Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
25.10.2016

На конец

Автор: Шева
Сначала наш партизанский отряд назывался Гипонах. Сокращённо от - Гитлер, пошёл нахуй. Но название это не прижилось. Хотя наш комиссар, товарищ Рошенко, считал его правильным и идеологически выдержанным. Но даже он, как бывший филолог, вынужден был признать, что сочетание двух глухих и двух звонких согласных в одном слове тяжело в произношении и неудобоваримо для слуха. Кроме этого, был в названии еще один деликатный, даже курьёзный момент. На слётах, партконференциях, кустовых совещаниях партизанских отрядов края хоть и по-дружески подначивая, но все называли наш отряд - Ебанах. А ведь на слух-то и звучит как-то двусмысленно, где-то даже и обидно, - отряд ебанах. Товарищ Авербах, бессменный командир нашего отряда, хоть и сводил все эти подначки к шутке, посмеиваясь в свои «чапаевские» усы, но в глубине души был этим обстоятельством очень даже недоволен. Поэтому осенью сорок третьего, аккурат к очередной годовщине Великого Октября, переименовались мы. И стали называться - Смена. То бишь - Смерть немецким оккупантам. Не, ну понятно, что оккупанты - не аккупанты, букву поменяли чисто для благозвучия. Опять же, как раз в это время в отряд из Центра на парашютах сбросили нам новую смену. Молодое пополнение: двое летёх - Игорь и Вадим, и Алла, - радистка. Я эту Аллу как увидел первый раз, сразу понял - пропал. Ну что вам сказать? Вот как аленький цветочек она была. На фоне наших грязных, задымленных, бородатых рож, таких же ватников, потемневших к зиме сосен и уже пожухлой тёмно-коричневой листвы. Понятное дело, что и Игорь с Вадимом, да и наша старая боевая гвардия тут же начали вокруг радистки-красавицы хороводы водить. Но она сразу всех осадила, на место поставила. Блюла себя. Слово какое-то противное, - блюла, - блевать от него хочется. Ну да ладно. Из песни, как известно, не выбросишь… Я-то только издали на Аллу поглядывал. И подойти, и заговорить боялся поначалу. Но потом как-то растаял между нами ледок. То словом перекинемся, то я ей какую-то славную боевую историю расскажу, - то как мы мост в Жабокряковку подорвали, и как нас местные потом честили, - им-то теперь в райцентр стало лишних двенадцать километров в обход пилить. То как под эшелон с фрицами фугас заложили, а он, железяка безмозглая, взорвался уже после того, как последний вагон над ним отгрохотал. То как у полицаев в Самоедовке их месячный запас сала и самогонки стырили. Обижались они еще очень. Не первый год в отряде, есть что вспомнить. А Аллочка мне в ответ - про свою учёбу в пединституте, про танцульки да их девичьи посиделки на курсах радисток. И чувствую я, как с каждым таким разговором всё во мне поднимается. Причём, на беду, не только в переносном смысле. Руку по ночам до мозолей стёр. А подступиться к ней по-настоящему боюсь. Кто я - и кто она? Ведь настоящая живая московская рафинированная, интеллигентная барышня из профессорской семьи. Голубая кровь. Когда слово «хуй» на заборе видела, наверняка отворачивалась, или глаза закрывала. А тут же не только смотреть надо. Но тут случай мне помог. Во время успешного, можно сказать - победоносного нападения на немецкую мотоциклетку, заблудившуюся в наших лесах, в портфеле толстого рыжего фрица, упокой, Бог, его душу! нашли мы колоду странных игральных карт со столбиками немецких слов, и к ним - что-то типа карты, похожей на картонную шашечную доску. Что за хреновина такая, думаем? Но комиссар наш, товарищ Рошенко, головастый чертяка, раскумекал, что это игра такая. Alias party называется. Смысл её в чём: народ разбивается по парам, и один другому должен объяснить слово с карты, но иносказательно, то есть другими словами, причём обязательно неоднокоренными. Какая пара больше слов отгадает - те и молодцы, тех фишка на специальном поле дальше и продвигается. Зимними, тёмными, морозными вечерами делать особо нехрен, - чего его в темноте по сугробам да болотам шастать, - немцы ведь тоже не дураки, - по избам, в тепле сидят, вот и подсели мы на эту игру. - Заодно и словарный запас свой пополните, - сказал комиссар, - А то только и знаете, что «Хенде хох!» да «Гитлер капут!». Сначала, конечно, тяжело было, но потом втянулись. И прав таки комиссар оказался, - и слова немецкие в голову стали западать, да и общий культурный уровень повысился. Ведь попробуй на мигах пояснить такие слова, как: вампир, чаша Грааля, биде… Или, к примеру, эксгибиционизм. Это тебе не простенький сионизм. И вот как-то играем мы, причём я - в паре с Аллой. Товарищ Рошенко, который по парам распределял, как партийный вождь отряда, он же по определению - не только филолог, но и психолог. Где-то даже сексопатолог. Не зря у него кличка была - Зигмунд. Алла должна была отгадывать, а я - объяснять, описывать само понятие. И выпадает на очередной сдаче колоды мне карта с таким словом, - ну что вам сказать? Сначала я густо покраснел, затем долго молчал, и только потом, заикаясь, начал, - Ну…, когда между мужчиной и женщиной отношения…, любовь, короче…и подходит она к логическому…как-бы - завершению, что они используют? Смотрит на меня Аллочка, ресничками своими только хлопает вверх-вниз. Не понимает. Намекаю, - Ну…мужчина надевает. И тут, будто чёрт меня дёрнул, вспомнил я кое-что из прошлой, довоенной, мирной жизни, да и ляпнул, - Хотя, бывает, и женщина одевает. Глядит на меня Алла непонимающе, аж губку нижнюю от напряжения прикусила. Закрыл я тогда глаза, да и выпалил, - Что мужик себе на конец надевает?! Не успел я закончить фразу, как Аллочка радостно воскликнула, - Презерватив! И одарила меня таким счастливым взглядом, в котором даже я, дундук недогадливый, прочёл, - Наконец…


Возврат к списку


Яблочный спас 27.10.2016 10:34:28

Авербах, Гипонах и Ебанах
Одевают презервативы НАХ.

Хуй партизана - замшел как палка.
Любит такие радистка Алка.

Шева 27.10.2016 19:09:34

Ггг

Роман hastu Дих 29.10.2016 05:56:07

чем дальше в лес - тем толще партизаны(с)
повеселил, Шева, спасибо!

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости