Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
13.04.2016

Пазлы

  РАЗБРОСАННЫЕ   Когда же это было? Дайте вспомнить. Да, самое начало девяностых, наверное. Если даже не конец восьмидесятых. Как взрывался зал, когда объявляли его выход - Альберт Асадуллин! Где-то он сейчас? А вот песня та, хит его, действительно была хороша. Как тогда гордо, с пафосом, объявляли со сцены, обычно пол-текста - мужик, пол-текста - женщина: музыка - Игоря Корнелюка! слова - Сергея Михалкова! - «Мальчик с девочкой дружил»! Ага.   «Поезд на Юму», две тысячи седьмого года. С Расселом Кроу. Который играет Бэна Уэйда, главаря шайки. Которого поймали, и теперь должны доставить в суд в городишко с названием Юма. У окружающих «хороших» людишек одна проблема: чтобы «плохой» парень попал в суд, его надо туда доставить. А для этого его надо посадить на поезд, который идёт на Юму. А для этого его надо доставить на жэдэ станцию, где это поезд на минуту останавливается. А для этого…одним словом, - почти как в стишке про Джека. Очень хороший фильм, но не из-за этого вспомнил. Интересный философский диссонанс между названием фильма и собственно поездом, который появляется в концовке ленты лишь на несколько минут.   Краеугольная формула. Энергия равна: эм вэ квадрат пополам. Где эм - масса, вэ - скорость. Изящная формула. И по сути глубокая. Энергия определяется всего лишь двумя параметрами: массой и скоростью тела. Чем больше масса и скорость, тем, соответственно… Не помню уже на каком курсе, Жэка, записной балагур и приколист нашей группы, споткнувшись, - я думаю не просто так, а потому-что…, с разбега въехал головой в дверь комнаты в общаге. Ощупывая шишку на лбу, прокомментировал, - Всё правильно, - эм вэ квадрат. И улыбнувшись, добавил, - Хорошо, что пополам.   Мне давно советовали прочесть эту книгу. Как писали в рецензиях, -…блестящая модернистская вещь, исполненная игры и глубокого пафоса. Вообще-то я не сторонник пафоса, но… Наконец зашёл в один большой книжный, другой - а нет. Поехал на книжный рынок. К удивлению - то же самое. Одна толстуха-продавщица забавно отреагировала на название, - Как вы говорите? Нет, даже не слышала. Но название - в самую точку. Наконец, нашёл. Купил. Начал читать - какой-то дискомфорт. Не чувствую писателя. Из главного героя так и прёт эгоцентризм. Которым тот еще и упивается. Но когда увидел, как бережно, с каким пиететом автор постоянно вспоминает Анну Каренину - не роман, а именно героиню, проникся. Растаяло предубеждение. И дальше пошло уже совсем по-другому. Хотя, как по мне, название всё равно сильнее текста. Квинтэссенция, синопсис жизни в трёх словах - «Невыносимая лёгкость бытия».     СОБРАННЫЕ   Оля не хотела. Боялась. Что с неё взять - девчонка. Но Юрка был бы не Юрка, если бы не уговорил. Хотя, на самом-то деле, сильно упрашивать не пришлось. Когда тебе - восемнадцать, а ей - шестнадцать, жизнь почему-то воспринимается совсем не так, как во взрослые сорок или в дедовские шестьдесят. - А как? - спросит кто-то угрюмый, недоверчивый, вечно чем-то недовольный. Чтобы не рассусоливать, ответим коротко, - Да жить радостно! Взрослая жизнь, в которой у тебя будет всё, - а как же иначе? по-другому быть просто не может, еще впереди, но у тебя уже много чего есть: друзья, опыт любви, первые деньги, идеи, желание, мечты. А главное, - Оля. Которая дарит тебе свою любовь. Которая, конечно же, - навеки. Поэтому уговорить было - дело нескольких вечеров. Оле легко давались точные предметы: математика, физика. Чтобы убедить её, что то, что он предлагает, абсолютно безопасно, Юрка сделал хитрый ход. Он усадил Олю за компьютер и найдя нужные сайты, показал и убедительно доказал ей, что: прогиб стандартной железобетонной шпалы по центру - пять сантиметров, толщина прокладки под рельс - два, высота рельса - пятнадцать, расстояние от рельса до оси колеса - сорок семь с половиной сантиметров. Итого, в сумме - без малого семьдесят сантиметров! - Таких худых, как мы, можно двое положить - и ничего не заденет! - уверенно заявил Юрка. Затем добавил, - Но есть одно но: впереди локомотива специальная решётка такая торчит - чтобы отбрасывать с путей то, что случайно попало. Я проверял, высота её над рельсом - пятнадцать сантиметров. Так что по-любому, даже с решёткой, имеем тридцать семь сантиметров. А если затылком ямку в гальке между шпалами сделать, - так еще больше будет! Цифры и расчёт Олю убедили, - вроде всё верно. - Бошку поднимать только не надо! - засмеялся Юрчик, - Зато представляешь чувство, когда над тобой проносится почти тысяча тонн на скорости в шестьдесят-восемьдесят километров! Какая сумасшедшая моща! Будет потом что в старости вспомнить. Внукам нашим рассказать. День Юрка выбрал накануне своего дня рождения. Прикольно, да и будет потом чем похвастать перед пацанами, когда отмечать будут. Вместе с Олей долго стояли на железнодорожном вокзале перед расписанием. Выбрали столичный экспресс, проходящий через их городок через день. Прибывает в 16.42, отправление - в 16.47. Проверили - в том месте, где они решили сделать это, где состав уже набирает скорость, поезд появляется за несколько минут до пяти. Удобно - еще и светло, но солнце уже катится вниз, дело к вечеру. Самое то.   …Пришли, конечно, раньше. Мандраж читался на лицах у обоих, но каждый пытался его скрыть. - Не боись! Всё будет тип-топ! - нарочито уверенно сказал Юрка. И растянув улыбку, заглянул в самую глубину Олиных зрачков. А что она? За ним - хоть куда! 16.50 - Пора! - сказал Юрка. Спустились к колее. Легли ногами к поезду. Она - первая, он - второй. Чтобы заснять её на фоне несущихся вагонов. Вдруг оба неожиданно для себя внезапно поняли, что значит - звенящая тишина. Нарушаемая лишь далёкими трелями каких-то пичуг. А потом, как-то незаметно, но очень быстро, возник еще далёкий, но неотвратимо приближающийся гул. Завибрировали шпалы. Задрожала земля. И раздался такой страшный, но уже ничего не могущий изменить гудок локомотива.   Над Олей прогрохотал последний вагон. По оглохшим ушам ударила ватная тишина. - Получилось! Мы смогли! Мы сделали это! - забилась в ней радость. Какое-то мгновение она еще не двигалась, будто прислушиваясь к тишине, к себе, к своим новым чувствам. А затем повернулась к Юрчику. На месте, где он лежал, было пусто. Но метров через пять по ходу поезда чернело первое пятно крови. А метров через пятнадцать-двадцать на шпалах между рельсами виднелась страшная окровавленная куча. Чего-то. Или кого-то.   СЛОМАННЫЕ   Невыносимая тяжесть Невообразимая лёгкость Был - и не стало.


