Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
10.01.2017

Двое (сказка-быль)

Чего её понесло в сторону Угрюмой пади, сейчас она и сама бы не вспомнила. Понесло, да и всё. Люди в таких случаях говорят, - Чёрт попутал. Она взобралась вверх по каменистой насыпи, переступила через длиннющий, стальной двутавр. И остановилась, жадно принюхиваясь к совершенно новым для неё запахам металла, тавота, вытекшей тормозной жидкости. Этот незнакомый и резкий букет запахов буквально ошарашил её, перебив при этом все другие чувства и ощущения. Поэтому она и не заметила, как из-за поворота насыпи метрах в ста от неё мгновенно, будто ниоткуда, возникло это громадное чудище. Оно двигалось с такой большой скоростью, что шум от его движения достиг её ушей гораздо позже, потом, когда уже стало поздно. Она не отскочила и даже не заметалась. От страха, охватившего её ужаса и предчувствия смерти она как застыла. Тело, всегда такое бодрое и энергичное, будто отделилось от неё и перестало её слушаться. В последнее мгновение, когда голова чудища уже нависла над ней, каким-то чудом она перевернулась и упала на спину, до боли вжимаясь в гальку и поджав лапы к брюху. Но стальное чудище не тронуло, и не проглотило её. С ужасным грохотом оно проносилось над ней и, казалось, еще чуть-чуть, - и всё это закончится как страшный сон. Как вдруг что-то ударило её по левой задней лапе и свет для неё померк.   Когда она очнулась, было тихо. И больно. Очень больно. Боль будто залила нижнюю часть её тела. Она попыталась встать. Но смогла лишь чуть приподняться на передних лапах, - задняя часть туловища не слушалась её и была будто придавлена к земле чем-то тяжёлым. От боли и шока она заскулила. Но если бы стоны когда-нибудь кому-нибудь помогали. Превозмогая боль, она начала зализывать разбитую лапу… Она не понимала, в чём измеряется ход времени, поэтому через сколько времени это произошло, - через полчаса, минут через сорок, объяснить бы не смогла. Но, на беду, это произошло. Задрожала земля, раздался далёкий, но быстро приближающийся гул, и с лязгом и грохотом огромное чудище опять пронеслось над ней. Передней, послушной ей частью тела она вжалась в землю, и на этот раз пронесло, - ничто её не ударило, не покалечило. А страх - он как пришёл, так и ушёл. Свернулась калачиком, чтобы согреться, и даже попыталась задремать. Чтобы хоть во сне забыться от боли. Очнулась от того, что почувствовала, как кто-то лижет её искалеченную лапу. Или это ей снилось? Открыла глаза. Это был брат. Который, видно, тоже сбежал с подворья, и нашёл её по следам. То ли от благодарности, то ли от проснувшейся боли, она начала тихонько поскуливать. Брат тут же повернулся к ней и, тоже поскуливая, начал облизывать ей морду. То ли от жалости, то ли от радости, что она всё-таки жива. И всё время хотел заглянуть ей в глаза, будто спросить, - Как же так, как же, дураха, тебя так угораздило? и, одновременно, подбодрить, поддержать, - Видишь, я нашёл тебя! Теперь нас двое. Прорвёмся!   Солнце уже пряталось за горизонт. Безразличное к большой беде двух маленьких, да какой - маленьких! - микроскопических, по его космическим понятиям, существ. После заката солнца воздух стал быстро холодать. И её тело опять начало дрожать, - то ли от холода, то ли от обострившейся боли. Вдали послышался гул, затем в уже наступившей темноте неожиданно возникло будто солнце, но маленькое, меньше, чем настоящее. Хотя такое же яркое. И чудище очередной раз промчалось над ней. Брат вскочил, заметался, было залаял, но в последнее мгновение отскочил. И правильно. Она бы тоже так сделала. На его месте. На беду, она была на своем месте. И недвижима. Будто привязанная на очень короткой цепи. Как только чудище умчалось вдаль, брат уже был возле неё. Он лёг рядом, прижался к ней, чтобы согреть её своим телом. Она благодарно заскулила, и они, - два шерстяных хвостатых комочка, задремали в наступившей ночи. Сырой, холодной, промозглой. Лишь луна бесстрастно взирала на них сверху, придавая окрестностям зловещий, кладбищенский оттенок. Да звёзды заговорщицки перемигивались, - дотянут до утра, не? А потом опять раздался далёкий гул, и луч прожектора будто начал нашаривать их и, конечно же, нашёл. Страх и ужас снова заполонили её, но теперь, почему-то больше всего, - что сейчас она останется одна. Брат приподнял голову, посмотрел на приближающееся чудище, и…только сильнее прижался к ней.   Промчалось, убежало, отгрохотало. А они продолжали лежать, тесно прижавшись, будто став одним целым. И каждый думал о другом.   Из заметки в газете: Удивительный случай произошёл под ** в *** районе. Сбежавшая со двора собака оказалась на железнодорожных путях и попала под поезд. Осталась жива, но из-за покалеченной лапы не смогла уйти, и так и осталась лежать на шпалах. Её нашёл другой пёс тех же хозяев, и лёг рядом с ней, согревая и жалея её. И не убегал, даже когда над ними проносились поезда. Собаки спасены.


Возврат к списку


Яблочный спас 11.01.2017 16:59:03

Я читал эту историю. Повезло псам. Молодец, что написал.

Александр Чистович 11.01.2017 23:42:19

Эта известная история, Кажется неделю тому назад в прессе освещали кратко. Вот ведь как мало мы знаем о наших младших братьях и сестрах!
Однако талант журналиста присутствует в явном виде.
Мастер! И добавить нечего.
Эта удивительная способность видеть мир и чувствовать ощущениями другой личности, тем паче нутром животного.
Хотя уважаемый мной Антуан де Сент-Экзюпери как-то (по моему в "Ночном полёте"?) высказался:"...я ощущал то, чего не вынесло ни одно животное на свете..." (простите, если переиначил текст).

Шева 12.01.2017 22:41:40

А.Ч.: очень уважаю /Ночной полет/.

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости
Я увидел во дворе стрекозу.
(А. Розенбаум)
«Христианин ты или иудей,
Коран ли держишь в помыслах своих,
молясь о счастье собственных детей,
подумай хоть немного о чужих»…

Я увидел во дворе стрекозу,
Дверь открыл и побежал босиком,
Громыхнуло что-то словно в грозу,
Полетело всё вокруг кувырком.
Пеплом падала моя стрекоза,
Оседал наш дом горой кирпича,
Мамы не было а папа в слезах
Что-то страшное в небо кричал.
Зло плясали надо мной облака,
Мир горел, его никто не тушил,
Кто-то в хаки меня нёс на руках,
Кто-то в белом меня резал и шил.
Я как мог старался сдерживал плач,
Но когда, вдруг в наступившей тиши,
Неожиданно заплакала врач
Понял, что уже не стану большим.
Умирает моё лето во мне,
Мне так страшно, что я криком кричу,
Но кто в этом виноват а кто нет
Я не знаю… да и знать не хочу…
Мне терпеть уже осталось немного,
И когда на небе я окажусь,
Я, на всех на вас, пожалуюсь Богу!
Я там всё ему про вас расскажу…

(Автор слов — Олег Русских)