Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
18.01.2017

Зюйд-зюйд-вест

То, что задавали им по внеклассному чтению, Серёга не читал. Можно подумать, делать больше нехер. Можно подумать, у взрослого пацана-шестиклассника нет более серьёзных дел. Но про эту книгу пацаны в классе все уши прожужжали. Тем более, что в домашней библиотеке он её тоже обнаружил. Нехотя Серёга начал и…через пять страниц уже реально не мог оторваться. Романтика морских приключений, суровый и жестокий мир морских охотников и обветренных пассатами матросов парусника, - здесь было всё. А чего стоило противостояние хорошего, но слабого, не накачанного мистера Ван-Вейдена и злого, жестокого, но необычайно сильного и хитрого Волка Ларсена? С его идеей «жизненной закваски». Без которой человек не сможет на равных бороться с жизненными невзгодами. Если честно, Серёге, конечно-же, Волк Ларсен нравился больше. Как он заявил охотникам Смоку и Гендерсону, готовящимся к новой схватке после старой ссоры, - «что убьёт того, кто выйдет живым из этой схватки». Причём не из-за каких-то там моральных соображений, - «ему совершенно наплевать, хоть бы все охотники перестреляли друг друга, но они нужны ему для дела, и поэтому он обещает им царскую потеху, если они воздержатся от драк до конца промысла: они смогут тогда свести все свои счёты, выбросить трупы за борт и потом придумать для этого какие угодно объяснения». Даже охотники были изумлены его жестокостью. А как он дрался в матросском кубрике? Против семерых! И победил. Но и Ван-Вейден был молодец. Не имея никакого моряцкого опыта, а ведь научился и управлять рулём, и взбираться наверх на салинг, и следить за шлюпками, и ставить и убирать паруса! И когда Серёга прочёл, - «И настало время, когда мне даже доставляло радость взбираться на самую верхушку мачты и обхватив её ногами, осматривать с этой жуткой высоты море в бинокль, разыскивая шлюпки», - он почувствовал себя Ван-Вейденом.   Он отложил книгу. И как бывалый моряк, уставший возиться с фалами, вантами, шкотами, ниралами, леерами и штагами, мысленно «взял топселя на гитовы, спустил бом-кливер и стаксель, вынес кливер на подветренный борт, выбрал грот» и решил дать себе передышку. Он нашёл спрятанный отцовский бинокль, одел ветровку, вышел на кухню, и широко открыв окно, будто Волк Ларсен, стоящий на палубе рубки, с высоты десятого этажа начал осматривать окрестности. Кроме огромной и серой коробки торгово-развлекательного центра, высокой кирпичной трубы районной котельной, брезентовых палаток возле входа в метро, иногда в окуляры бинокля попадали и окна рядомстоящих домов. В которых Серёга надеялся увидеть кого-то из одноклассниц, или, еще лучше, их старших сестёр. Примеряющих какие-то обновки. Типа ночной рубашки. Как обычно, этажом выше по козырьку топтались и колготели голуби. Серёга давно к ним привык и не обращал на них внимания. Тем более, когда его внимание привлекло мелькнувшее в одном из окон соседнего дома полураздетое, похоже, девичье тело. Он начал наводить резкость, чтобы убедиться, что он, как говорит математичка, нашёл искомое, как вдруг что-то жидкое, гадко пахнущее, омерзительного жёлтого цвета окатило его. Серёга отпрянул от окна, но было поздно. Капюшон, тенниска, бинокль, руки - всё было в жидком говне. Даже капля, свисавшая с его носа, которую Серёга смахнул, едва не блеванув, была, как говорится, из той же оперы. Мозг услужливо подбросил Серёге слышанную во дворе фразу, - Жизнь коротка. Но тебе повезло. На твою жизнь говна хватит.   Когда он: остервенело помылся, отмыл капюшон ветровки и повесил её сушиться, тщательно и осторожно влажной тряпочкой протёр бинокль, сменил тенниску, его, как убийцу из классических детективов, зачем-то потянуло на балкон. Будто на место преступления. Одна мысль мучила Серёгу, - Как же так? Столько лет голуби толклись на этом козырьке, срали, ясное дело, но никогда, - никогда они не делали это на подоконник или на окно! Он осторожно выглянул в окно и посмотрел вверх. На козырьке над собой он увидел широкий, почему-то растрёпанный голубиный хвост и даже, ему показалось, жопу голубя. И как по легенде яблоко, метко угодившее сэру Ньютону в лоб, так эта жопа осенила Серёгу. В голове юного моремана мгновенно сложились пазлы картины реконструкции события, объяснявшие всё и вся. Птица мира, очевидно, склевала что-то несвежее. Затем села на козырёк вверху так же, как и этот голубь, что сейчас сверкал жопой. Ну и… Жизненная закваска, она же это…разная бывает. И в это мгновение дунул шквалистый порыв ветра. В его сторону. Непредвиденное и трагическое стечение обстоятельств. Серёга послюнявил средний палец и выставил руку с поднятым вверх пальцем в открытое окно. Широкая улыбка растянула его довольное лицо. Будто с топа грот-мачты он увидел в море тюленье стадо. Ощущая себя мистером Ван-Вейденом, он важно произнёс, - Зюйд-зюйд-вест! Голуби вверху не возражали.


Возврат к списку


Яблочный спас 19.01.2017 11:27:04

Забавно, но в том же Морском волке, Лондон, устами Ларсена, говорит: - "...ведь человек действует, повинуясь своим желаниям." Эта фраза идеально описывает эту беспесды жизненную ситуацию - Серёга захотел подрочить, а голубь на него насрал.
А крепкий S-S-W помог!

Александр Чистович 20.01.2017 16:27:47

Ёпт, а мне так хотелось узнать про тёлку, которая была в своём полураздетом теле.
Шева, ну, будь другом, ну, напиши про раздетое тёлочье тело!

Шева 23.01.2017 16:51:25

Александр Ч., в среду утром лови вкуснятину. Не то, что ты просил, но, думаю, тебе понравится. Ибо. гг

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости
Я увидел во дворе стрекозу.
(А. Розенбаум)
«Христианин ты или иудей,
Коран ли держишь в помыслах своих,
молясь о счастье собственных детей,
подумай хоть немного о чужих»…

Я увидел во дворе стрекозу,
Дверь открыл и побежал босиком,
Громыхнуло что-то словно в грозу,
Полетело всё вокруг кувырком.
Пеплом падала моя стрекоза,
Оседал наш дом горой кирпича,
Мамы не было а папа в слезах
Что-то страшное в небо кричал.
Зло плясали надо мной облака,
Мир горел, его никто не тушил,
Кто-то в хаки меня нёс на руках,
Кто-то в белом меня резал и шил.
Я как мог старался сдерживал плач,
Но когда, вдруг в наступившей тиши,
Неожиданно заплакала врач
Понял, что уже не стану большим.
Умирает моё лето во мне,
Мне так страшно, что я криком кричу,
Но кто в этом виноват а кто нет
Я не знаю… да и знать не хочу…
Мне терпеть уже осталось немного,
И когда на небе я окажусь,
Я, на всех на вас, пожалуюсь Богу!
Я там всё ему про вас расскажу…

(Автор слов — Олег Русских)