Возврат к списку


Александр Чистович 13.04.2016 21:34:04

Однако...
Считаю медленно, дыхание... а что с дыханием? Судороги.
И, и сказать нечего.
Мастер. Мастер? Мастер!
Полный улёт.

Юнкер 14.04.2016 08:23:25

Привет, Шева!
Юрчик решил пошутить над Олей: зацепиться за ось и слинять вместе с локомотивом. Не получилось: не рассчитал силы - пальцы оказались слабые, хватка не та. Борьбой бы занимался, тогда бы, может, и получилось. А так - фарш.

Яблочный спас 14.04.2016 10:18:49

Это вам не хухры - мухры, а печалько(

Интересно, Оля целочкой осталась, а Юру при дефлорации намотало на полуось...
Ишъ, ёкарный бабай, хрень какая вышла...
Девочко наверное блювало(((

Шева 14.04.2016 10:33:39

Привет, Юнкер! Основано на реальных событиях(

Юнкер 14.04.2016 16:23:38

Цитата
Шева пишет:
Привет, Юнкер! Основано на реальных событиях(
К сожалению, дураков у нас - пруд пруди! Кино такое есть, там ребятишки неадекватные из класса коррекции под паровоз ложились.

Шева 14.04.2016 18:33:08

Юнкер: кино не видел и не слыхал даже. У нас в реале это где-то месяц назад произошло.

allo 16.04.2016 01:41:41

все наиболее важные вещи происходят с нами в молодости,
потом разбор полётов до альцгеймера и - счастье

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости
Я увидел во дворе стрекозу.
(А. Розенбаум)
«Христианин ты или иудей,
Коран ли держишь в помыслах своих,
молясь о счастье собственных детей,
подумай хоть немного о чужих»…

Я увидел во дворе стрекозу,
Дверь открыл и побежал босиком,
Громыхнуло что-то словно в грозу,
Полетело всё вокруг кувырком.
Пеплом падала моя стрекоза,
Оседал наш дом горой кирпича,
Мамы не было а папа в слезах
Что-то страшное в небо кричал.
Зло плясали надо мной облака,
Мир горел, его никто не тушил,
Кто-то в хаки меня нёс на руках,
Кто-то в белом меня резал и шил.
Я как мог старался сдерживал плач,
Но когда, вдруг в наступившей тиши,
Неожиданно заплакала врач
Понял, что уже не стану большим.
Умирает моё лето во мне,
Мне так страшно, что я криком кричу,
Но кто в этом виноват а кто нет
Я не знаю… да и знать не хочу…
Мне терпеть уже осталось немного,
И когда на небе я окажусь,
Я, на всех на вас, пожалуюсь Богу!
Я там всё ему про вас расскажу…

(Автор слов — Олег Русских)