Публикации Написать письмо
Последние публикации

Проза

0
19.11.2019

Внук беса. Встреча

Автор: Роман hastu Дих

- Гришкаа…
- Спи давай – с другого края топчана поднялась в полумраке голова брательника… теперь брательника.
- Я сикать хочу…
- Одурел что ли?. Выйди вон, да…
С другого края помолчали.
- Я один боюсь…
Гришка слегка загнул матом, что слышал от отца.
- Чего-о?
- Вон… смотри луна какая…

 

Правда, в окно светила красная луна, на стекло падали мелкие тени от растущей у окна рябинки. И ветер выл, да жутко так.
Старший потянулся – и самому опорожниться надо.

 

- Ладно, пошли вместе. – Усмехнулся, хотя и ему стало жутковато. Но ему ли, битому-перебитому, уже в свои двенадцать бывалому, как он считал, бояться всего лишь до ветру выйти, тем более вон… с братишкой названным. В темноте обул раздолбанные ботинки, Генка босиком выскочил – сандалии остались в горнице, где Отец и Мать… в общем…
- Не забывай, что щеколда грохочет, потерпи, пока открою потихоньку.
- Ага…

 

Ветер едва не вырвал дверь из руки, сзади, в комнате, что-то зашуршало – то ли газета старая заметалась от ветра.
- Аккуратней лей, мелкий – а то и помоешься заодно – негромко засмеялся Старший и пошёл к забору. Уже закончив своё дело, услышал вопль Младшего, резко обернулся, застёгивая штаны.
Гена стоял истуканом посреди двора, видимо, от ужаса, натягивая свои шаровары уже чуть не до подбородка. А от рядка тех мелких осинок в углу забора, которые Отец собирается вырубить, кто-то приближался.
Старший хлопнул по карману – нож на месте... ну вроде не так…
- Да вы не бойтесь так! – девичий хрипловатый голос, чувствуется в нём улыбка. – Что хотела, то уже всё повидала, аааххахха!

 


Подходящий к Старшему словно в мохнатую шубу до пят был одет… да это вроде и не шуба была, просто как шкура… оно было в шкуре! Если бы Старший только что не опростался – с ним точно случился бы детский конфуз.
При красном лунном свете всё было отчётливо видно, как днём. Видно было, что подошедшая - девочка – вся в густой коричневой шерсти. Грудки выпирали, но как одетые, шкура-то как у барашка завитками. Хихикнула – Старший узнал её голос, вечером слышал из осинок, когда с Младшим, голые, помывки ждали. Светло-жёлтые глаза так посмотрели пристально, на лбу – маленькие рожки. Улыбнулась, зубов много, и все белые-белые, крепкие!


Старший смущённо отвёл глаза от её тела – порадовался, что грудки густо поросли шерстью, да и ниже – тоже, а потом вдруг понял, что она вполне могла видеть, как он забор-то поливал сейчас, и ненавистью стыдливой наполнило всего… и ещё чем-то.
Младший тоже примолк – видит, всё не так уж страшно.
- Не так страшно, как вечером было, когда пороли обоих, а я смотрела? – девочка вдруг протянула пальчик с тонким коготком и пощекотала ему подбородок, малец отпрянул, хотел что-то сказать…
- Ты тут с кем? – раздался ещё один голос, юный басок. – А-аа, людишки, жильцы новые – пренебрежительно пробормотал. – Смотри, и не боятся!
Второй, парень, от него явственно несло… несло козлом, молодым скотом – и был он выше Старшего на голову. Плечи хорошо развиты, руки… лапы мускулистые. Шерсть ещё более густая, чем у спутницы.



У Гришки кулаки сжались:
- Слушай, ты… - Старший никогда и не подумал, что станет говорить с бесёнком – их и не было, чертей этих, так в школе учили. – Чо, смелый такой, да?
Бесёнок засмеялся – басом, переходящим в фальцет, потом – Старший и не понял как, легко ухватил его за рубашку и через миг у Гришки и искры из глаз – так в забор шарахнулся!
Младший со злости несколько раз выдохнул воздух – потом кинулся на Гришкиного обидчика, а через секунду вдруг, подлетев, о землю приложился. Полежал немного, пока отдышался – а, поднявшись, обнаружив, что рубаха-то пополам со спины, моментально понял, как его уже сегодня днём за это станут бить – и заревел. И бесёнок засмеялся от всей души – или что там у них.

