Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
24.04.2019

Невозвращенец

Автор: Шева
Если бы эта история не произошла с самим Сёминым, он бы никогда не поверил. Да не бывает так. Чтобы жил человек своей обычной, нормальной жизнью, а потом - бац!, и всё переменилось. В одночасье. Даже у Стивенсона, в его «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» главный герой раздваивается во времени последовательно, - то он доктор Джекил, то он - мистер Хайд. Тоже бред, конечно, но бред логичный. И потом, еще одно обстоятельство. По жизни Сёмин не любил собак. С детства. Когда его первый раз цапнула собака. Откуда же он знал, что если у собаки перед мордой между передними лапами лежит что-то съедобное, это что-то лучше не трогать. Если не хочешь, чтобы тебя больно укусили. Потом в жизни Сёмина было еще пару эпизодов, благодаря которым у него к собакам сложилась устойчивая антипатия. Надо добавить - взаимная. Потому что Сёмин даже на расстоянии почему-то вызывал у собак настороженное, ворчливое желание показать клыки. Впрочем, жизни это не мешало. Маленькие, карманные, носимые на руках пупсы, которые иногда встречались у его пассий, угрозы жизни не представляли. Несмотря на звонкое сотрясение воздуха. Но по отношению к тому, что произошло, собаки были далеко вторичны, или даже третичны. Как ненароком занесенный в квартиру зелёный листок, приставший к подошве ботинка. А произошло, точнее - случилось, нечто непонятное, непостижимое, не поддающееся никакому объяснению но, по итогу, - ужасное. Сёмин выпал из своей жизни, и попал в другую. В которой не было никого знакомых из его прежней жизни, но была масса других людей, которые его знали, с которыми он будто бы давно и хорошо знаком, которые периодически напоминали ему о каких-то совместных приключениях, историях, посиделках, а он… Он ничего этого не помнил. Смутные, расплывчатые фантомы его прежней жизни иногда всплывали в его голове, но - как тающие обрывки утренних снов. Ничего конкретного. Так, томящие душу, но неясные и нечёткие, будто дрожащие в мареве видения. В которых он - другой. Ну уж точно не ветврач. Которым он оказался в этой новой жизни. Сначала Сёмина не просто тошнило, а выворачивало от его новой работы. Хотя профессиональные навыки откуда-то у него были. Даже неплохие. - Рука набита! – хвалили коллеги. Со временем Сёмин понял, что и эта работа, как и многие другие, - монотонный, рутинный процесс. И втянулся. Не сразу, постепенно, со скрипом, через не могу. И попустило. По крайней мере, исчезло внутреннее сопротивление и неприятие происходящего. Он даже стал неплохо разбираться в породах собак. Теперь безошибочно мог отличить йоркширского терьера, небольшого по размерам, но с душой смелого воина, от весельчака джек-рассел-терьера и, тем более, устрашающего на вид, но доброго внутри стаффордширского терьера, добермана от ризеншнауцера, дружелюбного жизнерадостного хаски от сильной, но послушной овчарки, флегматичного мопса от такого же неторопливого бассет-хаунда. Особенно уважительно он относился к большим собакам. Таким, как дог, ньюфаундленд, алабай. Почему-то, попадая в ветлечебницу со своей нежданно нагрянувшей бедой, эти огромные псы как правило тушевались, жались к ногам своих хозяев, и очень недоверчиво относились ко всем лечебным манипуляциям. Успокаивая их как малых детей, Сёмин всегда придавал своему голосу добрые, ласковые нотки, интуитивно пытаясь внушить животинке, что он не какой-то там бабай, а всего лишь доктор, почти Айболит. А потом произошёл тот случай. Её звали Альма. Красавица-колли. Была, наверное, в молодости. К ним её привезли обмотанной колючей проволокой. Проволоку боялись снять, потому что собака тут же начинала жалобно скулить, - острые концы впивались ей в тело. И когда Сёмин посмотрел в её глаза, - хотя обычно старался так не делать, он вдруг понял, что во чтобы то ни стало об обязан!обязан! спасти её. Потому что в этих глазах, казалось, отражалась вся жизнь этой несчастной суки, - счастливое, сопливое, пахнущее матерью детство, подростковый задор и энергия, первые любовные игры, радость материнства, утрата хозяина-кормильца, беспросветное, голодное существование на улице, издевательства и мучения от своры подростков-садистов, и невыносимая, ужасная, сидящая во всем теле боль, боль, боль… Когда через неделю после серьёзнейшей операции Альма стала отходить и оживать, как-то утром, встретив уже привычный благодарный взгляд, Сёмин вдруг с удивлением понял, что он уже не хочет возврата к прежней, такой дорогой для него жизни. Отпустило его. Да, похоже, там было интересней, веселей, комфортней. Наверное. Но одновременно, - холодней, рациональней, бездушней. Там не было того, что он нашёл здесь. И что нашло его. И еще. В чём Сёмин не хотел признаваться даже самому себе. Он боялся и страшился возврата. Потому что невзирая ни на что, он хорошо помнил те глаза. Как пелось в старинной песне, - эти глаза напротив. То серые, то голубые, то вспыхивающие вдруг другими, грозными, или наоборот, смешливыми оттенками. Но всегда такими, в которых хотелось раствориться. Потому что во всём мире они видят только тебя. Как Альма. А что удивительного? Суки - они такие.    


Возврат к списку


Яблочный спас 25.04.2019 13:41:36

Изящно настолько, что я нихуя не понял ггг

Шева 25.04.2019 15:36:47

Спас: если бы меня попросили растолковать, я бы тоже не смог. гг

Яблочный спас 25.04.2019 19:47:56

Без чёрной дыры сто пудов не обошлось

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости