Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
09.12.2015

Прогноз погоды

Анталия - воздух плюс двадцать один, вода - двадцать, Аланья - плюс восемнадцать, вода девятнадцать, Кемер - плюс восемнадцать, вода - двадцать, Измир - плюс тринадцать, вода - шестнадцать, Стамбул - плюс двенадцать, вода - тринадцать, Нигде - плюс десять, Анкара - плюс девять. Солнечно, без осадков. Ведь было, было…   А что теперь? Кто мог подумать? Разруха, разрушения, запустение, нищета. Будто страшный огненный смерч прокатился по стране. Анталия, Аланья, Бодрум - в руинах, Кемер мало чем отличается от окружающих его гор. А где Нигде? То-то, что - нигде. В Анкаре только и остались, что Аныткабир - музей Ататюрка да конный памятник. Ему же. Запах пожарищ и гари, казалось, пропитал всю страну. Не было ни одного мало-мальски заметного городка, который не ощутил бы на себе промчавшегося над страной страшного вихря.   Единственное, что не изменилось - Босфор как нёс невозмутимо черноморские воды между западной и восточной частью Стамбула, так и продолжал гнать их дальше, - в Средиземное море, а потом - в океан. А что ему? Людские деяния его не касались. Хотя нет, коснулись, да ещё как. Безобразными осколками подбитой огромной фантастической птицы из воды торчали остатки мостов - Босфорского и Султана Мехмед Фатиха. Выброшенные гигантской силой взрыва, берега были усеяны уже начавшими ржаветь остовами судов, раньше гордыми лебедями медленно проплывавшими по фарватеру залива. Сиротливо и беззащитно выглядела парочка эсминцев с погнутыми дулами орудий и смятыми в лепёшку мачтами и радарами. Лишь большие белые цифры бортовых номеров напоминали о былой военно-морской гордости. Маленькими прогулочными судёнышками, сначала - подброшенными, а затем - заброшенными ударной волной, были усеяны все улицы и площади города. Будто кто-то, величественный, но жестокий, покрошил ими город сверху. Как зеленью - поверхность закипающего супа. Покореженные красные ретро-трамвайчики с центральной улицы Истикляль яркими божьими коровками выделялись на крышах домов самой Истикляль, и соседних улиц.   На одном из холмов над Босфором, возле полуразрушенного здания библиотеки Дарюлфюнун при Стамбульском университете, вернее, на ступеньках к нему, в феске и поношенном халате сидел уже немолодой турок. И неспешно перебирал чётки. Глаза его были закрыты. Губы что-то шептали. Смеркалось. Молился ли Реджеп на ночь, или просто, как умалишённый, бормотал какую-то невразумительную чушь? Неведомо. Хотя, если бы была такая возможность, - незаметно подойти к нему поближе, то можно было бы услышать без конца повторяемую фразу, - Ну нахуя, нахуя год назад этот ишак-пилот сбил русский СУ?   Порыв ветра тронул страницы книги, валявшейся на тротуаре у ног Реджепа. Видно выброшенной из библиотеки силой взрыва. Похоже, это была монография о каком-то европейском художнике времен средневековья. С иллюстрациями почти на каждой странице. Реджеп с удивлением и подспудным чувством нарастающей тревоги читал названия картин - Исцеление глупости, Страшный суд… Ветер остановился на очередной картине - Фокусник. Глаза Реджепа вдруг округлились. В толпе зрителей перед фокусником, третий справа… Реджеп вдруг вскочил, и размахивая руками и громко что-то крича, побежал по улице. Прочь от этой страшной книги. Эхо развалин отвечало ему - Шайтан! Шайтан! Шайтан!


Возврат к списку


Яблочный спас 10.12.2015 10:08:47

Вот. А эпилогом "Замки из пены".

И вот он родимый уютненький апокалипсис)

Лего Букварь 11.12.2015 01:29:06

это спекуляция гг

Шева 11.12.2015 11:54:28

Лего Букварь: лишь бы не эпиляция. ггы

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости
Я увидел во дворе стрекозу.
(А. Розенбаум)
«Христианин ты или иудей,
Коран ли держишь в помыслах своих,
молясь о счастье собственных детей,
подумай хоть немного о чужих»…

Я увидел во дворе стрекозу,
Дверь открыл и побежал босиком,
Громыхнуло что-то словно в грозу,
Полетело всё вокруг кувырком.
Пеплом падала моя стрекоза,
Оседал наш дом горой кирпича,
Мамы не было а папа в слезах
Что-то страшное в небо кричал.
Зло плясали надо мной облака,
Мир горел, его никто не тушил,
Кто-то в хаки меня нёс на руках,
Кто-то в белом меня резал и шил.
Я как мог старался сдерживал плач,
Но когда, вдруг в наступившей тиши,
Неожиданно заплакала врач
Понял, что уже не стану большим.
Умирает моё лето во мне,
Мне так страшно, что я криком кричу,
Но кто в этом виноват а кто нет
Я не знаю… да и знать не хочу…
Мне терпеть уже осталось немного,
И когда на небе я окажусь,
Я, на всех на вас, пожалуюсь Богу!
Я там всё ему про вас расскажу…

(Автор слов — Олег Русских)