 


- А ну ша! – Гришка со злостью процедил, поднимаясь от забора – ещё перед этими не ревел! – выдернул ножик из кармана, раскрыл. - Сюда иди, падла подлая…
Бесёнок вдруг сжался, неожиданно, выпуклые жёлтые глаза с кровяными прожилками глянули только на нож – и опустились…
- Это вы что тут затеяли? – ещё один голос, старухин. – (Оттуда же, видимо, из осинок вылезла. Старший ещё подумал – где они там все помещаются?).
- Он вам родня почти – а вы его этак… - и засмеялась, как сухое дерево на ветру скрипит.
- Как родня?.- Я родня? – почти в один голос спросили бесёнок и Старший.
- А вот пойдёмте, сейчас расскажу и обскажу – снова смех сухого дерева.


Гришка уже сделал шаг – когда девочка спросила:
– А второй с нами идёт?
- Да он нам там… - начал было бесёнок.
- Так, он мой брательник и я без него никуда! – строго заявил Старший.
- Аааахххааахаа!.
- И он идёт! – заявила бабушка-чертовка. – Будешь выделываться - хвост надеру! - Угроза, видимо, более чем подействовала.
- Бабушка, да мы сейчас… - промурлыкала рогатая девочка – да мы только поиграть…
- Ну что уж с вами, сорванцами… - разулыбалась хрипатая бабушка.

 

Парень-бесёнок свистнул… Туалет заскрипел, доски заходили ходуном, крючок, прикрывавший дверь, отскочил. Дверь открылась, из тьмы, со смрадом застаревшего дерьма вышагнул высокий худой мужик, с выпученными глазами, высунутым языком, и обрывком удавки на шее. Парень-бес с гоготом прыгнул ему на спину, мужик медленно понёс его по двору, согнувшись в три погибели. Сестра ловко подставила подножку, мертвец свалился под хохот бесёнка, тот, поймав мёртвого за кусок удавки, рванул так, что часть шеи надорвалась, запахло засохшей мертвечиной.



Старший не выдержал:
- Да вы тут охуели вконец! – Закричал, нож свой сжимая.
Младший, в обрывках рубашки, рядом встал. Старший видел, что его от ужаса колотило – но стоял.
- А чо, а чо – нам над покойниками можно! – на этот раз фальцетом завопил бесёнок.
- А что – рогатая девочка промурлыкала, - вашего отца позвать, раз вы такие смелые?
- Зови, сейчас ему кишки и выпущу на хуй!
- Да я пошутила – промямлила мохнатая, куда и гонор делся. Старший в ответ просто подошёл к ней – и с левой такую пощёчину отвесил, что девочка покатилась по земле, завывая как обычная девчонка; затем, повернувшись к бесёнку, просто так его ножом пугнул, а тот на две сажени отскочил, испуганно глядя жёлтыми глазами.
Мертвец пополз в сторону нужника. Кусок верёвки болтался сбоку, смрад протухшего мяса вился рядом.
Заполз в сортир, дверь сама захлопнулась и крючок запрыгнул на своё место.

 

- Старая, так ты что мне хотела про мать и вашу родню рассказать? – Старший осклабился.
- Дак пошли в осинки наши, коли не боишься… - Старая бесовка засмеялась, молодая тут смолчала, да и юный бесёнок, видимо, из-за давешнего унижения, смешался.
- Сейчас ещё старик придёт мой – не боишься?
- Давай веди! - Старший обозлился и на этих, и на родителей, и на вообще весь белый свет.

 

Старая было развела две осины руками лапами – и вдруг стала столбом:
- Слуушай, а тебе ведь к нам нельзя с этим! Что в руках у тебя!
Молодые бесы что-то неразборчиво загомонили.
- Оставь, войдёшь… - повернулась старая.
- Ага, «оставь» - а вы меня на куски! – Старший махнул ножом с нацарапанным крестиком в её сторону.
- Да трус он, трус! – в оба голоса завопили бесята за плечом. Старший не глядя махнул рукой с ножом за спину, раздался визг – зацепил кого-то. В воздухе распространился тошнотворный запах. Глянув на клинок, Старший увидел капельку чего-то бурого, кипящего в аккурат там, где был нацарапан могильный крестик, и сильно воняющего. Он вытер ножик об осину.

