Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
15.11.2016

Понты для приезжих

Выйдя из метро, Юрий Кириллович даже зажмурился, - утреннее, яркое, будто умытое боженькой солнце било прямо в глаза. - Хорошо-то как! – с удовольствием подумал он. Ему нравилось добираться до работы на метро. Несколько раз приехал на машине, - так оказалось даже на десять минут дольше из-за утренних пробок. Плюнул, отказался. А в метро что, - шесть остановок, считай, что ничего, а дальше эта чудесная, променадная прогулка вальяжной походкой по историческому центру. На выходе из метро Юрий Кириллович сразу отделялся от густого потока людей, вытекающего из стеклянных дверей вестибюля станции, и резко уходил направо. Двигаясь прямиком на старинный, царских времён трёхэтажный особняк с двумя обнажёнными наядами, поддерживающими портик центрального подъезда здания. - Бесстыжие кобылы! – окрестил их про себя Юрий Кириллович. За массивные телеса, пудовые груди, широкие ляжки и откляченные задницы. Но не доходя до наяд-кобыл, Юрий Кириллович сворачивал налево, - нет-нет, не в том смысле, что вы могли подумать, а в прямом смысле этого слова, и проходил через маленький скверик с огромной, чугунной чашей фонтана еще тех, доисторических, то есть царских времён. Кроме пары летних месяцев обычно фонтан не струил и не фонтанировал, но даже неработающий, своей монументальностью и флёром девятнадцатого века он возбуждал в душе Юрия Кирилловича доброе, приятное чувство. Незыблемости устоев, что-ли. Выйдя из сквера и ожидая зелёный светофор для пешеходов, Юрий Кириллович всегда бросал одобрительный взгляд на громаду красного здания отреставрированной гостиницы Renessainse. Красиво же сделали, чёрт-побери! Ну а то, что уже лет восемь после реконструкции гостиница ни дня не работала из-за тяжбы между владельцами и городом, - не его это проблемы. Умнее надо было быть. Опять же, - неужто городским властям нравится это бельмо на глазу? Как обычно, взгляд Юрия Кирилловича скользнул на второй этаж гостиницы. Где в двух нишах на углу здания стояли фигуры двух Венер. Беременных, - считал Юрий Кириллович, так как обе девицы, стыдливо опустив головы, держали правые руки на своих животах. Что не мешало им кокетливо выставить левые ножки в прорезь распахнувшихся туник. На Владимирской Юрий Кириллович переходил на правую сторону. Чтобы специально пройти мимо утюга большого, серого здания, - обители карающих государственных органов при всех властях и режимах. Но переходил он по брусчатке Владимирской не потому, что имел к органам какие-то отношения, или из-за каких-то воспоминаний. Просто именно с правой стороны улицы открывался чудесный вид на золотые луковицы куполов Софии, которых совершенно не было видно, когда идёшь по левой стороне. Да и, кроме того, пару лет назад перед главным входом главной службы по безопасности державы установили маленькую, но изящную бронзовую скульптуру, - добрый молодец, поражающий прямо в открытую пасть двухголового дракона. При взгляде на дракона у Юрия Кирилловича всегда почему-то мелькала шальная, неподобающая его статусу мысль, - Вот бы свистнул кто-то! Площадь со спрятавшимся в углу памятником Богдану Юрий Кириллович переходил наискосок, держа курс на дорогущие магазины, - Zodiac, - ювелирных изделий и украшений, и  итальянской одежды от кутюр, - Billionaire. Со стороны это выглядело так, будто импозантно выглядящий солидный, седеющий бизнесмен с офицерской выправкой решил зайти с утреца в пару бутиков присмотреть что-то своей любовнице. Свернув в переулок Рыльского, где располагался его холдинг, Юрий Кириллович строго, и даже укоряюще, посмотрел в глаза юной девице за рулём красного Порша-купе, норовившей проскочить перед ним на переходе, - куда, мол, торопишься, не видишь, какой человек идёт? На входе в солидное, одетое в мрамор и гранит недавно отстроенное шестиэтажное здание, Юрий Кириллович, как обычно, поздоровался за руку с Порфирьевичем, охранником. Тот уважительно кивнул ему, как старому, доброму знакомому.   В подвальном помещении, в тесной и вонючей рабочей каптёрке, Юрий Кириллович неспешно переоделся. Казалось бы, - один и тот же человек, но когда он облачился в форму охранника, будто что-то померкло, потускнело, удивительным образом необратимо изменилось в Юрии Кирилловиче. Он сменил Порфирьевича на входе. Суточная смена началась. Тусклой, серой мышью пробежала не первый раз посещавшая Юрия Кирилловича мысль, - Ну и что, - служба-то непыльная, да и приварок к пенсии хороший. Главное ведь что? Главное, - не попасться ненароком на глаза бывшим сослуживцам из штаба округа.


Возврат к списку


Александр Чистович 17.11.2016 16:58:20

Ну, Шева, ну, ты меня прям в поддых ебанул...
Полный пиздец!
Я, тут, бля, на протяжке длинного времени по-разному свои обиды на хуйевознаетчто Эзоповским языком осуществлял во всяческих комментах (прошу прощевания, ежели кого обидел), а ты меня так просто, по совецки... С говнецом ухайдакал... Ай-ай-ай! Уж и не говорю за шефа и его близких.

Но знавал аднаво академика, который в гардеробе шестерил, да польта и шанельки с пуговицами и без всякой шелупени в Доме Офицеров раздавал...
Оттаво даже Улюкаева сделалось жалко и его родителей на девятом десятке

Яблочный спас 21.11.2016 08:30:34

Старость, нафталин, в карманах крошки и пыль

Александр Чистович 21.11.2016 22:04:10

"Пить надо в меру",- сказал Джавахараллал Нэру

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости
Я увидел во дворе стрекозу.
(А. Розенбаум)
«Христианин ты или иудей,
Коран ли держишь в помыслах своих,
молясь о счастье собственных детей,
подумай хоть немного о чужих»…

Я увидел во дворе стрекозу,
Дверь открыл и побежал босиком,
Громыхнуло что-то словно в грозу,
Полетело всё вокруг кувырком.
Пеплом падала моя стрекоза,
Оседал наш дом горой кирпича,
Мамы не было а папа в слезах
Что-то страшное в небо кричал.
Зло плясали надо мной облака,
Мир горел, его никто не тушил,
Кто-то в хаки меня нёс на руках,
Кто-то в белом меня резал и шил.
Я как мог старался сдерживал плач,
Но когда, вдруг в наступившей тиши,
Неожиданно заплакала врач
Понял, что уже не стану большим.
Умирает моё лето во мне,
Мне так страшно, что я криком кричу,
Но кто в этом виноват а кто нет
Я не знаю… да и знать не хочу…
Мне терпеть уже осталось немного,
И когда на небе я окажусь,
Я, на всех на вас, пожалуюсь Богу!
Я там всё ему про вас расскажу…

(Автор слов — Олег Русских)