё.

Krivus 19.05.2015 18:58:49

Шева, ты извини, но это больше похоже на Ивлина Во.

Krivus 19.05.2015 19:00:49

Леди Джейн - да

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости
Я увидел во дворе стрекозу.
(А. Розенбаум)
«Христианин ты или иудей,
Коран ли держишь в помыслах своих,
молясь о счастье собственных детей,
подумай хоть немного о чужих»…

Я увидел во дворе стрекозу,
Дверь открыл и побежал босиком,
Громыхнуло что-то словно в грозу,
Полетело всё вокруг кувырком.
Пеплом падала моя стрекоза,
Оседал наш дом горой кирпича,
Мамы не было а папа в слезах
Что-то страшное в небо кричал.
Зло плясали надо мной облака,
Мир горел, его никто не тушил,
Кто-то в хаки меня нёс на руках,
Кто-то в белом меня резал и шил.
Я как мог старался сдерживал плач,
Но когда, вдруг в наступившей тиши,
Неожиданно заплакала врач
Понял, что уже не стану большим.
Умирает моё лето во мне,
Мне так страшно, что я криком кричу,
Но кто в этом виноват а кто нет
Я не знаю… да и знать не хочу…
Мне терпеть уже осталось немного,
И когда на небе я окажусь,
Я, на всех на вас, пожалуюсь Богу!
Я там всё ему про вас расскажу…

(Автор слов — Олег Русских)