 

- Неее, так нельзя – прошелестела старая чертовка. – Ты уж тогда моих внучат со своим… кто он там тебе, оставь, пускай вместе посидят!. С таким ножом – она особенно выделила «таким» - тут и просто хода нет. Не пропускает.
- Ага, а чего он им меня так! – визгливо завопил бесёнок ни к селу ни к городу.
- А ты говно, вот почему! – рявкнул молчавший доселе Младший.
- А ты на моего брата не пизди! – возмутилась бесовка-сестра.
- Так, чтоб я таких поганых слов от тебя не слыхала! – рявкнула что есть мочи бабка-чертовка.
- Так ты сама учишь, людей учить!.
- ЛюдЯм-дуракам не то ещё надо вдалбливать, а самим!. – Бабка аж задохнулась от злости, когда в голове Старшего наконец стал сформировываться какой-то план…

 

- Так, старая, сейчас я с тобой слазию в эту вашу… а мой Младший пока с твоей внучкой посидит.
- А я?. – обиженно забасил старший бесёнок.
- А ты – не маленький… – у Гришки было завертелось в голове похабная присказка, однако сдержался. – А ты вон во дворе попасёшься. Мы ведь недолго, правда, бабушка?.
У старой и глаза на лоб полезли оттого что малый так права качает. В другое время просто с ума бы его свела – да их кровь там, в нём.... В матери его, правда, больше – только слабая, этому зато на пользу пошло. Ну да то старик её рассудит лучше.

 

- Лады, бабушка? – Старший спросил, и, не дожидаясь ответа, ухватил своего нынешнего брательника, Младшего-то, за рукав, прошептал только: «С сучки рогатой глаз не спускай, ни одному слову не верь, сунется – ножом тычь!»
- Бабушка, чего они шепчутся-то?. – только и вякнула девочка-бесовка, когда Старший, крикнув «вперёд», просто пнул её куда-то в район хвоста, и та захныкав, потрусила в сторону открытых задних дверей дома, а Старший с Младшим – следом.
Сзади обиженно вякнул брат-чертёнок – Старший только погрозил ему своим ножом, и тот сразу замолчал.

 

Очутившись в их комнатухе, Старший первым делом пугнул бесовку ножом в угол: та забилась и жалобно так взглянула.
- Ну, всё понял? – Младший кивнул. – Тогда смотри – ни слову не верь, ни слезинке. Иначе сам…
Хотел было уже передать нож – однако на секунду задумался.
Взяв в другую руку, вырезал у себя на правой кисти маленький могильный крестик – не знал, кто его рукой вёл, но знал, что…
Каплю крови на бесовку плеснул, больше ради издёвки – а та свернулась каким-то невообразимым клубком и взвыла.
Из соседней комнаты донеслось сквозь храп пьяное бормотание отца.
- Понял всё? – спросил у Младшего, нож передавая; и поразился, какая у того в глазах возникла злоба. И жестокость.
- Ладно, брательник, скоро буду…

 

По пути с пола подхватил древнюю газету.
Вышел во двор – там чертёнок без дела шарахается. Было на него глаза жёлтые свои поднял, сжал кулаки - а Старший ему ещё одну капельку крови с резанного на руке креста прямо о рожу вытер,  – тот и покатись по земле-по ветру, да под кровавым месяцем, скорчился. Старший ему газетку в подмышку мохнатую сунул – просвещайся, мол!

 

Бабка-чертовка ждала Старшего уже около осинок: морда, и без того безобразная, сморщена до слёз. Старший, подходя руку показал, с могильным крестиком вырезанным:
- Не боись, подсохло!
- Хитёр, мудёр – Бабка проворчала- молча отвернулась, развела две ивушки, и потом ещё две – внизу обнаружился подсвеченный чем-то красным, как из печки, проход.


- Первым пройдёшь? – у старой вековая хитрость, видать,
- Я первым-то? – У Старшего-Гришки в голове тоже не перхоть одна за краткие годы скопилась… ума хотя бы немного. И сказки читал, как первым парня-молодца заманивали. – Я и не обучен ничему и ничего ни разу не чую - ты первой катись!
Бабке-бесовке, видать, против молодого и крыть нечем – взяла да скатилась в свой маленький ад. На себя весь первый жар приняла, завыла, завоняла гадко…
Старший следом – уже тепло просто. Воняет только страшно там. Света вроде никакого нет – а кругом светло, красно. Красно-тускло, как что тлеет.
Внизу стол, несколько стульев, и всё. По углам, Старший заметил, какая-то мелкая гадость бегает, ну да ладно.

 

- Покушай пока, родственничек! – На столе появилась миска похлёбки, соблазнительно пахнущей, тарелка с чем-то жареным. Есть захотелось страшно, и Старший протянул уже было руку к пище – но вырезанный на руке могильный крестик полыхнул вдруг синим. Миска сама собой слетела со стола аж в угол, похлёбка расплескалась и принялась бурлить и гадко вонять – смрад донёсся до стола, где сидел Старший. Аппетитные неведомые куски на блюде отрастили белые ножки и с писком разбежались по столу – Старший отшатнулся брезгливо, а неведомые… штуки присоединились к тем, что копошились в углах. Две из них плюхнулись в разлитое содержимое миски и с удовольствием принялись там барахтаться.

 


- Аа-ххаха – моего внука провести хотела?! – хохот, напоминающий чем-то блеянье. Глядь, напротив здоровенный дед сидит, в отличии от прочих, шерсть только на груди, лысый и рога бараньи.
- Хотя, если бы внук не додумался до такого… - дед брезгливо кивнул на могильный крест, вырезанный у внука на кисти… - Ну да ладно, родная кровь всё же!
- Слушай… слушайте, да какая я вам кровь?!
- Ну – почти родная. Я с твоей бабкой когда-то так блудил…
Мохнатая старуха кинулась на… мужа, или кто он там ей, тот почти не глядя поддал ей кулачищем, вскочив, добавил огромным копытом. Видимо, такое бывало уже не в первый раз. Через миг бабка завывала в углу, по ней ползали те непонятные многоногие штуки, попискивая. Потом поднялась, побрела в самый дальний угол и там завыла. Непонятные штуки на многочисленных белых ножках её там обсели… утешали что ли…

 

Крестик-царапина вдруг прижёг кисть.
- В общем, во мне ваша кровь?
- Ага, от мамочки твоей. С этим пентюхом жила, отцом твоим, да от ебли после побоев радовалась. Хотя не такой пентюх, толк знает в наших радостях. И с мамкой твоей, и с этой вот шлёндрой, и вас вон дерёт – наши, кто мимо проходит, довольны. Да ещё на своё счастье сам сюда пришёл и вас притащил – ааахххха-хххаа!
- На счастье?
Дед посерьёзнел.
- А ты думаешь, мне за дочку не обидно было, что так бил?
- А чего раньше не отомстил?
- Маловат ты ещё, а то бы понял, что если мужик бабу люто ебёт после побоев, а ей нравится так…
Старший покраснел, ладонями, как тогда, когда отец мать… ладонями прикрыл уши – видимо, привычка с детства, когда слышал, а иногда и видел, как…


- Убери! – вдруг рявкнул дед. – не показывай!
- Чего убрать? – не понял старший.
Дед брезгливо ткнул пальцем в сторону правой кисти.
- Не любим мы такое. Ну ладно. В общем, твоему папочке сегодня за мою дочку срок пришёл. – Дед снова вдруг расхохотался. - Нет, хоть немного крови да значит! Другой бы, малец тем более, с ума свихнулся, только бы моих увидал – а ты вон мало что не струхнул за ночь, ещё и ножиком давай махать! Кстати, а кто тебя надоумил… такое рисовать? На ноже, да руке?
Старший пожал плечами.

 

- Слушай, нашим не хочешь стать? Жить будешь… долго, творить что хочешь, а? Вот только руку правую сам себе отрубить должен, а мы тебе другую приделаем? Подумай, дурачина! Кровь в тебе есть, остальное само…
Старший подумал. Нет, не то пока. Наверное.
- Не, спасибо.
- Не говори так! – дед со всей силищи ударил по столу, когтями вцепился в столешницу и провёл несколько глубоких борозд.
Гришка терпеливо подождал, пока старый успокоится.
- Ладно… Так вы нас с отцом специально сюда заманили.
- Никто никого никуда не заманивает. Сами идёте куда, вам только место покажи, понимаешь? – дед ухмыльнулся.

 

- Вон, сортир видел? И кто оттуда вылез? До вас тут учителка жила, недавно было тогда приехала, замужняя. Мужик при ней – воды не замутит, электриком тут всё… И, короче, повадился её муж… как тебе сказать, - повадился деток портить. Понял, о чём я? -
Старший понял.


- Нам-то, конечно, такое на радость. Ну, раз, два… А потом как вскрылось – село есть село… На горячем поймали с дитём в кустах – и он домой скорей. По одной улице мужики к нему бегут, кто с чем, по другой – участковый с кобурой расстёгнутой. Ну, он не сплоховал – на заднем дворе капроновую верёвку срывает – и в нужнике вздёргивается! – Дед счастливо рассмеялся. – Петлю сладил – а на шею надевать я ему помогал, ааахххахххаа! Ну, днём там теперь просто кусок верёвки висит – а ночью он сам, собственной персоной так сказать – внучатам моим потеха. Вот ты за кого заступался, сердце храброе! – Дед от хохота чуть под стол не свалился.

 


- Так что туда по ночам не ходи аааахххахааа! Хотя, впрочем, тебе тут жить уже недолго…
- А где?
- А не скажу.
- Слушай, так ты за мать с моего отца спросить теперь хочешь?
- Да я не только спрошу, я его… - приосанился дед, аж рога бараньи заблестели!
- А за меня?
- Что за тебя-то?
- За меня спрос будет, что меня он столько пиздил ни за что, как сидорову козу?
- За тебя-то… - Дед вдруг задумался. – Ну, за тебя-то ещё надо… Поди пиздил неспроста, а?.
«Ясен перец, Старший подумал, - вроде черти, а как всё как у людей…»
- Ну, ты похоже угадал – и тут дед захохотал так, что многоногая гадость с его бабки принялась клубками падать, а сама бабка в три погибели свернулась.

 

- Короче, внучок – скоро солнца всход. Тебя, короче, сейчас на улку, чтобы моих внучат, а твоих вернуть, - а то пропадууут! – дед то ли засмеялся, то ли заплакал
Старший вроде с дедом за столом напротив сидел – и тут его вдруг вынесло на задний двор. Действительно, начинало светать, и по селу уже какой-то петушок захудалый завопил
Старший бесёнок у Гришки возле ног сел, смотрит жалобно.
- Да беги уже давай! – Гришка улыбнулся, и тот исчез моментально.

 

Заходит в комнатуху их малую – Младший над бесовкой с ножом аж насел.
- Всё, хорош, пускай домой идёт! – а у брательника аж кровь к лицу прилила:
- А я вот с ней ещё хочу!
- Чего ты с ней хочешь? – у Старшего чуть не у самого рога проросли. Младшему говорит, чтобы нож отдал; он отдаёт, а у самого в глазах… такое Старший у бесов в глазах не видел.
На мохнатую оглянулся – у той вся шёрстка по телу в капельках крови…


- Так, - Старший почти кричит – домой беги! – и мелкую мохнатую как ветром сдуло, была и нет.
- А теперь, - Старший, медленно убирая нож в карман – расскажи что тут у вас было?.
И по похотливым глазёнкам Младшего уже видит: там похоть не хуже, чем когда отец мать… да мачеху потом…
- Да она мне за ночь не только показала всё… она мне… она…
Не дождавшись подробностей от Младшего, Старший вдруг ударил его по правой щеке, потом по левой; не слушая слёз и угроз, прикрыл вначале выход на задний двор, потом осторожно, чтобы Отца и Мать не разбудить, открыл вход в их комнату.
Подошёл к брательнику, наверное, уже бывшему; посмотрел в глаза. У того уже ненависть к Старшему.
Что ж, Старший усмехнулся, не привыкать. Свалился на свою часть топчана, закутался в верблюжье одеяло и, не слушая бубнение и угрозы младшего, заснул.



Возврат к списку


Александр Чистович 19.11.2019 22:01:16

Маленько зашкаливает, чтобы не сказать чертовски шкалит.
Ну, раз такой сюжет, то надо дочитать до финала.

Шева2 21.11.2019 14:06:35

Неожиданный поворот.

Логин
Пароль
Забыли
пароль?
Новости